Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 377: «Последний победитель»

Появление Цзин Цзюэ не стало неожиданностью ни для Линь Юня, ни для Шуй Ухэня.

Оба противника, обменивающиеся ударами, заметили его присутствие в тот момент, когда он появился.

Однако их поединок достиг критической точки, и ни один из них не мог отвлечься.

Тот факт, что они оба не обнажили мечи, во многом объяснялся именно тем, что они опасались присутствия Цзин Цзюэ.

Увидев, что Шуй Ухэнь ранен, Цзин Цзюэ, до этого скрывавшийся в тени, изменил свое решение и вышел на свет раньше времени.

Как он и сказал, в империи Великая Цинь не сыскать другого молодого дарования, сравнимого с Линь Юнем. Тот не только совершенствовал «Кулак Дракона и Тигра» и «Сутру Боевого Тела Дракона-Слона», но и обладал смертоносной техникой меча.

На протяжении сотен лет гении империи появлялись один за другим, и поток их не иссякал.

На сцене Великого Состязания Врат Дракона всегда хватало ослепительных главных героев. Но ни один из них – абсолютно ни один – не был похож на Линь Юня, который мог совершенствовать столько боевых искусств одновременно, да еще и достигать в них столь глубокого уровня.

Любой, кто в совершенстве овладел бы либо «Кулаком Дракона и Тигра», либо «Сутрой Боевого Тела Дракона-Слона», уже мог бы беспрепятственно бродить по империи.

Линь Юнь же, совершенствуя обе техники и сочетая их со своим искусством меча, открыл совершенно беспрецедентный Путь Воина.

Сердце Цзин Цзюэ наполнилось страхом, ибо он боялся того ужасающего давления, которое Линь Юнь принесет, когда по-настоящему вырастет.

Он уже получил сокровище – саблю – и не слишком жаждал меч, находящийся на девятом этаже.

Вместо этого он больше заботился о том, чтобы устранить Линь Юня прямо здесь, на девятом этаже. А вопрос с мечом он мог использовать, чтобы шантажировать Шуй Ухэня, получив от него солидную компенсацию. Такой план позволял убить двух зайцев одним выстрелом.

Нынешний момент был идеальным для его появления, и у Шуй Ухэня не было причин для отказа.

И действительно, как он и предполагал, Шуй Ухэнь, будучи уже ранен, должен был принять помощь, каким бы гордым он ни был.

— Ты появился как нельзя вовремя.

Шуй Ухэнь многозначительно посмотрел на него, самоиронично усмехнулся и произнес:

— Я принимаю твою помощь.

Бах!

Внутри дворца Цзин Цзюэ атаковал первым, его фигура вспыхнула. Истинная эссенция и зловещая ци внутри его тела сгустились, высвобождая кровавую саблю. Алый всполох, подобный напуганному лебедю, мелькнул и устремился к Линь Юню.

— Надеюсь, вы оба не пожалеете о своем решении!

В глазах Линь Юня вспыхнул гнев. Он редко злился, но сейчас был по-настоящему взбешен.

И Цзин Цзюэ, и Шуй Ухэнь обладали силой, сравнимой с его собственной, но на этом девятом этаже они объединились против него.

Что ж, прекрасно. Тогда пусть в этом бою они не винят его меч за его беспощадность.

В одно мгновение Врожденное намерение меча на уровне полушага к Пурпурному Дворцу взревело, и все его тело наполнилось острой аурой. Он стал подобен непревзойденному сокровищу, вырвавшемуся из ножен, холодному, бессердечному, жестокому и кровожадному.

Му Сюхань убил много людей, но и под мечом Линь Юня полегло бесчисленное множество ничтожеств.

Пусть никто не думает, что у Линь Юня совсем нет характера!

— Меч!

Призвав «меч Погребения Цветов», Линь Юнь схватил его. Ощущение кровного родства наполнило его сердце. Когда он влил в него свою могучую истинную эссенцию и обнажил его, клинок, покрытый леденящим холодом, в мгновение ока столкнулся с летящим ужасающим лезвием сабли.

Чши-чши!

С лязгом металла эта мощь меча оказалась непревзойденной. Она вдребезги разрубила кровавое лезвие, сгущенное из зловещей ци и истинной эссенции.

Но это было не все. Остаточный импульс меча пронесся вперед.

Цзин Цзюэ отбил его ладонью, но его лицо слегка изменилось, и он отступил на целых три шага.

Сила Линь Юня оказалась немного выше, чем он ожидал.

— Шуй Ухэнь, тебе нет нужды больше меня опасаться. Если ты не используешь свое «Искусство Меча Туманного Облака» сейчас, боюсь, у тебя больше не будет шанса его применить, — холодно произнес Цзин Цзюэ. В этот момент вся его зловещая ци, смешанная с истинной эссенцией, взорвалась. Алая зловещая ци, окутывающая его тело, сгустилась в острое длинное лезвие сабли, содержащее в себе ледяную ауру безжалостности и ненависти. Один взгляд на нее вызывал ужас.

— Да будет так, как ты желаешь. Туманное Облако Поднимается!

В руке Шуй Ухэня внезапно появился длинный меч, и его намерение меча вырвалось наружу. Когда он вытащил меч из ножен, безграничное намерение меча превратилось в бескрайнее туманное облако. Его фигура разделилась на четыре части, и каждый опускающийся меч выпускал девять истинных и ложных лучей меча, столь же эфемерных, как туман и облака.

В одно мгновение его импульс меча стал подобен облакам, непрерывным и нескончаемым. Он выглядел как бескрайнее море лучей меча, собирающееся со всех сторон, накрывая Линь Юня, как небо.

Мощь этого меча идеально демонстрировала все тонкости «Искусства Меча Туманного Облака».

Бум!

Цзин Цзюэ тоже не сдерживался. В момент, когда его зловещая ци достигла пика, он обнажил саблю.

Лишь один могучий и властный кровавый луч сабли, несущий странную и злую ауру, смешался с безграничным импульсом меча Шуй Ухэня и накрыл Линь Юня.

В этот миг оба противника применили свои смертоносные приемы, не сдерживаясь ни на йоту, и устремились к Линь Юню.

Сцена была невероятно опасной. Любой, оказавшийся в такой ситуации, почувствовал бы оттенок безнадежности.

Длинные волосы Линь Юня развевались, и он крепко сжимал меч в руке. В этот момент его мысли были чисты, и все, о чем он думал и беспокоился, был только меч в его руке.

Сердце, обращенное к мечу, не боится ни жизни, ни смерти!

Врожденное намерение меча на уровне полушага к Пурпурному Дворцу было активировано им до предела, и пурпурное сияние меча окутало все его тело. При взмахе меча импульс «Искусства Меча Водной Луны» превратился в леденящие лучи, которые изливались навстречу морю облаков, опускающемуся с неба, и накрывающему его кровавому сиянию.

Цзян! Цзян! Цзян! Цзян! Цзян! Цзян…

Искры летели, и лязг оружия не прекращался. Захватывающий поединок, подобно бурному морю с яростными волнами, сопровождаемому ураганным ветром, не стихал ни на мгновение.

Яростная и жестокая битва продолжалась целую четверть часа. В воздухе бушевала истинная эссенция, мелькали ци меча и свет сабли, брызгала кровь.

Внезапно…

Глаза Линь Юня вспыхнули, и на его теле мгновенно сгустился пурпурный боевой доспех, очерченный силуэтами древних драконьих слонов.

Доспех появился и идеально окутал его. Линь Юнь не увернулся и не уклонился, приняв удар сабли Цзин Цзюэ на себя.

Треск!

Кровавое лезвие сабли обладало поразительной мощью. Одним ударом оно рассекло доспех на части, и тот покрылся бесчисленными трещинами.

Но этот удар, в конце концов, не ранил Линь Юня, а сам Цзин Цзюэ был отброшен назад.

Сияние Ясной Луны!

Воспользовавшись моментом, Линь Юнь вывернул запястье, и сияние меча рассеяло непрерывный туман облаков. Он заставил Шуй Ухэня, прятавшегося в море облаков, выйти наружу. Его меч, казалось, все рассчитал, и почти в тот же миг, как Шуй Ухэнь появился, сияние меча, подобное ясной луне, молниеносно обрушилось на него.

— Черт возьми!

Лицо Шуй Ухэня резко изменилось. Внезапное изменение ситуации заставило его потерять способность реагировать. Этот меч должен был попасть в цель, а попадание означало серьезное ранение. Единственное, что он мог сделать, – это попытаться минимизировать ущерб.

В мгновение ока, не успев больше ничего придумать, он взмахнул мечом несколько раз, чтобы встретить атаку.

Бах!

Но разве лучи меча, выпущенные им в спешке, могли противостоять сиянию меча, столь же величественному, как ясная луна? Его лучи меча были сокрушены, как гнилая солома. Весь его импульс меча рассеялся, и лунный свет, яростный, как огонь, поглотил Шуй Ухэня, словно бушующее пламя, которое вот-вот сожжет его дотла.

Цзин Цзюэ, который первым приземлился, в глазах мелькнул странный блеск, и он про себя воскликнул: «Как опасно!»

К счастью, удар меча Линь Юня был направлен на Шуй Ухэня, иначе он, будучи отброшенным, просто не успел бы среагировать.

Фух!

Шуй Ухэнь вышел из-под сияния меча, подобного ясной луне. Все его тело было покрыто ранами, а белая одежда пропитана кровью. Он выглядел крайне жалким.

Оба противника с ужасом смотрели на Линь Юня, совершенно не ожидая такого поворота.

Сражаясь против двоих, он не только не оказался в невыгодном положении, но даже смог дать им отпор.

— Мороз на Десять Тысяч Ли!

Но не успели они перевести дыхание, как Линь Юнь вновь применил свой смертоносный прием.

«Меч Погребения Цветов» в его руке развернулся, и острый луч меча, подобный внезапно поднявшемуся холодному ветру, расцвел, как цветок сливы среди зимнего снега.

Высший и гордый, предельно инь и предельно холодный!

Этот, казалось бы, легкий меч нес в себе леденящий холод, подобный грому. Словно под ясным небом мгновенно наступила зима, закружились снежинки.

Ка-ка-ка-ка!

Все, что попадало в поле зрения и оказывалось на пути импульса меча, без исключения замерзало.

Шуй Ухэнь и Цзин Цзюэ, активировав истинную эссенцию, прикрылись оружием. Хотя они не замерзли, но когда их истинная эссенция коснулась холодного импульса меча, она мгновенно взорвалась. Каждый из них сплюнул кровью и отлетел назад.

Сердце, обращенное к мечу, смело и неудержимо!

Импульс Линь Юня пылал, как огонь, а в его глазах не было ни страха, ни робости. Он держал меч одной рукой и помчался по залу.

Бах-бах-бах!

Пока он бежал, безграничный импульс меча, подобный бушующей реке, превратился в гигантскую волну, которая пронеслась вперед.

Шуй Ухэнь и Цзин Цзюэ, которые только что приземлились, почувствовали, что им трудно дышать перед этой бушующей волной.

Они с трудом сопротивлялись, стиснув зубы, но их уверенность в себе постепенно таяла.

Один меч – и Девять Небес, один меч – и Шесть Гармоний, один меч – и Восемь Пустошей, один меч – и Плавающие Облака.

Плавающие Облака и Девять Небес, Восемь Пустошей и Шесть Гармоний!

Не дав противникам ни малейшего шанса, Линь Юнь, бегущий вперед, излучал безграничную властную ауру, высвобождая «Властный Меч».

Бах!

Яркое, ослепительное сияние меча, подобное солнцу, сокрушило их последнюю уверенность. Оба противника были почти разрублены лучом меча. Их ребра были сломаны, а внутренние органы покрылись трещинами. Они тяжело упали на землю и с трудом переводили дыхание.

В их руках одновременно появились нефритовые пластины, но в тот момент, когда они собирались схватить их…

Увидев холодный взгляд, они невольно вздрогнули и остановились, не успев раздавить нефритовые пластины.

— Хотите уйти? Почему бы и нет, но оставьте свои сумки-хранилища.

Линь Юнь холодно усмехнулся. Они загнали его почти в безвыходное положение, а теперь думали, что смогут спокойно уйти у него из-под носа?

Невозможно!

— Линь Юнь, не стоит поступать так жестоко. Когда твои старший брат и старшая сестра столкнулись со мной на шестом этаже, я не загонял их в тупик, — пробормотал Шуй Ухэнь, стиснув зубы.

Говоря это, Шуй Ухэнь достал из своей сумки-хранилища пузырек с пилюлями Морозного Облака.

Его намерение было очевидно.

— Надеюсь, ты меня не обманываешь.

Линь Юнь притянул пузырек с лекарством, взглянул на него и слегка кивнул.

Шуй Ухэнь вздохнул с облегчением, раздавил нефритовую пластину, и в свете, окутавшем его, с сильным нежеланием исчез с девятого этажа Дворца.

— Лучше бы тебе сдохнуть на десятом этаже и не выходить оттуда!

Цзин Цзюэ с холодным выражением лица бросил поясную сумку-хранилище и одновременно раздавил нефритовый талисман в своей руке.

В его сумке-хранилище лежала древняя сабля-сокровище, ценность которой была не меньше, чем у меча на этом девятом этаже.

В тот момент, когда он ее выбросил, его сердце словно вырвали, и боль потери любимого была неописуемой.

— Не волнуйся, я тебя непременно разочарую.

Линь Юнь притянул сумку-хранилище противника к себе и спокойно ответил.

…

На Пустоши Безмолвного Истребления, в массиве Черного Лотоса, одна за другой появились две фигуры.

— Цзин Цзюэ!

— Шуй Ухэнь!

Старейшины форта Семи Погибелей и поместья Демонической Луны вскрикнули от удивления. Увидев ужасные раны на телах обоих, они остолбенели.

После долгого ожидания в Пустоши не появилась третья фигура.

— Остался только Линь Юнь. Оказывается, павильон Меча Небесного Предела будет смеяться последним.

Нет сомнений, что именно Линь Юнь из павильона Меча, сразившись с Шуй Ухэнем и Цзин Цзюэ, стал самым большим победителем в Дворце Черного Лотоса.

Раны от меча на телах Шуй Ухэня и Цзин Цзюэ говорили сами за себя.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20525340