В бескрайние черные глубины, где не было ни времени, ни пространства, я плаваю, словно душа, лишённая тела. Кажется, что я нахожусь в чистилище, и бездушная тишина давит на меня. Здесь нет знакомых голосов, лишь эхом отдаются мои собственные мысли.
— Время относительно, — шепчу я, вспоминая мудрость Эйнштейна. — Оно не зависит от скорости, с которой ты движешься. Оно зависит от того, чем ты занят.
Всплывают воспоминания из детства — летние дни, наполненные смехом и беззаботностью, студенческие годы, полные надежд и амбиций. Но сейчас всё застряло. Я остался один, и бесконечность тянется, как вечность.
— Эй, боги, демиурги, хтонические твари! — кричу в пустоту, отчаяние смешивается с иронией. — Может, пора что-то сделать? Дайте мне новую жизнь, новую реальность, что угодно!
Ответа не последовало. Только тишина, ещё более гнетущая.
Вдруг темнота перед глазами сгущается, и меня начинает затягивать в другое измерение.
Я оказываюсь в ночи, в неизвестном месте, освещённом кроваво-красной луной. Я чувствую холодный ветер, который касается моей кожи. Вокруг меня люди в тёмно-фиолетовых мантиях и масках стоят в круге, словно жертвы, готовые к ритуалу. В центре этого круга — алтарь, на котором лежит младенец, невинное создание, уже обречённое на ужасную судьбу.
С воздуха доносятся жуткие мантры, создающие зловещую мелодию, перекрывающую звуки леса вокруг. Звуки флейт и бубнов сливаются в единую невыносимую симфонию, от которой стынет кровь.
Рядом с младенцем стоит женщина, её лицо скрыто под капюшоном, но я вижу, как она наклоняется к нему, шепча слова, полные любви и горечи.
— Прости меня, милый, — её голос трепещет, в нём слышится неподдельная тоска. Она гладит его лоб, но в её глазах читается боль, как будто она знает, что происходит. Внезапно свет гаснет, и всё погружается в абсолютную тьму.
Мантры обрываются, и наступает тишина, накрывающая всё, как одеяло. Люди начинают извиваться в неестественных позах, их тела ломаются под невозможными углами. Я чувствую, как страх заполняет меня, охватывает каждую клеточку моего существа.
И вот, когда тьма кажется вечной, детский плач разрывает тишину. Он звучит, как крик о помощи, его нежный голос заставляет сердце замирать от ужаса. Младенец, только что родившийся, теперь оказывается под гнетом своего плача.
На базе.
— Группа «Альфа», это база. Докладывайте, что произошло на месте? — раздался хриплый голос.
Тишина. Командир, казалось, чувствовал, как его сердце замирает от напряжения. Он повернулся к остальным.
— Мы всё ещё здесь, — тихо произнёс один из бойцов, его голос звучал слабо, как будто он всё ещё не верил в происходящее. — Я многое видел. Монстров, демонов, людей, убивающих друг друга. Но ничего не пугало меня так, как то, что я увидел здесь.
— Разъясните, что конкретно? — спросил второй оператор, его голос дрожал от страха.
— Мы не раз сталкивались с этими фанатиками, видели их жертвоприношения. Но этот ребёнок… — голос бойца сорвался. Он замолчал, как будто слова, которые он собирался произнести, были слишком страшными, чтобы их озвучивать.
Внезапно в наушниках снова раздался голос базы:
— Группа «Альфа», будьте наготове. Возможно, объект воздействует на вас психически. Ожидайте подкрепления.
— Понял, — произнёс командир, хотя его голос выдал волнение, которое с каждым моментом становилось всё ощутимее.
Мир вокруг них стал сжиматься и растягиваться, словно пространство само по себе пыталось заглотить их. Они понимали, что находятся на грани. Каждый из них ощущал, как за ними наблюдают, как будто они стали частью чего-то гораздо более зловещего.
Свет снова вспыхивает, и ритуал возобновляется. Мантры возвращаются, но теперь они звучат ещё более жутко, вызывая внутренние страхи и тёмные воспоминания. Оперативники стоят, замерев в ужасе, не в силах отвести взгляд от алтаря.
— Нам нужно уходить! — шепчет один из них, но остальные остаются на месте, застыв в ожидании.
С ужасом они понимают, что младенец не просто жертва, а нечто большее. Он источает псионическую ауру, способную проникнуть в их умы, вызывая воспоминания, страхи и слабости.
В этот момент один из бойцов, не выдержав давления, начинает кричать. Он вырывается из круга света и бросается в темноту, как будто надеясь сбежать от этого зла. Но, уходя, он исчезает в пустоте, как будто поглощённый чем-то неземным.
— О нет! — командир, понимая, что они не могут оставаться здесь, расправляет плечи. — Держитесь вместе!
Как только они начинают движение, мантры обрываются, и тишина вновь окутывает их, как ледяное покрывало. Ужас сжимает их сердца, и они знают, что этот ритуал оставит на них неизгладимы
Пока команда отступает, я чувствую, как между мирами снова застываю. Сцена меняется, и я оказываюсь на том же месте, где начинал, но теперь пустота кажется ещё более угнетающей. Я стал свидетелем чего-то зловещего, но остаюсь в этой бесконечной тьме.
И вот я снова один, и снова жду ответа от тех, кто никогда не придёт.
— Эй, боги, вы слышите меня? — кричу в темноту, но в ответ лишь мрак.
Я понимаю, что оказался в ловушке, между мирами, между жизнями. Может, это и есть то, что называется «душа на распутье». Ничего не меняется, и эта реальность кажется мне ещё более страшной, чем ритуал, который я только что наблюдал.
http://tl.rulate.ru/book/70584/5487708
Готово:
