– Должен тебя предупредить, я не силён в тёмной магии – лучше бы тебе это показал кто-то вроде Тристана… но боюсь, этот человек способен на отвратительные вещи.
– Не могу с вами не согласиться.
Они стояли на непоколебимых листьях колоссального Древа-Деда, рядом с морем облаков, населявших богатые маной небеса. Донатьен принёс с собой пепельно-серый гримуар, настолько толстый, что его невозможно было прорезать даже самым острым клинком, по крайней мере, по обычным человеческим меркам.
Открыв таинственную книгу, содержащую знания о тайных искусствах, долговязый мужчина заставил Рена повернуться спиной к дому, направив заклинание в сторону бескрайних акров природы, простиравшихся по долине.
– Слушай внимательно и повторяй за мной, – скомандовал Донатьен тоном, не допускающим вопросов, лишь полное и безмолвное понимание.
– Услышьте меня, те, кто ищет отсутствия света, – начал Рен, и ветер усилился, закручиваясь вокруг его вытянутой руки.
– Даруйте мне сущность истины, изначальную тьму, что пала на первобытную землю, – тень окутала Рена и место, где он стоял, позволяя его мане вздыматься, а чёрные усики, образованные из его магической энергии, начали обвиваться вокруг его руки.
– Да вернём мы мир в ту прежнюю эпоху, в бесконечную ночь: Арафель Пандемониум!
С его последним словом большой шар чистой тёмной энергии собрался перед ним, вырывая вперёд яростный поток ветра. На мгновение он был пленён этим зрелищем, бесформенной грацией тьмы, запуская шар сквозь облачное небо.
– Лети! – выкрикнул он, посылая его вперёд, наблюдая, как тот прорывается сквозь спокойную пушистость лазури. Оставляя за собой след чёрного налёта, шар рассеялся, прежде чем выпустить взрыв маны, посылая ударную волну по небу.
— Обалдеть! Вы видели это? Неужели это сделал я? Погодите, я что, гений или что-то в этом роде?
Волна прокатилась по его телу, оставляя за собой лишь изнеможение, а голова стала легкой, словно пушинка.
— Э?
Рен рухнул лицом вниз на влажную от древесного сока листву, каждая унция силы покинула его тело еще до того, как он успел осознать произошедшее. Ощущение миллиарда крошечных, колючих иголочек, пронзающих каждую пору его тела, нахлынуло на него, словно все его тело заснуло, пока он оставался в полном сознании.
— Э-э?
— Первый урок великой магии: она требует огромной затраты маны. Так что для новичка, как ты, это вполне закономерный результат, — прокомментировал Донатьен, возвышаясь над ним, в то время как Рен не мог даже поднять голову. В этот момент он исправил свою прежнюю ошибочную догадку.
— Ах да, кстати, то заклинание, которое ты только что использовал…
— …И что? — пробормотал Рен, прислушиваясь к тому, что хотел сказать этот очкастый чужак.
— Это самое элементарное применение великой магии.
«Теперь понятно — вот почему у него ледяная стихия, он просто бессердечный ублюдок!»
То, что последовало дальше, должно было стать самым унизительным моментом его пребывания в этом мире, но после всего, что произошло, это было вполне в духе вещей. Высокий и на удивление мускулистый очкарик нес его на спине, будто маленького ребенка.
— Серьезно, лучше бы ты оставил меня на земле… — пробормотал Рен, стараясь не поднимать глаз и цепляясь за те жалкие остатки гордости, что у него еще остались.
К счастью, Донатьен, казалось, не был из тех людей, кто любит подшучивать над подобными вещами. Или, может быть, только Рен считал, что катание на спине в восемнадцать лет — омерзительный поступок, посягающий на его мужское достоинство.
— Как твой наставник, я несу ответственность за твое благополучие. К тому же, если бы я оставил тебя здесь, Айрис не дала бы мне покоя до конца моих дней.
— Почему это?
— Неважно. Забудь, что я сказал.
— Да ладно, как в старые добрые времена?
— Ты что, выпил что-ли?
– Да всего одну-две кружки, но уверяю, меня эту проблему не коснётся, – донеслись знакомые голоса Соры и Брами ещё до того, как они вошли.
Кажется, Рэн не услышал их приближения. Когда они переступили порог, перед ним предстала картина: Сора нежно поглаживал загорелую ногу Брами.
– Ты думаешь только своим членом, да? – заметила Брами.
– Только когда я с тобой, – ухмыльнулся Сора в ответ.
Рэну показалось, будто его кумир детства избивает щенков. Всё его представление о людях рухнуло в одно мгновение.
Пол скрипнул под ногой Донатьена, и все четверо замерли, уставившись друг на друга, будто увидели призраков. В случае с Сорой скорее было ощущение, что его застукали за неблаговидным занятием. Брами же покраснела, что совершенно не вязалось с её обычно мужественным поведением. Выглядело это неловко для всех: Сора показал неприглядную, хоть и ожидаемую сторону себя, а Рэн всё ещё висел у него на спине.
– Я ничего не скажу, если и ты промолчишь, – произнёс Рэн абсолютно бесцветным тоном.
– Договорились.
Забыв о том, что этот человек спас ему жизнь, Рэн заключил с ним соглашение, выходящее за рамки простого долга. Это был обет молчания, клятва между двумя мужчинами, превосходящая саму жизнь и смерть. Подобное смирение должно было сохраниться на века. Донатьен и Брами чувствовали себя посторонними наблюдателями этой комедии, желая только одного – чтобы этот неловкий момент поскорее закончился.
Так этот момент и был заперт в самых глубоких уголках их памяти. Донатьен, неся обмякшего юношу вверх по лестнице в неловком молчании, наконец заметил кое-что странное в этом доме. Он ни разу не видел, чтобы кто-то убирался здесь, но всё было безупречно чисто и организовано, несмотря на то, что здесь жил такой человек, как Сора.
– Как у вас здесь так чисто? Не иначе как магия?
– Ты ведь шутишь, да? Неужели ты ни разу не видел горничную в этом доме?
– Горничную...?
Наоборот, теперь Рену казалось, что это Донатьен разыгрывает его. Он здесь уже три месяца, и ни разу не видел и не слышал ни о какой горничной.
Хотя, конечно, возможно. Большую часть времени он либо тренируется, либо, как водится, сидит в своей комнате. Но все равно это казалось маловероятным… Он отбросил эти мысли, наблюдая, как его проносят по коридору.
Когда его внесли в комнату, все еще не способного пошевелить ни единым мускулом, Донатьен осторожно опустил его на мягкий матрас.
– Спасибо.
Рен выразил свою благодарность, наблюдая, как мужчина берет стул от его письменного стола, ставит его рядом с кроватью и садится.
– Эм, что ты делаешь?
– Слежу, чтобы ты не умер. Ты выжал из своего тела каждую каплю маны… а поскольку мана сродни твоей жизненной энергии, это все равно что потерять много крови. Хотя, твоя мана восстанавливается гораздо быстрее, чем кровь, так что не волнуйся.
И хотя он говорил это, Рену было очевидно, что Донатьен имел в виду на самом деле.
– Вероятно, он чувствует ответственность за это. И он прав, но ему не нужно за мной присматривать.
Сон был вариантом, о котором Рен всерьез подумывал, прежде чем Донатьен решил превратиться в его личного телохранителя. Трудно было расслабиться под пристальным взглядом этого человека.
– Рен, у меня к тебе вопрос. Ты не обязан отвечать.
Вдруг спросил Донатьен, смягчив тон. Такой прагматичный человек, как он, имел полное право хотеть знать подобного рода информацию. Откуда ему знать, может, в своей прошлой жизни Рен был серийным убийцей, каким бы неуклюжим он ни казался.
– Давай, спрашивай.
После того, как он прокатился на спине у этого человека, у него не осталось больше стыда, которое он мог бы испытать, поэтому ответить на простой вопрос не составит труда.
– Какую жизнь ты вел до того, как попал в этот мир? Я знаю, это случайный вопрос… мне просто любопытно.
Вопрос оказался сложным. Рен уставился в потолок, считая мелкие трещинки на деревянных досках, пока обдумывал ответ. Не то чтобы он не знал его, но гордиться особо было нечем. Собрав всю свою честность, он решил впервые выложить всё как есть.
– Ну... я бросил школу. Жил дома с родителями, запершись в своей комнате почти каждую секунду. Когда начинаешь так жить... трудно вернуть всё на круги своя. Началось всё с того, что я однажды прогулял школу из-за какой-то дурацкой игры, которая только вышла. А на следующий день... у меня словно тревога поселилась в голове, понимаешь? Как будто все смотрят на меня, осуждают, перешептываются за спиной – и оттуда всё покатилось, как снежный ком.
Не в силах повернуться лицом к Донатьену, он мог только сидеть в тишине после ответа. Он чувствовал, как сердце начинает биться быстрее, представляя осуждающие мысли, выражение отвращения, которое, вероятно, сейчас было на лице мужчины.
– Понимаю, я догадывался... Мне знакома такая ситуация, как никому другому.
– Что значит, "догадывались"? Неужели это как-то видно?!
– Ты тоже бросил школу?
– Нет, я был учителем в старших классах. Полагаю, теперь это очевидно, верно?
У Рена перехватило горло от этого внезапного и очевидного признания. Увидев удивленный взгляд на лице взлохмаченного парня, Донатьен тихонько усмехнулся.
– Как учителю, мне не было ничего больнее, чем видеть, как один из моих учеников отказывается от своего академического пути. Я никогда не презирал их за это, не смотрел свысока... на самом деле, я винил себя каждый раз. "Неужели я настолько некомпетентен как учитель? Как наставник в жизни?", такие мысли были неизбежны.
– Это то, что ты не мог контролировать... Некоторые дети просто не созданы для школы. Я, честно говоря, думаю, что тратить энергию на спасение каждого ребенка – пустая трата времени, раз не все из них хотят быть спасены.
Я помню, каким я был злобным с учителями, когда они пытались уговорить меня вернуться. Всё, что я видел за их мотивацией, было то, что это их работа – вернуть меня, или что их просто попросили это сделать вышестоящие. Довольно наивно с моей стороны, да? Наверное, некоторым учителям действительно просто не всё равно.
Рен попытался успокоить мужчину, но тот лишь отмахнулся с тихим смешком. Донатьен снял очки и опустил взгляд на половицы, его карие глаза слегка улыбались. Ему становилось очевидно, в чем настоящий смысл этого разговора. У этого человека, которого он считал холодным засранцем, были свои собственные демоны, пожирающие его, как и всех остальных. Ему нужно было собственное завершение.
– Я не знаю, кого винить в таких ситуациях, Рен. Может быть, плохое воспитание? Ужасные наставники? Может быть, ты прав – сами дети просто не подходят для школы. Думаю, это куча всего вместе взятого. Но чего это точно не стоит, так это того, чтобы ты себя за это винил.
– А?
– Школа – это не весь мир. Многие люди совершают эту ошибку. Полагаю, я наговорил много всего, толком ничего не сказав... Я пытаюсь сказать, что какие бы решения ты ни принимал в прошлом, не позволяй им тянуть тебя вниз. Я не говорю тебе выбрасывать эти решения, потому что наши воспоминания – единственное, что мы сохранили из прошлых жизней. Не отказывайся от того "Рена Накамуры", которым ты был до прихода в этот мир, прими то, кто ты есть, но стань лучше, чем вчера. Просто двигайся вперед и становись тем человеком, которым стремишься быть, но не отбрасывай то, что делает тебя "тобой" – я помогу тебе стать этим человеком. Не пытайся быть другим человеком, чтобы произвести на нас впечатление, дай нам "Рена Накамуру".
Услышать слова поддержки от учителя... Рен только сейчас осознал, как сильно в них нуждался. Он почувствовал злость на своё парализованное тело, которое не позволяло сдержать жгучее желание дать волю слезам.
– Как же так, в этом параллельном мире, после стольких лет... как я нашёл людей, которые в меня верят? Если бы такие люди были в моей жизни раньше, возможно, я бы стал достойным членом общества.
http://tl.rulate.ru/book/69507/5934291
Готово:
