Ли Цзи успокоился и объяснил:
«У этого короля нет сомнений. Я просто спросил тебя, потому что боялся, что в этом вопросе может возникнуть недоразумение».
Хуа Маньмань бросилась к нему в объятия, плача и болтая.
«Наложница и вправду сказала несколько слов Его Высочеству Наследному принцу два дня назад.
Но это было потому, что Его Королевское Высочество настоял на том, чтобы удержать наложницу и отказался отпускать наложницу.
Он принц, как я смею отказать?
Наложница могла обходиться с ним только осторожно, но неожиданно...
Эй, ты не должен ссориться из-за наложницы, во всем виновата наложница».
Ли Цзи спросил: «Что могло быть с тобой не так?»
Хуа Маньмань: «Вина моей наложницы в том, что она слишком популярна».
Ли Цзи: «...»
Как это заставляет его сотрудничать с ее игрой?
На самом деле Ли Чэн пожалел об этом после произнесения этой фразы.
Он все еще хотел завоевать Хуаманьмань, но теперь, когда он закончил говорить, как он может продолжать атаковать Хуаманьмань?
Ему не стоило торопиться говорить только что.
Но он не хотел позволить ему подчиниться перед королем Чжао.
В конце концов, ему пришлось найти причину и поспешно уйти отсюда.
Линь Цинчжи ждет снаружи.
Увидев, что принц выходит, она поспешила ему навстречу.
«Ваше Высочество, с вами все в порядке?»
Ли Чэн был полон негодования и ему некуда было выместить его, поэтому он изо всех сил ударил по колонне.
В конце концов, Чжу Цзы был в порядке, но его рука заболела.
Линь Цинчжи вздрогнула и поспешно схватила его за руку, чувствуя себя подавленной.
«Ваше Высочество, что вы делаете? Каким бы сердитым вы ни были, вы не можете причинить себе боль!»
Воспользовавшись этой болью, Ли Чэн заставил себя успокоиться.
Он знал, что на этот раз он был импульсивным.
Деньги уже розданы, то, что ему нужно сделать, — это заставить себя занять самую выгодную позицию в этом вопросе, вместо того чтобы спешить ссориться с королем Чжао.
Ссоры — самая пустая трата времени, и неважно, выиграешь ты или проиграешь.
Ли Чэн глубоко вздохнул и сказал Линь Цинчжи.
«Ты иди и приготовься, а я позже поеду из города с Гу, чтобы помочь в раздаче каши».
Король Чжао не может обладать всей хорошей репутацией в одиночку, а ему, наследнику престола, нужно пойти к людям, чтобы проявить свое расположение.
В противном случае, когда они вернутся в Шанцзин, люди в мире будут знать только короля Чжао, но не наследного принца.
Что касается стороны Хуа Мамы, после ухода принца она отпрянула, желая вырваться из объятий короля Чжао.
Однако рука Ли Цзи крепко лежала на ее талии, не позволяя ей уйти.
Хуа Маньмань моргнула и спросила в упор.
«Господин, вот и все?»
Ли Цзи посмотрел на нее сверху вниз и спросил с полуулыбкой.
«Разве ты не должна дать мне объяснение относительно дела между тобой и принцем?»
Хуа Маньмань продолжала притворяться дурачком: «Разве я только что не объяснила это? Что ты хочешь, чтобы я объяснила?»
Ли Цзи протянул руку, чтобы скрутить локон ее длинных волос, и медленно сказал.
«Раньше ты только говорила, что у тебя был разговор с принцем, но ты не говорила, что принц имел в виду именно это. Ты намеренно скрывала это от меня, а?»
Хуа Маньмань сказала с усмешкой.
«Это всего лишь предположение моей наложницы, и на самом деле нет никаких доказательств.
Как наложница может говорить чушь?
А если предположение наложницы ошибочно, как это будет неловко, не так ли?»
Ли Цзи приблизился к ней, его взгляд был твердо прикован к ней.
Как зверь, нацелившийся на свою жертву.
«Ты боишься смущения? Или ты думаешь, что король не будет тебе доверять и поэтому не хочешь рассказывать королю об этих вещах?»
Хуа Маньмань поспешно сказала.
«Я правда боюсь смущения, как я могу не доверять тебе?
Ты муж наложницы и фундамент жизни наложницы.
Даже если я не верю во весь мир, невозможно не верить в тебя».
Она вздохнула в своем сердце, она не ожидала, что король Чжао будет таким чувствительным и будет докапываться до сути в таком незначительном вопросе.
Если б она знала, то не стала бы спасать дурака, а объяснила бы всё как есть.
Услышав её проникновенный голос, Ли Цзи слегка прищурил тёмные глаза.
— Забудь на этот раз, но если впредь столкнёшься с подобным, не скрывай от меня.
Хуа Манман закивала с усердием: — Ага!
Только тогда Ли Цзи отпустил её, и Хуа Манман поспешно отскочила в сторону.
Со стороны это походило на то, как маленький зайчик спасается от хищника.
Ли Цзи не сдержал улыбки и изогнул губы.
— Куда же ты? Мы ещё не проверили домашнее задание.
Хуа Манман смиренно села рядом на колени, дожидаясь, пока князь Чжао продолжит проверять домашку.
Она и подумать не могла, что после свадьбы ей предстоит вновь пережить тяготы ученической доли.
Жизнь, ну просто хоть плачь!
Утром следующего дня Ли Цзи услышал, что князь за городом будет раздавать кашу, чем заслужил похвалу у народа.
Понимая, что князь намеренно хочет завоевать расположение простых людей, он не принял это всерьёз.
А вот Ло Юнь, напротив, заволновался.
Он, не обращая внимания на незажившие раны, сам написал простое стихотворение, в котором воспел подвиги князя Чжао: раскрытие дела о взятках, возвращение украденных денег и раздачу их народу.
Стихотворение было размещено у городских ворот.
А Ло Юнь сам неоднократно читал это стихотворение перед публикой.
Он не успокоился, пока все не запомнили добродетели князя Чжао.
Ли Чэн, услышав об этом, естественно, был в ярости.
С горечью он произнёс:
— Этот Ло Юнь совсем не знает меры в подхалимстве. Надо было ещё тогда прикончить его одним ударом кинжала!
Кроме уезда Фуань, бедствие затронуло также несколько других государств и уездов, которые с нетерпением ждали помощи.
Князь и его свита не могли долго задерживаться в уезде Фуань.
После того как дело о взятках семейств Гао, Цао и Дэн было надлежащим образом улажено, они покинули уезд Фуань в полном составе.
Ло Юнь лично вывел людей за городские ворота, чтобы проститься с ними.
Под проливным дождём они встали на колени в направлении каравана помощи.
Они продолжали стоять, пока караван не скрылся из виду.
Во всех остальных уездах и государствах, куда отправляли караван помощи, ущерб от бедствия был сильнее, чем в предыдущих. В двух уездах были затоплены даже здания уездного правления, а многие чиновники были унесены потоком.
Когда они увидели деньги и продовольствие, присланные императорским двором, то от радости сошли с ума.
Основными продовольственными культурами в этом году являются пшеница и рис.
Из-за отсталых методов обработки почвы, селекции, климата и прочего урожай этих двух культур очень низкий.
Продовольствие, поставляемое императорским двором, состояло в основном из риса и муки.
Под присмотром солдат беженцы выстраивались в очереди и поочерёдно получали свою долю продовольствия.
Чтобы продемонстрировать свою любовь к народу, князь Ли Чэн, несмотря на проливной дождь, подошёл к месту раздачи каши, чтобы успокоить всех.
Вероятно, его актёрские навыки настолько отточены, что простые люди составили о нём благоприятное впечатление, считая, что он, хоть и князь, но не задаётся и очень близок к народу.
Как и было задумано, в сердцах простых людей князь заслужил достаточную репутацию, и в эти дни у Ли Чэна было отличное настроение.
Однако стоило ему увидеть князя Чжао, как его сразу поубавилось.
Потому что он вспомнил о Сан Чжуне, которого до сих пор держал в своих руках князь Чжао.
Сан Чжун очень предан, поэтому вряд ли он мог легко признать его зачинщиком.
Но люди непостоянны. Кто мог гарантировать, что Сан Чжун выдержит пытки князя Чжао и не сделает признательных показаний?
Если Сан Чжун признается в содеянном, то для него всё закончится очень плохо.
http://tl.rulate.ru/book/65584/3995445
