Хуа Маньмэнь похлопал себя по груди, притворяясь, что испугался.
"Эй, чего ты так на меня смотришь?
Эти маленькие глазки всё ещё очень свирепые. Тебе же просто поджечь нужно, а не убивать людей и поджигать, с чего ты так взбудоражился?"
Линь Цинчжи стиснула зубы: "Я не умею разводить огонь!"
Хуа Маньмэнь выказал отвращение: "Вот же ты никчёмный! Ни то, ни сё! Да что ты вообще умеешь? И вправду пустое место!"
Линь Цинчжи не сдержалась, снова схватила кухонный нож.
Как же ей хотелось убить эту маленькую сучку прямо сейчас!
Заметив это, Хуа Маньмэнь сразу принялся её уговаривать.
"Что ты творишь с ножом? Хочешь покончить с собой?
Не будь к себе так сурова. Даже если ты ничего не умеешь, ты же просто бесполезная бездарность.
Но по крайней мере, ты хорошо выглядишь.
Ты ещё сможешь прокормиться своей внешностью. Это уже неплохо!"
Линь Цинчжи понятия не имела, что в современном обществе можно зарабатывать, торгуя своей внешностью. По её мнению, так поступают только проститутки в борделях Гоулань.
Слова Хуа Маньмэня словно сравнивали её с проституткой.
Она сразу пришла в ещё большую ярость.
"Как ты смеешь меня так унижать?!"
У Хуаманя вопросительный знак на лбу возник.
"Я же тебя за внешность похвалил, что тут унизительного?
Если похвала за привлекательность оскорбляет, то я надеюсь, что меня будут так оскорблять каждый день!"
Линь Цинчжи: "..."
Дыхание застряло у неё в горле и не двигалось ни туда, ни сюда, она почти задохнулась.
Как на свете такой бесстыжий человек может быть?!
Видя, как она стоит и закатывает глаза, Хуа Маньмэнь испугался, что с ней что-то случится, и положил семечки дыни, встал и произнёс:
"Если не хочешь помогать разжигать огонь, можешь уходить. Остальное я сам сделаю".
Лицо Линь Цинчжи едва не исказилось.
"Всего лишь огонь. Я сама разожгу!"
Она всё ещё не верит, что не сможет отделаться от этого маленького ублюдка сегодня!
Хуа Маньмэнь обрадовался и тут же приступил к обучению, как разжигать огонь для начинающих.
Когда Линь Цинчжи успешно справилась, Хуа Маньмэнь продолжил давать инструкции.
"Когда кастрюля раскалится, можно наливать масло".
Линь Цинчжи сердито пялилась: "А масло зачем? У вас что, рук коротких нет?"
Хуа Маньмэнь скривил губы: "Я всего лишь попросил тебя налить масла, а ты так на меня смотришь, словно я хочу тебя изнасиловать. Ты что, жадина такая?"
Линь Цинчжи: "..."
Рука, в которой она сжимала палку, чтоб подбрасывать огонь в очаг, дрожала.
"Хуа Маньмэнь, ты можешь быть человеком?"
Хуа Маньмэнь заморгал: "Что ты сказала?"
Учитывая незавершённые дела, Линь Цинчжи могла лишь обиженно ответить: "Ничего".
Бросив палку для очага, она встала, чтобы взять таз для масла.
Хуа Маньмэнь занялся присмотром за её работой, поедая семечки.
Когда карп был готов, Хуа Маньмэнь снова сказал Линь Цинчжи:
"Пойди зачерпни ведро воды".
Линь Цинчжи в недоумении уставилась на него: "Ты что, хочешь, чтобы я воду таскала?"
Хуа Маньмэнь будто само собой, спросил: "Разве не тебе?"
Линь Цинчжи: "Но я же поранила руку. Как я вынесу ведро?"
Хуа Маньмэнь взбешённо ответил:
"Всего лишь царапина! Ты же её перевязала?
И ты только что говорила, что уже не больно. Значит, всё нормально.
Неужели из-за этой маленькой царапинки ты сейчас поднимешь крик? Ничего искреннего в тебе нет!"
Линь Цинчжи: "..."
Теперь она окончательно убедилась.
Эта Хуа Маньмэнь абсолютно бесчеловечна! Она же зверь!
Хуа Маньмэнь поторопил: "Чего ты на меня пялишься? Тащи скорее воду. Давай, давай. Если будешь медлить, рыба сгорит!"
Втайне ругаясь, Линь Цинчжи поднялась и направилась к заднему двору.
Подождав некоторое время, все увидели, как она с трудом тащила назад всего полведра воды.
Хуа Маньмэнь вычерпнул ковшиком немного воды и вылил её в кастрюлю, продолжая ворчать:
Тебе поручили наполнить ведро водой, но в итоге ты принесла только половину. Ты трудишься спустя рукава.
Линь Цинчжи тяжело рухнула на пуфик, задыхаясь от усталости. Руки были так тяжелы, что она едва могла их поднять.
Она жила так долго, но никогда не уставала так сильно, как сегодня вечером.
Что еще хуже, она не услышала ни слова благодарности за все свои усердные старания, а все, что она получила, так это отвращение и придирчивость.
В голове Линь Цинчжи сейчас одна только мысль:
Она должна проявить настойчивость и увидеть жалкую жизнь Хуа Манман после ее унижения!
Положить цветы в тофу и накрыть кастрюлю.
Во время приготовления ухи Хуа Манман попросила Линь Цинчжи зажечь еще одну маленькую печь.
На маленькой печи Хуа Манман запекала замаринованного карпа.
Через некоторое время разнесся сильный рыбный аромат.
Хуа Манман глубоко вздохнула и опьяненно произнесла:
«Хорошо пахнет!»
Линь Цинчжи не смогла сдержать тихого сглатывания.
Чтобы сохранить фигуру, она обычно ела на ужин только немного овощей. Она проделала так много работы, что еда в ее желудке давно переварилась.
Теперь она была уставшая и голодная.
Перед лицом богатого аромата жареной рыбы проснулись все прожорливые червячки в желудке Линь Цинчжи.
Она думала, что она так много всего сделала и когда рыба будет пожарена, она должна что-то получить.
Оказывается, она слишком хорошо думала.
Хуа Манман положила жареную рыбу на тарелку, взяла палочки и начала есть, даже не взглянув на сидящую рядом Линь Цинчжи.
Линь Цинчжи больше не могла этого выносить и напомнила ей.
«Мы готовили эту рыбу вместе!»
Хуа Манман подняла голову, проглотила рыбу во рту и что-то невнятно пробормотала:
«Спасибо тебе за помощь в приготовлении рыбы. Ты такой хороший человек!»
Кап, карта доброго человека доставлена!
Договорив, она продолжила зарываться головой в еду.
Линь Цинчжи стиснула зубы и спросила: «Раз уж мы ее приготовили вместе, ты хочешь, чтобы и я с тобой поела?»
Хуа Манман возразила: «Но разве ты не говорила, что есть такую жирную пищу на ночь вредно для здоровья?»
Линь Цинчжи подавилась.
Она с трудом возразила: «Ничего страшного, если есть немного».
Хуа Манман немного подумала и сказала: «Хорошо, тогда я поделюсь с тобой».
Под ожидающим взглядом Линь Цинчжи, Хуа Манман дала ей рыбный хвост и щедро улыбнулась.
«Столько должно быть достаточно, не так ли? Ешь скорее, остынет – будет невкусно».
Линь Цинчжи посмотрела на хвост рыбы перед ней, с которого было ободрано все мясо.
Это действительно был просто рыбный хвост, без мяса!
Линь Цинчжи поняла, что в общении с Хуа Манман, маленькой бесстыжей проказницей, нужно говорить ясно, иначе она будет намеренно притворяться глупой и пытаться отвертеться.
Поэтому Линь Цинчжи заговорила снова.
«Я не ем рыбьи хвосты, я хочу рыбного мяса».
Хуа Ман недовольно проворчала: «Тебе так сложно угодить».
Она оторвала голову рыбы и протянула ее Линь Цинчжи.
Линь Цинчжи посмотрела на нее без выражения.
Хуа Манман благообразно сказала: «В голове рыбы тоже есть мясо. Посмотри внимательно, что-то должно быть!»
Линь Цинчжи, наконец, не выдержала и злобно выругалась.
«Да ищи ты свою маму!»
http://tl.rulate.ru/book/65584/3995187
