Даже если это соленая рыба, ты должен сохранять достоинство.
Чтобы не позволить песьему человеку недооценивать себя, Хуа Маньмань раз за разом сражалась и раз за разом терпела неудачу.
Пока солнце не начало садиться, Ли Цзи сказал:
— На сегодня хватит.
Только тогда Хуа Маньмань остановилась, чтобы перевести дух.
Она упала на землю, задыхаясь от изнеможения, на лбу выступил тонкий слой пота, а щеки и нос покраснели.
Ли Цзи сидел в инвалидном кресле, неторопливо глядя на нее.
— Этот король так долго учил тебя, так что я не могу учить тебя напрасно. Скажи, как ты думаешь, чему ты научилась?
Хуа Маньмань вытерла пот со лба и серьезно ответила:
— После стольких занятий я тщательно сравнила уроки культуры и уроки фехтования и обнаружила, что больше подхожу для сельского хозяйства.
Ли Цзи: "..."
Ли Цзи сердито рассмеялся над ней.
— Хех, с твоими тонкими руками и ногами ты еще можешь обрабатывать землю?
Хуа Маньмань была возмущена:
— Земледелие — это врожденный талант китайского народа. Если ты дашь мне участок земли, я сохраню его и выращу фрукты!
Она не боится, что пускает пыль в глаза.
В любом случае, это дворец Юцин, территория императора, и король Чжао не может позволить ей заниматься здесь сельским хозяйством.
Когда Ли Цзи услышал ее искренние слова, улыбка на его лице стала шире.
— Хорошо, когда я вернусь во дворец, я выделю тебе участок земли и посмотрю, что ты в итоге сможешь вырастить.
Хуа Маньмань: "..."
Нет, почему этот человек не ведет себя по сценарию?
Она просто хвасталась, а он воспринял это всерьез!
Ли Цзи слегка наклонился вперед и с ударением произнес:
— Если ты посмеешь лгать мне, я удвою твою домашнюю работу.
Хуа Маньмань вдруг почувствовала, что в глазах у него темно, и ей захотелось плакать, но слез не было.
Песий человек хочет использовать домашнюю работу, чтобы высосать из нее все соки!
Сейчас она хотела бы спеть ему песню:
Ты такой ядовитый, ты такой ядовитый, ты такой ядовитый!
Услышав пение в ее сердце, Ли Цзи больше не мог сдерживаться и рассмеялся вслух.
Эта женщина действительно интересная.
Они вдвоем вернулись в свою резиденцию.
Как только Ли Цзи закончил мыть руки, он увидел, как Чэнь Ванбэй быстро вошел.
— Мой повелитель, я только что получил известие о том, что Цзинь Чжи покончила с собой в тюрьме.
Ли Цзи поднял глаза, чтобы посмотреть на него, его взгляд был холодным и суровым:
— Она так сильно ранена, как она могла покончить с собой?
Чэнь Ванбэй:
— Я слышал, что она разбила миску с лекарством и перерезала себе горло битым фарфором, когда рядом никого не было.
Ли Цзи:
— Кто оставил ей миску с лекарством?
Чэнь Ванбэй:
— Мои подчиненные не знают, тюрьмой управляют Рыцари Летающего Дракона, а наши люди не могут вмешиваться.
Рыцари Летающего Дракона находятся под непосредственной юрисдикцией императора, и только император может мобилизовать их.
Теперь, когда Цзинь Чжи умерла в тюрьме, было сказано, что она покончила с собой, но все прекрасно знали, что она, должно быть, была убита молчанием, когда умерла в этот момент.
Тот, кто посмел убивать людей под носом у Фейлунци, у зачинщика действительно есть смелость.
Чэнь Ванбэй осторожно спросил:
— Что нам делать дальше?
Если бы это был обычный человек, который знал бы, что единственные улики были отрезаны, ему, вероятно, не оставалось бы ничего, кроме как отказаться от расследования.
Но Ли Цзи другой, он определил цель подозреваемого, и даже без золотой ветви он может выяснить правду.
Первоначально он планировал бросить приманку, чтобы выманить зачинщика.
Но теперь у него есть варианты получше.
Ли Цзи попросил кого-то вызвать Хуа Маньмань и спросил ее, есть ли у нее еще пилюля мантры.
Хуа Маньмань послушно ответила:
— Осталась последняя.
Ли Цзи знал, что она не лжет, читая ее мысли.
Он выразил удовлетворение ее честностью.
Ли Цзи продолжил:
— Мой король подозревает, что зачинщиком является либо Вэнь Жаожун, либо И Чунъюань.
Хуа Маньмань сразу отреагировала:
— Ты хочешь использовать пилюлю правды, чтобы они сказали правду?
Ли Цзи кивнул:
— Да.
По сравнению с этими изворотливыми путями очевидно более быстрый и эффективный путь — заставить того, кто за всем этим стоит, признаться лично.
Хуа Манман неловко произнесла: «Но у меня осталась только одна пилюля мантры, так что я не могу использовать ее на двоих».
Ли Цзи: «Тогда выбери одного из них, на ком использовать пилюлю мантры».
Хуа Манман очень любопытно: «Кого ты планируешь выбрать?»
Ли Цзи, не отвечая, спросил: «Кого ты считаешь более подозрительным?»
Хуа Манман скривила лицо: «Мой господин, этот вопрос слишком сложный. Я встречалась с ними всего дважды и ничего о них не знаю. Как я могу догадаться, кто за всем стоит?»
Ли Цзи слегка улыбнулся и медленно заговорил:
«Ты можешь догадываться, как хочешь, даже если ошибешься — неважно».
Хуа Манман подумала, что у нее только один шанс. Если она угадает неправильно, она не только зря потратит драгоценные пилюли мантры, но и может спугнуть змею.
Им нужно действовать наскоком.
Хуа Манман принялась серьезно размышлять.
Сейчас перед ней всего два подозреваемых.
Полезных улик нет.
В таком случае ей остается только вывести их из побуждений совершить преступление.
Хуа Манман спросила: «Были ли у Вэнь Чжаожун и И Чунъюань какие-то ссоры с тобой?»
В этот момент Ли Цзи был словно классный учитель, проявляющий огромное терпение к вопросам учеников.
«Младший брат Вэнь Чжаожун раньше был молодым генералом под командованием короля. Позже, за нарушение военной дисциплины, король приказал казнить его».
Хуа Манман глубоко вздохнула.
Месть за убийство близких непримирима!
Она спросила: «А что насчет И Чунъюань?»
Ли Цзи медленно сказал: «У нее нет ничего против меня».
Хуа Манман немедленно высказала свое подозрение в отношении Вэнь Чжаожун.
У нее более достаточный мотив для совершения преступления.
Однако в следующий момент она услышала, как король Чжао медленно заговорил:
«Но у И Чунъюань есть сын, который сейчас шестой принц Ли И».
Хуа Манман была озадачена: «Какое это имеет отношение к тебе?»
Ли Цзи посмотрел на нее с полуулыбкой и медленно объяснил все.
«У нынешнего императора всего пять принцев.
Хотя третий принц, Ли Чэн, был отстранен от должности наследного принца, император сейчас в самом расцвете сил, и до того, как наследный принц взойдет на престол, еще далеко.
Оставшиеся четверо принцев, должно быть, не хотят быть фоном.
И Чунъюань, несомненно, хочет бороться за своего сына».
У гаремных наложниц рождалось больше пяти принцев, но в итоге нормально могли вырасти только пятеро из них.
Остальные умирали в молодом возрасте по разным причинам.
Одна пятая вероятности успеха — не слишком высокая, но и не слишком низкая.
Этого достаточно, чтобы многие влюбились в нее.
Хуа Манман все больше и больше терялась в догадках.
«Но все равно это не имеет отношения к тебе. Ты король Чжао, и у тебя нет соперничества с этими принцами...»
Она не успела договорить, как резко прервалась.
Она вспомнила, что однажды сказал Ли Чжаоюань.
Ходят слухи, что король Чжао является внебрачным сыном императора.
Император очень любил короля Чжао.
Если слухи правдивы, это означает, что король Чжао тоже имеет право на наследование престола.
Трон всего один, и И Чунъюань, чтобы обеспечить своему сыну возможность взойти на трон, естественно, хочет сделать все возможное, чтобы избавиться от всех соперников, которые встанут на ее пути.
Ли Цзи ясно расслышал ее мысли.
Улыбка на его лице постепенно исчезла, а его густые черные глаза казались бездонной бездной.
Хуа Манман хотела спросить: правда ли эти слухи?
Но, встретившись с темными глазами Ли Цзи, она почувствовала, словно что-то перекрыло ей горло, и не смогла ничего спросить.
http://tl.rulate.ru/book/65584/3992275
