Хуа Манман знала, что король Чжао часто вёл себя не как человек, но она не ожидала, что он окажется просто собакой.
Чтобы не допустить преждевременной потери волос, Хуа Манман наконец решила пойти на компромисс.
Она честно призналась: «Эта вещь называется пилюля истинного слова. Каждый, кто съест её, в течение короткого времени будет вынужден озвучить самые искренние мысли своего сердца».
Ли Цзи посмотрел ей в глаза и спросил: «Ты давала Ли Чжаоюань пилюлю истинных слов?»
Хуа Манман кивнула: «Да».
Ли Цзи никогда не видел такой чудесной пилюли.
Если бы недавние события, он бы точно не поверил.
Но теперь, обладая способностью читать мысли, он знал, что Хуа Манман не врёт.
И в каком-то смысле пилюля истинного слова похожа на его навык чтения мыслей.
Поскольку он смог получить способность читать мысли, то что странного в том, что другим достанется пилюля истинного слова?
Ли Цзи снова спросил: «Где ты взяла пилюлю истины?»
Хуа Манман заколебалась, прежде чем ответить.
«Наложница получила её от чужака. Не могу сказать, кто это был».
Она не лгала, система действительно представлялась ей как потусторонний мудрец.
Услышав её слова, Ли Цзи подумал, что этого потустороннего мудреца зовут Система.
Хотя имя звучит немного странно.
Но в мире полным-полно чудес.
Ли Цзи получил нужный ему ответ и наконец перестал спрашивать, но задал другой вопрос.
«Перед тем, как выйти сегодня, я велел тебе хорошо сделать домашнее задание. Где оно? Достань его, и я проверю».
Хуа Манман: «...»
Так, ну очень стремно.
Ли молча посмотрел на неё.
Увидев её смущение и неловкость и заметив, что она хочет тут же убежать, он чётко сказал.
«Не написала?»
Хуа Манман изо всех сил старалась защищаться: «Наложница как раз и занималась домашним заданием.
Но Ли Чжаоюань внезапно ворвалась с большой группой людей, что напугало наложницу.
А потом была та поддельная императорская печать.
Наложница всем сердцем беспокоится о господине, боясь, что с ним что-нибудь случится, так как же она может быть в настроении делать домашнее задание?»
Ли Цзи неторопливо спросил: «Значит, во всём виновата Ли Чжаоюань?»
Хуа Манман не колеблясь попыталась переложить вину.
«Да! Это всё из-за неё!»
Ли Цзи полушутя спросил: «Хочешь, я пошлю кого-нибудь её ещё раз избить, чтобы ты могла выместить свой гнев?»
Хуа Манман действительно мечтала избить Ли Чжаоюань. В конце концов, её сегодня толкнули люди, приведённые Ли Чжаоюань, и она упала на глазах у всех. Физически она не сильно пострадала, но это было довольно унизительно.
Но Ли Чжаоюань, в конце концов, наложница императора, и поэтому она должна поддерживать репутацию императора, неважно, что происходит. Один раз можно и побить, второго раза будет уже перебор.
Поэтому Хуа Манман могла только тихонько пробормотать.
«Не нужно бить, просто не вини наложницу в том, что она не сделала домашнее задание».
Ли Цзи услышал её слова и только тогда узнал, что её сегодня толкнули.
Он нахмурился и недовольно сказал: «Разве я не учил тебя фехтованию на неделе? Почему в критический момент ты не смогла дать отпор?»
Хуа Манман опешила.
Вы же говорили о домашнем задании? С чего это вдруг перескочили на фехтование?
Слишком большой прыжок в теме.
Ли Цзи не обратил на это внимания и продолжил: «Похоже, мне придётся найти тебе партнёра для тренировок».
Хуа Манман подумала, что спарринг — это фехтование с ней.
Она кокетливо покраснела.
«Спасибо за доброту, господин. Мне не нужен партнёр для тренировок, я просто хочу быть с господином».
Ли Цзи понял, что она его не так поняла, и слегка улыбнулся: «Как пожелаешь».
Проверка домашнего задания на этом и закончилась.
Хуа Манман была вне себя от радости, ей не нужно было делать домашнее задание сегодня вечером, поэтому она могла хорошо выспаться.
Однако многим людям суждено не спать в эту ночь.
Например, Ли Чжаоюань.
Изначально она просто хотела найти доказательства того, что Хуа Жужэнь проклинает других, чтобы причинить им вред, но неожиданно обнаружила поддельную императорскую печать.
Это был для неё приятный и радостный сюрприз.
До тех пор, пока у него есть возможность обвинить себя в преступлении короля Чжао, он наверняка умрет без погребения!
Неожиданно, на полпути выскочила золотая ветка.
Цзинь Чжи признался в своем преступлении, и король Чжао внезапно из подозреваемого превратился в жертву.
В этот момент сердце Ли Чжаоюань охватила паника.
Зная мстительный характер короля Чжао, она понимала, что он ее не отпустит.
Вернувшись к себе, она тут же приказала людям плотно закрыть окна и двери и, забившись в спальню, не посмела выходить.
Все пошло не так, как она рассчитывала.
Вскоре Чэнь Ванбэй пришел к ее дверям с отрядом телохранителей.
Они ворвались в комнату и принялись громить все на своем пути.
Камеристок и евнухов, ответственных за обслуживание Ли Чжаоюань, охранники выволокли наружу, привязали к дереву и жестоко высекли.
Во дворе раздались бесконечные крики.
Ли Чжаоюань, спрятавшись в углу дома, дрожала от страха.
Чэнь Ванбэй выхватил свой меч из ножен и внушительно произнес:
— Ли Чжаоюань, когда ты вела кого-то во дворец принца, ты когда-нибудь думала о последствиях?
Увидев яркое острое лезвие, Ли Чжаоюань в ужасе закричала, слезы ручьем лились по ее лицу.
Она плакала и молила:
— Не убивай меня, я сделала ошибку, я больше никогда не посмею.
Здесь поднялся шум, и все вокруг, должно быть, все это слышали.
Однако за такое долгое время ей никто не пришел на помощь, что красноречивее всего говорило об отношении к ней слуги.
Никто не хотел ради нее навлекать на себя гнев короля Чжао.
А император, чувствуя жалость к королю Чжао из-за того, что его подставили, тоже не станет ее защищать.
Ли Чжаоюань поняла, что происходит, и осознала, что никто не придет ее спасать.
Теперь она действительно пожалела о том, что сделала.
Если бы она знала, что все дойдет до этого, то ни за что не пошла бы сегодня обыскивать дворец Чжао-вана.
Чэнь Ванбэй холодно сказал:
— Если хочешь жить, честно ответь мне, почему ты вдруг побежала к принцу во дворец и принялась там рыться?
Ли Чжаоюань поспешно рассказала все от начала до конца.
Выслушав ее, Чэнь Ванбэй приказал привести Чжилань.
К этому моменту Чжилань уже избили до полусмерти, ее лицо было бледным, а тело от сильной боли неконтролируемо тряслось.
Увидев ее в таком состоянии, Ли Чжаоюань еще больше испугалась.
Чэнь Ванбэй попросил Ланьчжи повторить разговор, который она подслушала в тот день.
Чтобы защитить себя, Ланьчжи, не колеблясь, повторила все дословно.
Получив необходимую информацию, Чэнь Ванбэй не стал тратить больше времени.
Он поднял меч и отрезал Ли Чжаоюань длинные волосы.
Длинные черные волосы упали на пол.
Ли Чжаоюань застыла на месте, ее лицо побелело.
Чэнь Ванбэй вложил меч обратно в ножны:
— Хотя ты не являешься главным зачинщиком подставы принца, ты тоже соучастница.
Ты должна была умереть, чтобы загладить вину, но из уважения к святому я не убью тебя.
Как говорится, тело, волосы и кожа даны нам родителями, поэтому ты можешь отрезать свои волосы вместо своей головы, чтобы искупить свои грехи.
— Договорив, он развернулся и быстрым шагом ушел.
Ли Чжаоюань осталась сидеть на полу с пустым взглядом.
Она посмотрела на волосы на полу и потянулась, чтобы потрогать свои короткие волосы длиной до ушей.
Застывший мозг наконец начал медленно функционировать.
Она схватилась за голову и разразилась криком отчаяния и бессилия.
http://tl.rulate.ru/book/65584/3992231
