Разумеется, в действительности никаких объяснений не требовалось. Всё произошедшее было очевидно без слов.
Дитер потерял сознание в тот самый миг, когда волк настиг его, а Бертрам скрутил зверя, после чего доставил Дитера в трактир своим собственным, проверенным на практике методом транспортировки раненых. Проще говоря, в стиле «принц несёт принцессу на руках», как это обычно описывают в сказках.
Лицо Дитера стало красным, точно малина.
— Пусти меня!
Однако истинный принц, Бертрам, холодно отверг просьбу Дитера.
— Если вы сейчас спуститесь с моих рук, господин Дитер, ваша лодыжка рассыплется в прах. Пожалуйста, поверьте моим словам как эксперта в этой области. Мы останемся в таком положении, пока не прибудет врач.
— Ты вызвал врача? Зная его, он придёт разве что после ужина. Да отпусти же ты меня! У тебя слишком жёсткие руки, так только неудобнее!
— О надо же, значит, вам было неудобно. Я решу эту проблему.
— …Эй!
Бертрам принялся покачивать Дитера взад-вперед, словно баюкал ребёнка в люльке.
Среди окруживших их людей раздался хохот. Дитер надрывно кричал, умоляя кого-нибудь просто привести врача, но никто не внял его просьбе. В конце концов, даже деревенский староста вовсю веселился, поднимая кружку в знак празднования.
Несмотря на то, что один из их молодых парней пострадал, атмосфера вокруг не могла быть более мягкой и благодушной. Травма Дитера оказалась пустяковой, а главное — распластанный на полу трактира волк с совершенно целой шкурой приводил в восторг всех деревенских.
Разнося праздничные напитки, Анна с глазу на глаз задала вопрос старосте:
— Тот волк… как вы его добыли? Господин Бертрам правда поймал его?
— А, насчёт этого…
Громогласно хохоча, деревенский староста принялся расписывать подвиг Бертрама так, словно рассказывал о собственном героическом деянии.
Способ, которым Бертрам поймал волка, был прост. Он ловко обхватил рукой волчий хвост, а затем рванул. Позвоночник хищника переломился, и тот лишился сил. После этого оставалось лишь прикончить обмякшего волка, вот и всё.
Когда староста попытался углубиться в детали этого процесса, Бертрам подошёл к ним и покачал головой.
— Пожалуйста, не нужно подробностей. Я не хочу пересказывать госпоже Анне столь жестокую историю.
— Хмм? Мне казалось, ты говорил, что лишён эмоций. И всё же тебя волнуют подобные вещи?
— Именно потому, что у меня их нет, я проявляю крайнюю осторожность. Обычного изложения правды достаточно, чтобы меня с лёгкостью обвинили в том, что я жестокое чудовище.
— Ох, похоже, в прошлом тебе пришлось несладко. Ладно.
В глазах старосты промелькнуло сочувствие.
В очерченных хмелем взглядах молодых парней, которые тайком поглядывали на Бертрама между глотками, тоже не осталось и следа враждебности.
Когда они возвращались в деревню, Бертрам объявил, что за сколько бы ни продали волчью шкуру, он не возьмет себе ни единого гроша.
Он, по сути, на корню уничтожил любой повод для раздора.
И пусть внешне он казался человеком без малейшего такта, житейская мудрость, приобретённая за годы скитаний, давала о себе знать.
И это был далеко не единственный пример его неожиданной рассудительности, которую он явил сельчанам.
— Староста, вы ведь сказали, что в последнее время в деревне никто не пропадал, верно?
— Всё так. И это, честно говоря, беспокоит меня ещё больше. Если окажется, что они повадились охотиться на проезжих путников…
— Вам пока рано тревожиться. Судя по грязи, покрывающей передние лапы волка, они могли просто раскапывать могилы и вытаскивать трупы. Пожалуйста, взгляните на лапы волка ночью. Если они действительно рылись в окрестностях захоронений, они будут светиться, как блуждающие огни, из-за синих минералов, выделяющихся из тлеющих тел.
— О, неужели? Что ж, тогда мы сможем действовать после того, как проверим это. Эй, кто-нибудь, сходите проверить кладбище и все безымянные могилы завтра после полудня!
Внезапно обременённые новыми обязанностями, молодые парни глухо заворчали про себя. Тем не менее, мнение большинства жителей деревни о Бертраме переменилось. Раньше они считали его всего лишь подозрительным бродячим медведем, но разве он не оказался куда умнее, чем они думали?
То, как его лицо оставалось бесстрастным, даже когда на него устремлялись полные зависти взгляды, было ещё одним качеством, способным снискать ему расположение. Даже Дитер ошарашенно уставился на Бертрама.
— Ну и какой дурак опять умудрился сломать лодыжку?
— Это я, док! Опустите меня уже, пожалуйста, господин Бертрам!
Успокаивая Дитера, Бертрам усадил его перед лекарем.
Хотя лекарь и счёл эту сцену нелепой, вскоре он присвистнул, увидев, как бережно Бертрам опустил Дитера в одном из углов трактира.
— Охо. Кто это так чисто оказал первую помощь этой лодыжке?
— Я.
— Чистая работа, не так ли? Заживёт очень быстро, даже если там перелом.
Дитер вздрогнул при слове «перелом». Хихикнув, лекарь отвесил Дитеру щелчок по лбу, и тот вскрикнул от запаха коровьего навоза, исходившего от ладони старика.
В маленькой захолустной деревушке человеческий лекарь частенько осматривал и скотину.
Пока врач занимался Дитером, группка молодых парней поманила Бертрама к себе.
— Выпей с нами. Как насчёт яблочного вина?
— Это будет пустой тратой алкоголя, так как я не пьянею, но если вы не против, то давайте.
— Ты не пил со своими боевыми товарищами во время войны?
— Во второй половине войны алкоголь был на вес золота. Мы давали его только тем, кто находился при смерти.
— Похоже, тебе довелось пережить суровые времена. Ну и как тебе пребывание в нашей деревне?
Парни больше не расспрашивали о его прошлом.
И благодаря этому Бертрам мог говорить откровенно, не опасаясь, что ненароком испортит лёгкую, непринуждённую атмосферу.
— Здесь очень мирно.
— Правда ведь? В нашей деревне к тому же отлично организовано ополчение.
— Ах, вот почему такие девушки, как госпожа Анна, могут в одиночку разгуливать посреди ночи.
— Это всё потому, что Анна посмелее многих парней будет. Когда мы вернулись домой после войны, часть деревни была полностью разорена, но именно она заявила, что мы должны превратить эти земли в общую ферму. Когда мы сказали, что нам не хватает рабочих рук, она находила бродяг, кормила их и пристраивала к делу, решив проблему таким образом. По-настоящему бесстрашная девка.
— Похоже, так оно и есть. Я встречал многих людей, которые пугались одного моего вида, но госпожа Анна, кажется, видела во мне лишь того, кого нужно хорошенько откормить.
При этих словах среди молодых людей расцвели улыбки.
В этой безмятежной обстановке Анна продолжала разносить еду. Нельзя сказать, что стряпня Анны отличалась изысканным вкусом, однако благодаря тому, что она щедро использовала свежие продукты, основные правила кулинарии были соблюдены. Вдобавок к этому, приправленная милым голоском, лепечущим без умолку, трапеза обещала быть исключительно приятной.
— Прохладное яблочное вино к вашему столу! А это фунтовый пирог, который мы испекли вчера. Самое время его есть!
— Ну ты и притащила гору всего, а, Анна? Можно подумать, у нас тут настоящий пир!
— Я даю вам всё это, чтобы вы не вешали нос. С завтрашнего дня вам придется изрядно попотеть на ферме!
— Тебя не переспоришь, честное слово. Слушаемся, хозяйка, сделаем всё, как велишь!
Посмеиваясь, люди наслаждались продолжением застолья. Повсюду пенилось яблочное вино и бурлило хмельное веселье.
Тем временем Анна разрезала кусок хлеба пополам, щедро начинила его ветчиной и маринованными овощами, после чего протянула Бертраму.
— Ешь это. Говорят, маринованные овощи в этот раз вышли на славу. И… и мне, наверное, не стоит говорить подобное, когда я угощаю тебя этим, но… Как тебе твой обед? Всё было хорошо?
— Если бы вы могли уточнить, что именно имеете в виду.
— По словам мамы, из-за того, что я положила тебе слишком много… Она сказала, со стороны казалось, будто ты ел через силу.
— Я не заставлял себя. Особенно учитывая, что мне довелось встретить волка и сразиться с ним, это было вполне подходящее количество еды.
— И всё же.
Анна скользнула взглядом по животу Бертрама. Ткань его рубашки, свободно ниспадавшая из-под грудных мышц, не позволяла ей, как прежде, разглядеть очертания его торса.
Желая показать, что с ним всё в порядке, Бертрам в три укуса покончил с бутербродом и, перехватив фунтовый пирог одной рукой, принялся жевать его.
Когда Бертрам перевёл взгляд на Анну, гадая, достаточно ли этого демонстративного жеста…
Он увидел, что её лицо озарено довольной улыбкой.
Её мягкие щеки, очертившие нежную дугу, приподнятые уголки губ и румянец, словно окрашенный отблесками вечернего костра.
…Всё в ней было настолько мягким, что ему захотелось прикоснуться к ней хотя бы раз.
Но стоило Бертраму подавить свой инстинктивный порыв протянуть руку—
Анна, к великому изумлению, сама вскинула ладони и сжала Бертрама за щёки.
— И ведь при всём этом кажется, что ты вполне можешь двигать лицевыми мышцами. Неужели ты не можешь даже изобразить фальшивую улыбку? Странно: говорить человеку приятные слова ты умеешь, а улыбнуться совсем не можешь.
— Я попробую. …Как получилось?
— …Прости. Пожалуйста, больше не пробуй.
В считанные секунды его красивое лицо, напоминавшее изваяние скульптора, превратилось в лик ожившего персонажа из леденящей душу страшной сказки.
Анна поспешно замахала руками, и лицо Бертрама вернулось в привычное состояние.
— Разве староста не спрашивал тебя, почему ты не улыбаешься? Он жутко любопытный старик.
— Я ушёл от ответа, сказав, что у меня нет эмоций, потому что я повредил голову.
— Аха… а? Погоди, ушёл от ответа? Разве ты лишился эмоций не из-за того, что правда повредил голову? У тебя… у тебя была другая причина?.. Нет, тебе вовсе не обязательно мне рассказывать! У меня нет никакого желания вытягивать это из тебя силой!
Анна замахала обеими руками. Любопытство и врождённое чувство такта заставляли её метаться, не зная, как поступить.
Если бы он прямо сейчас во всём признался и сказал, что «на самом деле находится под действием проклятия», она бы, скорее всего, ему не поверила.
Бертрам промолчал. Анна быстро успокоилась, и, возможно, оттого, что её внутренний голос, призывавший «соблюдать приличия», в конце концов победил, она достала печенье, лежавшее на самом дне корзины из-под пирога.
— Хочешь съесть это?
Бертрам собирался принять эту любезность.
Однако некое третье лицо бесцеремонно перехватило печенье прямо у него из-под носа.
— Позвольте.
Не ограничившись этим, пришелец попытался с силой втиснуться между ними, чтобы сесть… во всяком случае, именно это попытался провернуть Дитер, оказавшийся тем самым третьим лишним.
Анна повысила голос до крика:
— Дитер, хватит пихаться!
— Да нет же, я не пихаю тебя, просто этот парень вообще не двигается—
— Вы не просили меня подвинуться.
Бертрам непоколебимо удерживал своё место, и в итоге Дитер добился лишь того, что его голова оказалась зажата между ними двумя. Дитер сердито проворчал:
— Ни эмоций, ни такта. Что в тебе вообще есть?
— Если вы будете соблюдать приличия в рамках здравого смысла, я тоже смогу заметить ваши желания и ответить на них должным образом. Поскольку вы втиснулись сюда без единого слова, я лишь предположил, что вы, возможно, желаете сесть ко мне на колени.
— Я что, с ума сошёл?!
— Однако ваша нога всё ещё должна болеть; и разве вы не говорили ранее, что мои руки неудобны?
— Ты думаешь, мне было бы удобно?!
Огрызнувшись, Дитер резко отвернулся. Похоже, он только сейчас сообразил, что чем больше он препирается с Бертрамом, тем в более невыгодном положении оказывается.
— Анна, о чём ты вообще разговаривала с этим человеком?
Скорчив недовольную гримасу, Анна ответила:
— Мы были в процессе обсуждения того, что будем есть завтра. А что?
— Только не говори мне… вы что, теперь и завтракаете вместе?
— Разумеется. Или нам следовало оставить его ночевать в трактире, а утром выставить за дверь?
— Что? Ты собираешься позволить взрослому мужчине спать прямо перед твоим домом? У нас есть общественные спальные бараки рядом с фермой. Отправь его спать туда!
— А тебе-то какое дело? Трактир что, твой?
В этот момент Бертрам вмешался в разговор своим глубоким, серьёзным голосом:
— После долгих размышлений я пришёл к выводу, что предпочёл бы блюда из картофеля.
— Ахахаха, ты же говорил, что не чувствуешь вкуса. Но тебе всё равно нравится картошка?
— Я нашёл текстуру картофельного супа, который вы приготовили в первый день нашего знакомства, весьма приятной.
— Отлично! Тогда я мелко растолчу картофель, а остальные ингредиенты, пожалуй, порежу покрупнее, чтобы было что пожевать?
— Я бы хотел попросить добавить толстые ломтики бекона.
Снова оказавшись не у дел и не имея возможности вклиниться в беседу, Дитер понурил голову.
Пока они препирались, деревенские жители с теплотой в сердце наблюдали за этой троицей.
Однако улыбались они лишь потому, что твёрдо знали: Бертрам не задержится в их деревне надолго.
Истории о чужаках, поддавшихся на уговоры Анны и находивших работу на общественной ферме, остались в прошлом, когда им катастрофически не хватало рабочих рук. Теперь у них не было нужды принимать кого-то ещё.
Поест немного, а потом проваливает на все четыре стороны. Хотя они, вероятно, ещё долго будут поддразнивать Дитера и Анну по поводу незваного гостя, пройдёт несколько лет, и эти двое сыграют свадьбу. Когда это время придёт, незваный гость превратится в не более чем далёкое воспоминание, которое можно будет изредка ворошить в памяти.
Каждый из присутствующих в тот миг верил в это без единого сомнения.
http://tl.rulate.ru/book/61301/25541913
