– Отдай его мне! Верни мне моего сына!
Голос взлетел высоко, почти как крик. Хереис обезумела от плача Эргена. Она боялась сойти с ума от беспокойства за трясущегося ребенка. И без того слабого малыша. Лекарь говорил, что нужно лишь хорошо кормить и давать спать, но материнское сердце не могло так легко успокоиться.
Стоило Эргену только наморщить личико – и сердце замирало. Когда ребенок плакал, в груди разливалась боль. А этого самого ребенка... Ее самое драгоценное сердце муж безжалостно трясет как попало.
– Изкаэль! Не надо так. Зачем ты это делаешь?!
Не в силах совладать с мужем, она повисла на его руке. Белые руки все тянулись к ребенку. Но пальцы касались лишь руки мужа или пустоты.
– Изкаэль, поговори со мной. Опусти Эргена и для начала... Ах!
Решительно оттолкнув Хереис, Изкаэль с ребенком на руках направился к двери. Хереис, с трудом оправившись после удара о стену, попыталась броситься к Изкаэлю. Но сил не хватило. Одной рукой он легко сдержал ее, другой распахнул дверь.
– Заберите.
Слуги, испуганные звуками изнутри, склонили головы перед мрачным лицом хозяина. Одна из ближайших служанок осторожно взяла Эргена на руки. Ребенок все еще плакал так, будто небо обрушилось. Весь коридор замка наполнился детским плачем.
– Эрген! Эрген!
Насильно разлученная с сыном мать выкрикивала имя ребенка. Но мужчина, отец ребенка и муж женщины, был беспощаден. Он развернулся и схватил Хереис за плечи. В тот же миг дверь с грохотом захлопнулась.
– Эрген... Хм-м...
Изкаэль отпустил Хереис, только когда та совсем обессилела. Прижатая им к стене, она рыдала и билась почти до полуобморочного состояния, пока не сползла по стене вниз.
– С тобой трудно поговорить нормально.
Изкаэль насильно поднял Хереис и швырнул ее на кушетку. Не успевшая собраться, обмякшая Хереис смотрела на него глазами, полными яда.
– Не нужно так смотреть. Я вывел ребенка, чтобы поговорить с тобой наедине. Когда закончим, можешь идти за ним или не идти – как хочешь.
– Эрген всего лишь маленький младенец. Если нужно было поговорить, не стоило так его выгонять. Это же опасно! С младенцем так нельзя обращаться. А ты, Изкаэль... ты правда...
Опечаленная его обращением с Эргеном, Хереис всхлипывала. Но Изкаэль, словно не слыша, не ответил. Вместо этого он порылся в кармане и бросил что-то в сторону Хереис. Маленькая вещь блеснула и упала на платье сидящей Хереис.
– Узнаешь, что это?
То, что бросил Изкаэль, было маленьким золотым кольцом. Узнав кольцо, Хереис, забыв о горе, подняла глаза на Изкаэля. На ее лице было написано недоумение – почему оно у него? Изкаэль усмехнулся.
– К счастью, узнаешь.
Кольцо с виду было явно не простым. Каждая деталь была настолько искусно выполнена, что хотя кольцо было сделано лишь из золота без единого драгоценного камня, оно вызывало восхищение.
Но ценность кольца была не только в искусной работе. Это прекрасное золотое кольцо, единственное в мире, было сокровищем дома герцогов Серпенс. Из поколения в поколение герцоги Серпенс дарили это кольцо своим супругам. Благодаря этому в доме Серпенс даже говорили, что настоящей герцогиней можно считать только ту, у кого есть это кольцо.
– Тогда можешь объяснить, почему оно оказалось за пределами замка?
Осознав серьезность ситуации, Хереис поспешно встала и подошла к туалетному столику. Кольцо она обычно носила каждый день. Ухаживая за Эргеном, она ненадолго сняла его, но не относилась к нему небрежно. Достав из самой глубины столика шкатулку, запертую на замок, она сунула руку в потайное пространство за зеркалом. Вскоре в руках Хереис оказался маленький ключик.
– Раз не отвечаешь, спрошу еще раз. Почему кольцо, которое должно быть у тебя, оказалось в чужих руках? Да еще у ростовщика с дурной славой.
Ростовщик?.. Сжимая ключ, Хереис дрожащей рукой открыла шкатулку. В ларце с драгоценностями сверкали всевозможные бесценные украшения, но самого важного – кольца – не было.
– Почему оно... Оно точно было...
– Не заикайся и объясни толком. Почему оно оказалось вне замка?
– Я... я не знаю. Я точно положила его туда...
– Не знаешь? Тогда изменю вопрос. Ты снимала его?
– ...
– Видимо, снимала. Зачем сняла? Ты забыла, что это за кольцо?
Фамильная реликвия оказалась на стороне. Упреки Изкаэля были справедливы. Плотно закусив губу, Хереис не смогла посмотреть Изкаэлю в лицо и крепко сжала кольцо. До сих пор она даже не знала, что кольцо пропало. С трудом открыв рот, она попыталась оправдаться.
– Прости. Но когда ухаживаешь за Эргеном, если носить кольцо, можно поранить ребенка. И Эрген не любит холодное... Но я точно хорошо положила его. Еще четыре дня назад оно точно было...
– Вот именно, зачем тебе самой ухаживать за ребенком?
Упреки обрушились на ребенка. Хереис, готовая принять любые обвинения, растерянно посмотрела на него. Изкаэль шагнул к ней, искривив губы.
– Хереис, получается, по-твоему, из-за ребенка ты сняла кольцо, и пока оно лежало, пропало. И ты даже не заметила пропажи. Отвлекшись на ребенка, герцогиня не только сняла семейную реликвию, но еще и умудрилась ее потерять. Совсем сума сошла.
Что-то было не так. Потеря реликвии – тяжкое преступление даже для герцогини, упреки естественны. Но виновата ведь либо она, потерявшая вещь, либо тот, кто украл. Почему здесь упоминается Эрген? Хереис совершенно не могла понять.
– Но...!
– Хватит бесполезных оправданий. Женщины из других семей, родившие детей, так себя не ведут.
Хереис открыла рот, чтобы возразить. Но Изкаэль оборвал ее и грубо, словно рубя, выдавил только свои слова.
– Чем больше думаю, тем больше поражаюсь. Почему ты так себя ведешь? У тебя что, нет кормилиц и служанок, чтобы ухаживать за ребенком? Ухаживать за твоим сыном – их работа, так почему ты не можешь без этого, почему так суетишься? Почему одна ты ведешь себя так странно?
Больнее чрезмерных упреков было слово "странно". Хереис никогда не думала, что она как-то особенно любит ребенка. Любая мать хотела бы поступать так же. И даже если она и вела себя необычно, разве это такое преступление, чтобы слышать подобное?
По мнению Хереис, странным был скорее Изкаэль. Он обнимал ее. Укладывал в постель и дал ей ребенка. Говорил, что любит, что рад рождению малыша. Точно так и было, так почему же...
– Когда ты была беременна, так было, и после родов тоже... Ребенок! Ребенок! Тебе не надоело?
Надоело? Как он может так говорить? Почему он так не любит своего ребенка? Почему так его тяготится?
Игрушка, отброшенная ногой Изкаэля в угол, попала в поле зрения Хереис. Небрежно отброшенная игрушка напоминала положение ее самой и сына Эргена. Глаза Хереис покраснели.
Видя, что Хереис вот-вот заплачет, Изкаэль поджал губы в тонкую линию. Он отвернул голову и, вздохнув, словно выдохнув, подошел к Хереис.
– Перестань возиться с ребенком. Лучше сосредоточься на своих обязанностях.
Он поднял стоявшую на коленях перед туалетным столиком Хереис и усадил на мягкую кровать. В чуть смягчившемся голосе звучало некоторое раскаяние. Но Хереис, израненная его словами и поступками, отвернулась от Изкаэля. Она не отрываясь смотрела на колыбельку Эргена на кровати.
Лицо Изкаэля снова исказилось. Золотые глаза заволновались, наполнившись жестоким блеском.
– ...Похоже, ты совершенно не понимаешь, какие обязанности у герцогини.
– ...
– Впрочем, до сих пор ты не сделала ничего для Серпенс. Если подумать, что ты вообще сделала... Да. Несколько месяцев грела мою постель и родила одного бесполезного ребенка? Просто потрясающе.
Хереис уронила слезы. Она пыталась не слушать, но каждое слово впивалось в уши, слишком острое, чтобы игнорировать.
Грела постель... Хереис была потрясена тем, что их любовь можно так описать.
Но еще больнее были слова о сыне. Бесполезный ребенок... Вспомнились голубые глаза Эргена. Если бы он унаследовал глаза отца, как сын той женщины, его бы больше любили? Если бы он родился от той женщины, а не от нее, он бы не слышал таких слов?
Когда Хереис наконец заплакала, давясь рыданиями, Изкаэль схватил ее за лицо. Заставив смотреть на себя, он провел указательным пальцем по вырезу ее платья.
– До сих пор единственное, что ты делала – забиралась в мою постель... Но, Хереис, в последнее время ты и этого не делаешь.
– Х-хм...
– Так нельзя. В прошлый раз я сказал, что оставлю тебя герцогиней, но я терпеть не могу неспособных и бесполезных. Так что если не хочешь, чтобы тебя выгнали, перестань играть в дочки-матери и делай свою работу.
– Всхлип...
– Если тебе трудно делать непривычное, хотя бы залезай на кровать мужа, как раньше. Залезай и удерживай свое жалкое положение. Поняла?
Жалкое положение. Даже плача, Хереис слегка кивнула. Для него, может, это было легко – давать и отбирать, но для Хереис это было необходимо.
– Считаю, что поняла. Тогда прямо сейчас...
Изкаэль оборвал фразу и сжал руку сильнее. С треском распоротое платье легко соскользнуло вниз.
– ...Делай свою работу.
Он бесконечно целовал глаза плачущей Хереис, медленно укладывая ее. В глазах Хереис на мгновение мелькнуло отчаяние, но вскоре вместе со смирением ее взгляд помутнел.
Платье шлепнулось на пол, как сброшенная кожа.
http://tl.rulate.ru/book/60263/25583529
