Глава 34. Стоит ли есть эту ядовитую траву?
Сребророгий олень — животное, находящееся на грани исчезновения. В других странах оно почти вымерло, а в некоторых районах Танатоса, по слухам, ещё встречалось. Но это были лишь сплетни для тех, кто не знал скрытой правды.
На самом деле предыдущий Император Танатоса намеренно истребил этих благородных зверей в соседних землях. Он посылал охотников, чтобы убивать их или отлавливать для тайного разведения в самой Империи.
Сребророгий олень был размером с медведя, а его великолепные рога, острее и твёрже любого клинка, делали его грозным противником. Приручить его было гораздо труднее, чем убить. Эти звери не ели ничего, кроме добычи, пойманной ими самими. Кроме того, если их собиралось больше трёх, они спали по очереди, выставляя часовых. Если в стаде рождался детёныш, взрослые особи плотно окружали его, защищая от любой угрозы.
Это были гордые создания, которые предпочитали смерть неволе.
Чтобы «разводить» их, предыдущий Император прибегал к чудовищному методу: он намеренно подбрасывал детей в стада оленей. Многие погибали, растоптанные бдительными зверями, но находились младенцы, которые естественным образом вливались в стадо.
Если ребёнок долгое время скрывал своё присутствие, замирая, как мертвец, и смешиваясь с окружением, словно камень, в какой-то момент запах оленей перебивал человеческий дух. Тогда бдительность животных ослабевала. Они начинали принимать подкидышей за отбившихся детёнышей и брали их под свою защиту.
Так дети начинали жить среди оленей, постепенно приручая их. Конечно, требовалась предельная осторожность: малейшая ошибка могла снова насторожить зверей, и всё пришлось бы начинать сначала.
Эти дети служили мостом между внешним миром и стадом. Олени давали более качественные рога, шкуры и мясо благодаря питанию, которое тайком приносили их «приёмыши». Когда стадо разрасталось, дети под предлогом совместной охоты уводили животных по одному. Иногда они приносили тела тех, кто умер от старости.
В Танатосе этих детей называли «Ла Гор Реси», что означало «Дети белого оленя». Для этой цели отбирали в основном детей со светлой кожей и волосами, чтобы хоть немного снизить визуальную чужеродность для животных.
Ирония заключалась в том, что даже повзрослев, эти люди навсегда оставались «Ла Гор Реси». Сейчас в живых осталось только двое: брат и сестра, Мир'а и Лушентия.
Выросшие среди диких зверей с семи лет, они были далеки от обычных людей. Брат и сестра понимали язык оленей и, казалось, даже могли передавать им свои мысли. Они были глубоко привязаны к животным и не желали, чтобы те становились жертвами. Честно говоря, они чувствовали себя частью стада больше, чем частью человеческого общества.
И единственным человеком, которого они слушали, была она.
«Мы будем слушать только слова Вашего Величества».
«Поэтому, Ваше Величество, пожалейте нас. Пожалейте оленей. Защитите нас, чтобы безжалостный Император не смог нас уничтожить».
Розелин поднялась с кровати и села на край. Она посмотрела на оранжевое море, видневшееся за открытым окном, и устремила мысленный взор дальше — на Танатос, скрытый за горизонтом. Раз она решила жить, нужно было вспомнить об обещаниях, которые всё ещё оставались в силе.
— Я должна… защитить этих детей.
Сребророгие олени были драгоценны, а «Дети белого оленя» — ещё более редки, так что даже Гиллоти не посмел бы сразу расправиться с ними. Но олени были слишком чувствительны: почувствовав угрозу, они могли массово покончить с собой. Мир'а и Лушентия были такими же. Если случится непоправимое, брат с сестрой уйдут вслед за своим стадом.
Она должна успеть освободить оленей и детей от надзора Танатоса прежде, чем это произойдёт. До следующей дани оставалось около шести месяцев. Гиллоти сейчас занят укреплением власти, так что до Ледяных гор ему пока нет дела.
Что ей нужно сделать за эти полгода? И что она вообще может сделать в нынешнем состоянии, без гроша за душой?
— О чём ты так задумалась, что моя серебряная лисица не заметила, как я вошёл, и витает в облаках?
— !..
Испугавшись, Розелин дернулась назад. Но рука Тамона оказалась быстрее: он обхватил её за талию и крепко притянул к себе.
[Ты беспокоилась, что тебя выгонят?] — с улыбкой прошептал он ей на ухо на языке Хируши, словно дразня.
Похоже, он хотел продолжить тот нелепый спектакль, который они разыграли перед Королевой.
Розелин уперлась руками в его плечи, пытаясь отстраниться:
— Прекрати. Я не хочу, чтобы со мной обращались как с твоей постельной рабыней.
— А-а. Тогда как насчёт любовницы? Разве это не довольно быстрое повышение статуса?
Его губы скользнули по её щеке и мочке уха, вызывая дрожь. Чем сильнее она пыталась его оттолкнуть, тем настойчивее он прижимал её своим огромным телом.
Мало того, что с ней обращались как с рабыней, так теперь ещё и предлагают роль любовницы. Это было возмутительно. Но, независимо от её мыслей, тело реагировало странно. Тяжёлое, тягучее послевкусие прошлой ночи всё ещё жило в ней, откликаясь на его близость.
Она проигнорировала предательскую реакцию тела. Едва сохраняя внешнее спокойствие, Розелин произнесла нарочито холодным голосом:
— Я уже говорила вчера: ты мне не нравишься.
— Но для того, кому я не нравлюсь, ты была довольно пылкой, не так ли? Неужели ты можешь так страстно заниматься любовью даже с тем, кто тебе неприятен?
Каждое его слово сопровождалось горячим дыханием, щекочущим её губы. Он медленно встретился с ней взглядом, сохраняя опасную близость, и снова прошептал:
— Я так не могу.
Этот мужчина был похож на ядовитую траву. Он источал сладкий аромат и притягивал взгляд, но стоило его попробовать — и отравление было неизбежно. Даже сейчас она не могла разгадать намерения человека, который так легко касался её, дразнил и играл.
Пытается ли он самоутвердиться, подчиняя ту, кто раньше доставляла ему столько хлопот? До недавнего времени между ними не было ничего, кроме вражды, поэтому доверять ему было безумием.
Предать легко, довериться — трудно. Даже муж, с которым она прожила столько лет, жестоко обошёлся с ней. А ведь в их браке была не только политика, но и любовь — по крайней мере, так казалось ей.
И дело не только в Гиллоти. Её положение обязывало заниматься политикой, где приходилось иметь дело с людьми, чьи души были черны. Конечно, встречались и те, чьи помыслы были чисты, наивные люди, искренне следовавшие за ней…
Но было очевидно, что этот мужчина не из таких. Человек-загадка, тот, кому нельзя верить ни на секунду, — вот что Розелин думала о Тамоне Красисе.
— Чего… ты хочешь на самом деле?
— Кажется, ты уже задавала этот вопрос… Разве моего ответа было недостаточно?
Розелин прищурилась. Что он тогда сказал? Ах да, он заявил, что хочет её всю.
— …Ты хочешь меня?
— Ты хорошо запомнила.
Тамон мягко улыбнулся, словно гордясь её памятью. Розелин опустила взгляд.
Что-то здесь не сходилось. Неужели он пошёл на обман своей Королевы только из желания обладать ею? И почему вообще возникло это желание? Он ценит её способности как Императрицы? Ему нужны её знания? Секреты Танатоса?
Но он говорил так, словно Танатос его не интересует. …Правда ли это? Сомнения, словно змеи, свили гнездо в её сердце.
Прежде всего, он такой же политик, как и она. Пусть он спас её с помощью своего таинственного Инына и спрятал от Королевы… Доверять ему пока нельзя.
— О чём ты опять так задумалась?
— …О твоих намерениях.
— Я думал, что демонстрирую их достаточно прозрачно.
— Видимо, значение слова «прозрачный» изменилось, пока я была без сознания, — парировала Розелин.
Он рассмеялся, словно её колкость доставила ему удовольствие.
— Не пытайся меня подозревать. Я не собираюсь играть с тобой в игры.
— Как я могу в это поверить?
— Верить или нет — твой выбор. Но знай одно. Ты уже в моих руках, и как бы ты ни сомневалась, как бы ни отталкивала меня…
В его тихом шёпоте слышались густые, собственнические нотки:
— Ты никогда не сможешь от меня ускользнуть.
http://tl.rulate.ru/book/59752/8955671
Готово:
