Офек сидел в подвале дома Рёмы перед входом в лабораторию. Его черные глаза безотрывно смотрели на дверь. Сколько времени прошло? Бронзовая дверная ручка в форме головы дракона повернулась. Рёма вышел из лаборатории измученный. Когда он заметил птицу, на его лице появилось выражение легкого раздражения.
— Офек, что происходит? — спросил он.
— Это я хотел спросить, что происходит, — саркастически ответил Офек. Затем он взлетел и приземлился на плечо своего хозяина. — Яйцо в полном беспорядке. Ты же знаешь причину, не так ли?
Рёма молча отвел взгляд.
— Я не буду говорить тебе убивать ее прямо сейчас, но постарайся не видеться с ней некоторое время, — настаивал Офек.
— Ты… — Рёма остановился на середине лестницы. Даже не взглянув на птицу у себя на плече, он спросил: — Знаешь, как называется эмоция, которую я испытываю?..
Птица издавала щелкающие звуки, открывая и закрывая клюв. Затем он громко вздохнул и прямо ответил:
— Знаю, конечно. Я поступаю так, потому что знаю. Для тебя это — самая опасная эмоция.
— Что «это»? — спросил Рёма.
— Что «это»? — ворча повторил Офек. Он знал, в каком состоянии печать на яйце. Она необратимо трескалась. Скорость появления новых трещин мало-помалу увеличивалась. Не было никакого смысла ходить вокруг да около. Офек сказал саркастическим тоном: — Это — любовь.
— Любовь?.. — переспросил Рёма сухим и надтреснутым голосом. Он вдруг вспомнил предупреждение, которое давным-давно дал ему учитель.
«Ты... не должен никого любить».
Эмоцией, промелькнувшей в глазах его учителя в тот момент, была… жалость? Да, это была жалость. Рёма понял это только сейчас. Его учитель жалел его за то, что он — человек, который должен отказаться от своей человечности ради людей.
В этот момент, когда он понял эмоции своего учителя, и почему тот чувствовал их, трещина на яйце стала немного больше. Птица почувствовала это. Его хозяин словно ходил по тонкому льду. Однако, зная, что Рёма обязательно провалится, если его не остановить, птица решила рискнуть.
Офек прощебетал певучим голосом:
— Да, Рёма Решит. Разве ты еще не понял? Если бы ты не был так привязан к ней, ты мог бы убить ее, как делал это с другими людьми. Ты бы убил ее, когда понял, что ее существование угрожает твоей печати, — сказал Офек.
Рёма ничего не отвечал.
— Если бы это была родительская любовь, ты мог бы оставить ее ради нее же самой. Потому что в таком случае ты бы поставил ее счастье на первое место, выше своего желания оставаться с ней. Но ты все еще рядом, мешкаешь.
Так как Волшебник Горизонта по прежнему молчал, птица продолжила:
— Если бы твое желание было всего лишь навязчивой идеей, ты бы сломал ее, чтобы владеть ею, потому что владеть ею было бы важнее, чем ее свобода, — сказал Офек. — Честно говоря, я думал, что ты выберешь этот вариант, но ты почему-то этого не сделал. А еще, хотя это совсем не похоже на тебя, ты старался быть милым с людьми, о которых она заботилась, даже несмотря на то, что хотел от них избавиться. Разве я не прав?
Рёма стиснул зубы.
Офек ухмыльнулся.
— Несмотря на это, тебе никогда не сможет понравиться этот юноша, потому что Азриэль Эстера выглядит так, будто влюблена в него, согласен? Разве это не сводит тебя с ума? Попробуешь угадать, сколько дней потребовалось яйцу, чтобы превратиться в такое после того проклятого бала? Эй, ответ очевиден, — Офек взлетел, завис в воздухе, а затем превратился в красивого полупрозрачного мальчика с короткими серебристыми волосами и серыми глазами. Мальчик, похожий на Рёму, заключил: — Ты влюблен, — паря в воздухе, как призрак, мальчик приблизился к Рёме. На лице, таком же, как у Рёмы, но гораздо моложе, появилась холодная улыбка. — Эта любовь ознаменует твой конец.
Рёма долго молчал. Мальчик отдалился от него и остался висеть в воздухе. Его поза была надменной, словно он восседал на троне.
http://tl.rulate.ru/book/59161/3110244
Готово:
