Эта испепеляющая волна возникла столь внезапно, словно она уже давно таилась в теле Су Мина, а Порошок Чистой Пыли послужил лишь искрой для детонации. Юноша вздрогнул. На мгновение ему показалось, что он вот-вот сгорит заживо. В памяти невольно всплыл образ здоровяка из племени Черной Горы, погибшего от Кровавого Порошка.
Однако Су Мин не поддался панике. Несмотря на ощущение внутреннего пожара, он сохранял ледяное спокойствие, которое позволило ему быстро заметить разницу. Это не было закипанием крови. Скорость циркуляции крови в его жилах возросла до невероятных, запредельных величин. Именно из-за этого бешеного потока и возникала иллюзия горения. Он отчетливо слышал, как его сердце колотится с безумной частотой, словно вот-вот разорвется в клочья.
— Какое мощное действие! — прошептал он.
Лицо его раскраснелось, но взгляд оставался сосредоточенным. Пробормотав это, он закрыл глаза и немедленно погрузился в процесс управления потоками циркуляции крови. На коже выступил обильный пот, и в тот же миг проявились одиннадцать кровавых линий. Они вспыхнули ослепительно-красным светом, озаряя пещеру так, будто она превратилась в кровавый чертог подземного мира.
По мере того как Су Мин разгонял кровь, сияние становилось все нестерпимее. На его теле вздулись вены; они пульсировали и извивались, придавая юноше свирепый, почти демонический вид. Прошел час. Пропитанная потом одежда из звериных шкур отяжелела и потемнела. Кожа Су Мина стала пунцовой, а одиннадцать линий мерцали так ярко, словно были глубокими рваными ранами на его плоти.
Внезапно Су Мин распахнул глаза. Его зрачки налились багрянцем. Он издал низкий рык, и в ответ на этот звук в его теле что-то гулко отозвалось — мгновенно, из небытия в полную силу, проступила двенадцатая кровавая линия! Его циркуляция крови тут же возросла, но это было лишь начало. Хотя краснота кожи чуть спала после появления двенадцатой линии, очередной приглушенный крик Су Мина заставил вспыхнуть тринадцатую линию!
С появлением тринадцатой линии волосы юноши взметнулись вверх, хотя в пещере не было ветра. От его худощавого тела повеяло аурой подавляющей мощи. Кровь внутри неслась стремительным потоком; теперь он не чувствовал ее нехватки — напротив, ее было слишком много. Если бы он не формировал новые линии, его плоть могла бы просто не выдержать давления. Несмотря на два прорыва, внутренний жар все еще терзал его.
Лицо Су Мина исказилось от боли, он чувствовал, что больше не может терпеть этот зной. Инстинктивным движением он рванул на себе одежду, обнажая торс. Тринадцать кровавых линий неровными узорами покрывали его грудь, спину и руки. Они были настолько ярко-красными, что казалось, будто с них сейчас начнет капать настоящая кровь. Капли пота, стекавшие по его телу, в этом багровом сиянии выглядели зловеще и красиво одновременно.
Глаза Су Мина становились всё краснее, но в них не было безумия — лишь холодный расчет. Всё происходящее оставалось под его контролем. Ощущая мощь потоков внутри себя, Су Мин, следуя наставлениям пути варваров, раз за разом заставлял кровь циркулировать, закаляя ее и делая более густой и насыщенной.
Прошло еще полчаса. После еще одного яростного выкрика на теле Су Мина начала проступать призрачная четырнадцатая линия. Эхо его голоса долго металось по сводам пещеры, сливаясь в многоголосый рев.
— Четырнадцатая линия, явись! — прохрипел Су Мин, содрогаясь всем телом.
Ощущение силы становилось почти невыносимым. Четырнадцатая линия стремительно наливалась цветом, и, казалось, до ее полного формирования остались считанные мгновения. Но когда прошла еще четверть часа, она все еще оставалась нечеткой, словно для завершения не хватало последнего толчка.
Су Мин чувствовал, что скорость потока крови начала падать, а жар угасать. Если он не успеет сейчас, придется ждать следующего шанса. Его взгляд стал жестким. Не раздумывая, он схватил лежащую рядом вторую дозу Порошка Горного Духа.
Он отправил крупинки в рот, с хрустом разжевал их и проглотил. Следом он выпил еще одну порцию Порошка Чистой Пыли. Тело затряслось в конвульсиях, едва начавшая спадать краснота кожи вспыхнула с новой силой, достигнув невероятного предела. Ощущение внутреннего огня стало настолько яростным и масштабным, что Су Мин едва не потерял сознание от боли.
— Четырнадцатая линия, выходи!
В глубине его души таилось упрямство и свирепая решимость, о которых он и сам не подозревал, но которые всегда проявлялись в критические моменты. Внутри него словно что-то взорвалось, и четырнадцатая линия мгновенно засияла ровным алым светом. Но Су Мин не остановился. Он не зря принял двойную дозу лекарств — он намеревался совершить рывок.
В эти семь дней, что он провел за созданием порошков, он много думал. Преждевременное появление Лунных Крыльев, тревога, которую Агун пытался скрыть за улыбкой — Су Мин всё это замечал. Пусть он ничего не говорил, но чувствовал, что над племенем сгущаются тучи. Прорыв старейшины племени Черной Горы, слова Агуна о предателе и небезопасности — всё это наполняло его сердце тревогой. Он хотел помочь Агуну, хотел защитить племя, но нынешних сил для этого было явно недостаточно.
Он жаждал силы. Он хотел стать по-настоящему могущественным!
После формирования четырнадцатой линии Су Мин снова разогнал кровь, заставляя ее вращаться с безумной скоростью, выжимая из себя пятнадцатую линию. Прошло много времени, тело содрогалось от боли, но он не колебался. Под рев крови и собственный крик пятнадцатая линия наконец проявилась на его коже!
Пятнадцать кровавых линий на обнаженном торсе, похожие на жуткие шрамы, заливали пещеру красным светом. Су Мин выглядел теперь куда более грозным. Но этого ему было мало. Он продолжал давить, время летело незаметно.
Шестнадцатая линия сформировалась в один миг!
В этот момент жар начал стремительно покидать его тело, действие лекарств подходило к концу. Однако Су Мин не собирался сдаваться. В его глазах мелькнула холодная решимость. Он молча поднял правую руку и с силой ударил себя в грудь. Этот удар направил мощный импульс энергии прямо к его бешено колотящемуся сердцу.
— Семнадцатая! Явись!
Сердце, подстегнутое этим ударом, выбросило новую порцию крови. Подчиняясь воле хозяина, она совершила стремительный круг по жилам, и на груди, прямо над сердцем, вспыхнула семнадцатая линия!
Как только она появилась, жар в теле Су Мина мгновенно угас, словно залитый водой костер. Огромная мощь, наполнявшая его мгновение назад, испарилась, оставив после себя лишь пустоту. Он знал — действие снадобий закончилось. Тело пронзила тонкая, колючая боль — признак травм, полученных из-за форсированной культивации.
— Для того, кто идет путем варваров, такая боль — ничто, — прошептал Су Мин.
Ощутив в теле силу, намного превосходящую ту, что была у него раньше, он принял очередное решение. Не вставая с места, он достал из остатков своей одежды растение. Это была Небесная скальная трава!
Это было самое ценное и сильное лекарственное средство в его распоряжении. Отдав часть Лэй Чэню, он хранил остаток для крайнего случая. Но сейчас он решил использовать его без колебаний, чтобы одним махом поднять культивацию до максимально возможного предела.
Он оставил один лист про запас, а остальное съел, запив остатками Порошка Чистой Пыли для усиления эффекта. Внутри него мгновенно разлилась прохлада, которая встретилась с остатками внутреннего жара и слилась с ними. По коже пополз легкий морозный иней, на фоне которого семнадцать красных линий стали выглядеть еще ярче. Кожа Су Мина приобрела синюшный оттенок, но кровь внутри снова начала ускоряться.
Прошел час, два… Небо снаружи начало светлеть. Сяо Хун вернулся со своих прогулок и застал Су Мина всё в той же позе. Обезьянка поняла, что друг занят практикой, поэтому просто улеглась рядом, почесалась и, зевнув, уснула. Утро сменилось полднем, полдень — сумерками. Снова наступила ночь. Лунный свет, пробиваясь сквозь падающий снег, озарил землю.
На теле Су Мина было уже не семнадцать, а девятнадцать кровавых линий! Две новые линии проступили на его руках, мерцая алым светом.
Глубокой ночью Су Мин, окутанный красным сиянием, медленно открыл глаза и выдохнул облачко мутного пара. Его взгляд стал пронзительным. Заметив спящего Сяо Хуна, который тихонько похрапывал и во сне почесывал шерстку, юноша улыбнулся.
Он отвел взгляд от обезьянки и машинально посмотрел на пробитые в стене отверстия. С того места, где он сидел, можно было видеть ночное небо и луну. Су Мин уже собирался закрыть глаза, чтобы успокоить потоки ци и крови и унять боль от тренировки, но в последнее мгновение резко распахнул их снова.
Ему показалось, что луна, которую он только что видел в узкое отверстие, была какой-то странной. Он всмотрелся пристальнее, и его глаза расширились от изумления. Луна в небе начала окрашиваться в красный цвет…
http://tl.rulate.ru/book/580/23751316
Готово:
