Аплодисментов не было. Какое-то время все присутствующие сидели в оцепенелой тишине, а потом начали перешептываться, во все глаза пялясь на гриффиндорский стол.
Макгонагалл вскочила на ноги и, приблизившись к Дамблдору, начала что-то настойчиво ему говорить. Я не слышал ее слов, но директор нахмурился и медленно покачал головой.
Всё еще не в состоянии прийти в себя и оправиться от сотрясающей меня ярости, я последовал примеру большинства и тоже вперился взглядом в Поттера.
На его лице не было ни триумфа, ни радости. Скорее, он выглядел почти испуганным, таким же шокированным, как и остальные.
Чему он так удивляется? Тому, что Кубок выбрал двух чемпионов от Хогвартса? Зазнавшийся, отвратительный маленький…
На мгновение поток моих мыслей прервался, и я медленно посмотрел на Кубок.
Действительно, как такое могло быть? Два чемпиона от одной школы? Я не изучил новые правила так внимательно, как следовало бы, но едва ли они допускали участие двух учеников Хогвартса одновременно.
Как Поттер обманул барьер? То же самое пытались сделать люди куда умнее его, и у них это не получилось. Что могло прийти в голову не самому одаренному, но крайне самовлюбленному ученику?
Попросить кого-то из старших. Конечно, кто бы смог отказать великому Гарри Поттеру! Уж тем более никто из его факультета не осмелился бы.
Я этого так не оставлю. Мальчишка поплатится за то, что не устоял перед соблазном и решил в очередной раз выделиться.
— Гарри Поттер, — откашлявшись, произнес Дамблдор. — Гарри. Подойди, пожалуйста, сюда.
Неспешно, явно наслаждаясь вниманием, Поттер двинулся к столу, повторяя путь настоящих победителей. На что бы он ни надеялся, он явно этого не получил — никто вокруг не приветствовал его и не смотрел на него с восторгом.
Понимание, что мальчишку ждет сокрушительное поражение, принесло мне волну черного удовлетворения, но и она не смогла полностью изгнать разочарование, грызущее меня изнутри.
Неужели я ожидал от него чего-то большего? Неужели я и правда считал, что он изменился? Такие, как Поттер, не меняются, несмотря ни на что. Они всегда жаждут внимания, а получив его, стремятся к нему еще больше.
Даже Дамблдор смотрел на него без привычного тепла. Прохладным голосом, без тени улыбки, он сказал:
— Что ж… иди в комнату, Гарри.
Как только дверь за мальчиком закрылась, в зале тут же поднялся шум.
— Это невозможно! — сердито воскликнула Спраут. — Кубок выбрал Седрика первым, и это справедливо, он правильного возраста. Я не знаю, как мистеру Поттеру удалось обмануть черту, но я требую, чтобы с этим немедленно разобрались!
— Простите, я на минутку, — забормотал Людо Бэгмен, поспешно поднимаясь со своего места. Повернувшись к нему, я презрительно искривил губы.
Еще один болван из Министерства. При первом же взгляде на него я понял, что никакой пользы он не принесет, на его лице просто сияли буквы «идиот».
Вот и сейчас, вместо того, чтобы прийти в негодование и начать разбирательство, он лишь восторженно смотрел вслед Поттеру и продолжал отвлеченно тараторить:
— Такое событие, ну надо же — кто бы мог подумать? Мне нужно срочно переговорить с чемпионами, особенно с нашим четвертым. Прошу меня простить…
Когда и он исчез за дверью, Дамблдор сосредоточенно потер лоб.
— Полагаю, нам следует к нему присоединиться, — проговорил он. — Помона, Филиус, проследите, пожалуйста, чтобы дети разошлись по своим общим комнатам. Хагрид, проводите наших гостей.
— Сделаю в лучшем виде! — заверил тот. Спраут выглядела раздраженной тем, что ее не пригласили с остальными, но открыто оспаривать приказ директора не решилась.
Меня, собственно, тоже не звали, но я не собирался оставаться на месте. Поэтому, когда нахмуренный Дамблдор, как всегда мрачный Крауч, лопающиеся от злости Каркаров и Максим и встревоженная Макгонагалл направились в комнату, я последовал за ними.
Едва мы вошли, белокурая победительница Шармбатона бросилась к своей директрисе.
— Мадам Максим, они г’ворят, что эт’т малень’гкий мальчик будет участвовать тоже!
Краем глаза я заметил, как Поттер негодующе вспыхнул в ответ.
Идиот. Неужели он серьезно думает, что сможет участвовать в Турнире наравне с другими? Я знал, что самооценка у Поттера зашкаливает, но раньше мне казалось, что в большинстве случаев за его поступками стоит хоть что-то помимо слепой жажды славы. Поттер сломя голову бросался в авантюры, но обычно он делал это из нелепых геройских побуждений, чтобы помочь или спасти кого-то, походя заслужив общественное внимание.
Но участвовать в Турнире ради какого-то кубка и денег, рискуя собственной шкурой?
Это самоубийство. Конечно же, никто не позволит ему участвовать.
— Что сье озн’чает, Дамблё-дорр? — высокомерно поинтересовалась Максим.
— Мне бы тоже хотелось это знать. Дамблдор, — выплюнул Каркаров. Его глаза метали молнии, однако на лице застыла жутковатая, пустая улыбка — как будто он не мог решить, сбрасывать маску любезности или нет. — Два хогвартских чемпиона? Что-то не припомню, чтобы школе-хозяйке Турнира разрешалось выставить двух чемпионов — или я недостаточно тщательно изучил правила?
— Импоссибль. — Максим опустила руку на плечо своей ученицы, холодно разглядывая Дамблдора. — 'Огва'гтс нельзя выставить двух чемпионов, это не есть сп'гаведливо.
— Мы были уверены, Дамблдор, что запретная линия допустит к участию в конкурсе только учеников старших курсов, иначе мы привезли бы сюда куда больше претендентов, — улыбка Каркарова стала еще шире и натянутее. Атмосфера в комнате накалялась, но у меня не было ни малейшего желания попытаться разрядить ее — собственные ядовитые слова рвались наружу, и сдерживать их больше не представлялось возможным.
— Это вина лишь Поттера, Каркаров, — проговорил я ледяным голосом. Тут же неестественная улыбка слетела с его лица, и он уставился на меня во все глаза, словно пораженный, что я рискнул обратиться к нему при всех и что первые мои слова были против Поттера.
— Не стоит обвинять Дамблдора за тягу Поттера нарушать правила, — продолжил я. — Он пересекал всевозможные границы допустимого с самого первого появления здесь…
— Благодарю, Северус, — отчеканил Дамблдор, и стальные нотки в его тоне тут же заставили меня умолкнуть.
Разумеется, он не хотел, чтобы я говорил. Чтобы все, включая представителей Министерства и наших иностранных гостей, узнали, как с самого первого курса Дамблдор позволял Поттеру творить всё, что приходило тому в голову, в тщетной надежде чему-то его научить.
И вот, чем всё закончилось. Вот наглядный результат того, до чего могло довести подобное потакание: Поттер оказался еще на шаг ближе к гибели, наивно уверенный в своей силе и непобедимости.
Идиот. Самовлюбленный болван.
— Это ты бросил свое имя в Кубок Огня, Гарри? — спросил Дамблдор спокойно. Мальчишка тут же замотал головой.
— Нет, — ответил он.
Я недоверчиво фыркнул, вкладывая в этот звук всё презрение, которое в данный момент испытывал.
Вот, значит, как. Поттер воспользовался сомнительными остатками своих мозгов и наконец сообразил, что произошедшее выставило его в плохом свете. Теперь, видимо, он решил исправить ситуацию и надеялся, что все купятся на его сказки.
— Ты просил кого-то из старших учеников бросить твое имя в Кубок?
— Нет! — выплюнул мальчик, и на этот раз в его глазах засверкала ярость. Подобная наглость в очередной раз ввела меня в ступор.
За кого он нас всех принимает? Как он смеет так откровенно лгать всем в лицо?
— Ох, ну к’нечно же он в’гёт! — повысила голос Максим.
Покачав головой, я позволил себе усмехнуться.
Вот и настал тот момент, которого я ждал. Момент окончательного крушения славы Поттера, момент, когда ему перестанут верить, когда все увидят, каким избалованным маленьким лжецом он был на самом деле.
Я продолжал улыбаться, но, как ни странно, искреннего торжества не чувствовал. Вместо него внутри образовался неприятный, разъедающий всё на своем пути комок, оставлявший после себя только горечь и страх.
Да, Поттер оказался одним сплошным разочарованием, но они же не позволят ему участвовать в Турнире? Его должны дисквалифицировать. Его обязаны дисквалифицировать. Вот только дурацкая улыбка, сияющая на лице этого Бэгмена, начинала внушать мне опасения.
— Он не мог пересечь запретную линию, — резко произнесла Макгонагалл. — Уверена, все присутствующие с этим согласятся.
— Тох’да ошиб’гся сам Дамблёдорр, — прошипела Максим.
— Это вполне возможно, — согласился директор, заставляя меня недоверчиво повернуть к нему голову. Что?
— Дамблдор, вы же прекрасно знаете, что не ошиблись! — разъяренно воскликнула Минерва, и я был с ней солидарен. Что за нелепость? В какую игру играл Дамблдор, с чего бы ему подставлять самого себя?
Новое предположение родилось в моей голове столь внезапно, что я застыл на месте, отключаясь от набирающей обороты беседы.
Что, если Дамблдор и правда виноват? Что, если это он бросил имя Поттера в Кубок? Руководствуясь благими намерениями, в качестве очередного так называемого урока для мальчишки?
Эти мысли принесли с собой тошноту, и я сделал шаг назад, поспешно пытаясь совладать с собой.
Мог ли он так поступить?
Кто всё же бросил имя? Поттер или Дамблдор?
Как мне узнать?
Я еще раз посмотрел на Поттера, пытаясь абстрагироваться от всего и оценить его с нейтральной точки зрения.
Мальчик был бледным как смерть. Дышал часто, руки сжал в кулаки. В нём явно бушевала буря эмоций, но он боролся с ней, не давая чувствам явно отражаться на лице, и, как следствие, я не мог полностью прочитать его.
Нет, Поттер был не так прост. В отличие от Грейнджер и Уизли, он умел скрывать правду и играть на публике так, чтобы ему поверили.
Прочитать Дамблдора не стоило даже пытаться.
— Я настаиваю на том, чтобы увеличить число моих учеников, получивших доступ к Кубку огня! — Каркаров отбросил подобострастный тон, его улыбка наконец сползла, а лицо исказилось в уродливой гримасе. — Вы зажжете его еще раз, и мы продолжим добавлять имена до тех пор, пока у каждой школы не будет по два чемпиона. Это, Дамблдор, будет честно!
— Но Каркаров, Кубок так не работает, — возразил Бэгмен. — Он только погас и не зажжется до начала следующего Турнира.
— В котором Дурмстранг уж точно не будет участвовать! — завопил Каркаров. — После всех встреч, переговоров, компромиссов я ничего подобного не ожидал! И готов хоть сейчас всё бросить и уехать!
Сзади раздался скрип двери, и мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто именно зашел в комнату. Такая мерзкая, мрачная аура могла быть только у одного человека.
— Пустая угроза, Каркаров, — прохрипел Муди. Смотреть на него у меня не было никакого желания, но по глухому стуку, сопровождающему его шаги, я мог определить, что он направляется к камину. — Ты не сможешь отозвать своего чемпиона. Как сказал Дамблдор, чемпионы связаны магическим контрактом. Хотят они или нет, им придется участвовать в Турнире. Удобно, не правда ли?
— Удобно? — медленно переспросил Каркаров. С его лица схлынули краски, и на мгновение я ощутил укол сочувствия к нему.
Не я один был подвластен жалким чувствам, которые просыпались в присутствии Муди. Воспоминания Каркарова о временном заключении явно были очень неприятными, и он надеялся избежать общения с Муди точно так же, как и я.
С другой стороны, его напыщенность и самодовольство, которым мог бы позавидовать сам Локхарт, как ветром сдуло, и впервые за эти два дня Каркаров перестал вызывать во мне раздражение.
Увы, ненадолго. Видимо, перегруппировавшись, он откашлялся и проговорил уже куда более собранно:
— Боюсь, я тебя не понял, Муди.
— Неужели? Всё ведь очень просто. Кто-то опустил в Кубок имя Поттера, точно зная, что, выпади его имя, ему придется участвовать в Турнире несмотря ни на что.
На этот раз я, наконец, обернулся, вперившись в Муди пристальным взглядом.
Что-то в его словах звучало странно. Что-то было не так. Я ожидал куда более громкой и бурной реакции — я ожидал, что Муди тут же решит провести свое расследование и будет всеми методами добиваться отмены Турнира, чтобы избежать любого намека на угрозу жизни Поттера. Я на это рассчитывал. К моему мнению Министерство точно не прислушается, особенно после фиаско этим летом; какую сторону выберет Дамблдор, тоже пока неясно. Но в Муди я был уверен. Более того, Муди обладал определенным влиянием на Фаджа, и Крауч его уважал, так что у него было больше всего шансов вытащить Поттера из этой катастрофической ситуации. Но он, кажется, не собирался этого делать.
Почему?
Муди перехватил мой взгляд и задержал его. Странное подозрение внутри меня только выросло, когда я заметил искру удовлетворения в его глазах — удовлетворения и… злорадства?
Какого чёрта с ним творилось?
— Я намерен подать протест в Министерство магии и Международную конфедерацию волшебников, — безапелляционно заявил Каркаров, и Муди отвлекся, снова обращая на него свое внимание.
— Уж кому бы подавать протест, так это Поттеру, — прорычал он. — Но смешно сказать, я еще и слова от него не слышал.
— Ему чего делать п'готест! — девушка из Шармбатона топнула ногой, и я в отвращении искривил губы. Неужели эта истеричная особа и правда была лучшим, что Шармбатон мог предложить? Каким образом Кубок выбрал именно ее имя? — Палец пальцем не стукнул, и чемпион! Мы много месяц т'гудились, мечтали стать чемпион. Такая честь для всей школы. За тысяча галлеон многие готовы отдать их жизнь!
— Возможно, кто-то надеется, что Поттер и отдаст за это свою жизнь, — проговорил Муди, и после этих слов в комнате воцарилось гнетущее, напряженное молчание.
Я знал, что Поттер в опасности, однако всё равно почувствовал, как земля уходит из-под ног. Происходящее всё больше походило на ночной кошмар, от которого невозможно проснуться.
Жизнь Поттера была под угрозой — на этот раз под явной и очевидной для всех угрозой, но никто не собирался с этим ничего делать? Они действительно намеревались позволить ему участвовать?
Молчание прервал Бэгмен, который, судя по всему, вспомнил, что не улыбался последние тридцать секунд и решил срочно это исправлять.
— Муди, старина, что ты такое говоришь? — воскликнул он, однако его улыбка была нервной.
— Как всем нам известно, профессор Муди считает утро пропащим, не раскрой он к обеду полдюжины заговоров, — громко объявил Каркаров. Самоуверенность вернулась к нему с новой силой, и в другой ситуации я бы даже восхитился этим. — Теперь он и студентам внушает подобные страхи. Странноватое свойство для преподавателя, который учит, как защищаться от темных искусств, но вам, Дамблдор, конечно, виднее.
Доля правды в его словах была. На самом деле, еще не так давно я бы поддержал его, несмотря на наше малоприятное общее прошлое, но в данном случае я не мог с ним согласиться.
Да, Муди был законченным параноиком — чего стоила его привычка пить исключительно из своей фляжки, но здесь он был прав. Поттера поставили под удар — вот только кто? Сам безумный мальчишка? Директор? Третья сторона, о которой мы пока ничего не знали, предатель, проникший в Хогвартс под видом друга?
Я так и знал, что пускать в школу всех этих иностранных учеников было плохой идеей. Мы ничего о них не знали. Шармбатон вместе со своей директрисой казался мне пафосным местечком, не представляющим реальной опасности, но я и в прошлом совершал ошибки. На этот раз я никого не буду недооценивать, и я узнаю, как имя Поттера попало в Кубок, чего бы мне это ни стоило.
— Ты думаешь, мне мерещится? — Муди сделал угрожающий шаг к Каркарову, и тот поспешил попятиться назад. — Думаешь, у меня фантазия разыгралась? Бросить имя мальчика в Кубок мог только очень сильный маг.
— А доказательства, мсье? — запротестовала Максим, хлопая своими ручищами с таким звуком, что от неожиданности я вздрогнул.
Муди издал нетерпеливый рык.
— Этот маг сумел обмануть предмет, обладающий исключительными магическими свойствами! — выплюнул он. — Только мощнейшее заклятие Конфундус могло заставить Кубок забыть, что в Турнире должны участвовать три школы. И скорее всего, имя Поттера подложили от некой четвертой школы, чтобы Кубку не из кого было выбирать.
Четвертая школа?
Точно. Как я сам до этого не додумался? Чтобы гарантировать, что выпадет именно имя Поттера, кто-то — либо же сам мальчишка — наверняка представил его как единственного кандидата из вымышленной школы. Сам бы Поттер до этого не додумался, в это я отказывался верить. Но если вина лежала всё же на нём, то кто-то куда более опытный должен был дать ему совет.
Кто?
http://tl.rulate.ru/book/53747/2803711
