Красные.
Они были очень красными.
Макароны были очень красными.
— Фройляйн... что... это... такое?
Он делал паузы между словами, излучая угрозу. Конечно, Гернот заказывал пасту, но такого он не ожидал.
— Уважаемый гость. Это спагетти. В стиле «Наполитан».
Официантка уверенно ответила, сохраняя идеальную улыбку. Какая смелость.
Чтобы не поддаться её обаянию, Гернот опустил взгляд на тарелку.
Но она всё равно оставалась красной.
Этот цвет... Да, он давно не видел ничего столь же алого, как томаты.
И всё же.
Даже на юге империи, где он вырос, Гернот не встречал таких длинных, тонких макарон, окрашенных в ярко-красный. Цветовая гамма блюда была теплее и спокойнее, чем у болоньезе или путтанески.
Ингредиенты оказались простыми:
Зелёный перец, лук и бекон. Вид перца в империи, где овощи были редкостью, радовал глаз. Неожиданно, бекон был нарезан не тонкими жалкими ломтиками, а толстыми кусками — словно редкие драгоценные камни.
— Ах, вы заметили? Этим беконом шеф обычно перекусывает с вечерним вином.
Гернот кивнул. Если это избранная закуска хозяина, такая нарезка объяснима.
Хотя подавать подобную роскошь... Не слишком ли расточительно?
Чрезмерная щедрость — повод для проверки. Идеальный предлог для налоговой ревизии.
Сладко?
Нет, не просто сладко.
Кисло-сладкий вкус томата искусно вплетался в макароны. Идеальная степень готовности — сердцевина чуть упругая.
Эта официантка явно не простая персона.
Но это было не всё.
Как описать? В блюде чувствовалась детская непосредственность. Не совсем подходящая еда для чиновника, отвечающего за перепись населения.
И всё же он не остановился.
Как объяснить этот послевкусие, распространяющееся во рту?
— О, уважаемый гость. Не желаете сыра и табаско?
— Сыр? Табаско?
— Да, я оставлю их здесь.
Она поставила две ёмкости: зелёный цилиндрический контейнер и красную стеклянную бутылочку. В контейнере оказался тёртый сыр. Он посыпал им один кусочек и попробовал.
Восхитительно!
Тот, кто придумал это сочетание, — гений. Такого шефа стоит рекомендовать в городской совет.
Теперь второй ингредиент.
Табаско, как сказала официантка. Гернот робко капнул содержимое бутылочки на спагетти.
Жизнь.
Вселенная.
Всё обрело смысл.
В тот миг Гернот узрел откровение. Сладкий, кислый и острый вкусы гармонично слились во рту. К ним добавились горечь перца, мягкость лука и насыщенность бекона.
Это было чудо.
Дар земли, агапе!
(Прим.: Агапе — божественная любовь)
Священные тексты приняли форму спагетти. Не обращая внимания на томатные пятна вокруг рта, Гернот жадно ел «Наполитан».
Эта встреча. Это счастье.
Прежде чем он осознал, тарелка опустела. Ему стало стыдно за мысли о «детскости» блюда. Именно этот вкус воскресил забытые воспоминания детства. Ради этого и существовала паста.
Многообразие вкусов, великолепно сочетающихся, словно великолепие самой жизни, открыло ему ценность мироздания.
Даже белизна тарелки напоминала небеса, говоря о неумолимых переменах судьбы.
— Уважаемый гость, вы ели с таким рвением. Живот не болит?
— Нет-нет. Это были прекрасные спагетти. Фройляйн, благодарю.
Достав кошелёк из нагрудного кармана, Гернот расплатился крупной золотой монетой.
— О, золото? У меня нет такой сдачи.
— Сдача не нужна.
— Э? Но...
— Тогда разрешите откланяться.
— А шефа не подождёте?
— Не нужно. Ваше заведение... оно прекрасно.
Гернот развернулся и тихо вышел.
«Вызывать ненависть людей...» — он решил покончить с такой работой. Пожертвовать накопленное... Возможно, стоит вернуться домой.
— Он ушёл...
Синобу убрала бумажную салфетку, которую приготовила.
Если бы вокруг его рта остались следы кетчупа, окружающие могли бы посмеяться. Но она решила сохранить этот момент в глубине своего сердца.
http://tl.rulate.ru/book/52645/6121186
Готово:
