Несмотря на мои слова, служанки не торопились выполнять приказ, и я снова спросила:
– Мне повторить дважды?
– А, да! Поняла!
Эми, которая искоса поглядывала на меня, подошла к Эуту.
– Пойдемте вместе, Эут... милорд.
Казалось, она с трудом решилась на это обращение.
Поскольку в мальчике действительно текла кровь императора, я не стала делать замечаний по поводу обращения и не показала недовольства.
В конце концов, именно настоящая Офелия патологически ненавидела, когда Эута называли «господин Эут» или «Его Высочество принц».
Эми и несколько служанок поспешно повели Эута в отдельный дворец.
Он вполне мог дойти туда и сам, без сопровождения служанок, поэтому я уже собиралась направиться в свой дворец, когда...
– Что за внезапная прихоть?
Голос Шаны сзади остановил меня.
Да, я знала, что Шана не последует покорно за Эутом.
Обернувшись, я увидела Шану, смотревшую на меня так, будто я сумасшедшая.
Какая наглость.
Я была единственной в имперском дворце, кого называли «чёрной вдовой империи», и только Шана осмеливалась так со мной обращаться.
Если бы это был обычный роман, сейчас бы прозвучало: «Ты первая, кто осмелился так со мной разговаривать. Стань моей». Но...
Офелия ненавидела Шану за то, что та не знала своего места.
Настоящая Офелия, до вселения, терпеть не могла тех, кто не знал своего положения.
Шана смертельно ненавидела меня за то, что я убила её подругу.
Я не то чтобы не понимала чувств Шаны, но её постоянная дерзость вызывала скорее раздражение, чем понимание.
– Недовольна, что убила, недовольна, что оставила в живых – что мне с тобой делать?
Когда я ответила с видом полного раздражения и презрения, глаза Шаны сузились.
– Разве вы не обещали госпоже Ситаре? Что оставите господина Эута в живых вместо того, чтобы она умерла.
– Так я и не убила его.
Нет, я не издеваюсь. Правда. Я правда не убила его.
Когда я сказала это с лёгкой обидой в голосе, Шана откровенно рассмеялась с недоверием.
Её взгляд словно говорил: «Но ведь вы убьёте его в ближайшее время».
Устала. Потому что вспомнила своё первое вселение в Офелию.
Тогда я тоже делала всё возможное, чтобы их успокоить, и завоевать доверие Шаны было ещё труднее, чем Эута.
– Думай что хочешь.
Всё равно не поверит, сколько ни объясняй, что у меня не было таких намерений.
Мне надоело разгребать недоразумения.
– Думать ты можешь свободно, но лучше быть осторожнее с поведением, не соответствующим твоему положению.
Оставив позади Шану, которая смотрела на меня с ненавистью, я направилась к Лавандовому дворцу.
Когда император находится при смерти, только я могла вытащить Эута.
И никто не посмел бы осудить меня за это.
Сейчас именно я обладала всеми полномочиями императора, а о моём скверном характере знали все, кто работал во дворце.
В любом случае, раз уж я вытащила Эута, нужно было дать ему образование, подобающее члену императорской семьи.
Нужно было избавиться от его неопрятного вида, обучить этикету и элементарным вещам...
– И фехтованию его тоже нужно учить...
Фехтование или магия...
– Не хочу учить его ни тому, ни другому...
Я провела рукой по лицу.
Если научу его этому, в итоге он использует это, чтобы убить меня. С какой стати мне этого хотеть?
***
В розовом саду продолжался бранч.
Эут, видимо, ещё не освоивший как следует этикет императорской семьи, производил особенно громкий звон столовыми приборами.
– Этикету, похоже, ещё не учился.
Рука Эута, державшая вилку, дрогнула и опустилась.
– Да. Сегодня собираюсь найти учителя, – ответила стоявшая рядом Эми.
Шана и Эут не расслаблялись ни на секунду.
Вероятно, потому что не знали, когда прихоть Офелии вскипит, как кипящий суп.
Я искоса взглянула на Эута, который ёрзал, положив руки на колени.
Когда он выходил из башни, был похож на грязного котёнка, которого долго не мыли, но сейчас, вымытый и одетый, выглядел вполне прилично, как подобает знатному отпрыску.
Смуглая кожа и каштановые волосы достались ему от матери, а изумрудные глаза производили особое впечатление.
Если не считать цвета кожи и волос, чертами лица он был вылитый император.
– Что же ты не берёшь?
– Я плохо знаю манеры, боюсь стучать...
– Не собираюсь попрекать тебя за то, чему не учили. Ешь.
Вау, правда, это я сама говорю, но какая же мерзкая манера.
«Тебя просто не учили, так что всё в порядке. Не нужно так робеть» – вот что я хотела сказать.
Но когда слова проходили через уста Офелии, всегда получалось как-то странно.
Вот почему во второй раз меня четвертовали?
На эти слова Эут, косившийся на меня, снова взял столовые приборы.
Интересно, о чём думает эта маленькая голова.
Уж точно я не благодетель, вытащивший его из башни. Ведь это я же и заточила его туда, объект мести.
– Впредь, если не будет серьёзных причин, будем обедать вместе.
– А...
– Тебе приставят учителей по истории, экономике, гуманитарным наукам, математике и этикету. И будешь учиться фехтованию, как и положено принцу.
Позже он будет изучать и науку управления государством.
Если сейчас сказать об обучении императорскому искусству, это только усилит подозрительность, поэтому я пока промолчала об этом.
При слове «принц» все присутствующие служанки удивлённо ахнули.
Офелия всегда называла Эута «это», а сейчас фактически признала его принцем.
– Ты будешь жить во дворце Роз, где жила госпожа Ситара, и у тебя появятся служанки. Сколько тебе нужно?
– Н-нет, не нужно. Мне достаточно одной Шаны.
– Разве Шане одной не будет трудно управлять дворцом?
Кажется, он об этом не подумал, Эут тихо согласился.
Для жизни вдвоём проблем не будет, но если Шана одна будет управлять всем дворцом, она себя загоняет до полусмерти.
...Может, не давать ей служанок, пусть работает одна до изнеможения и умрёт?
Я покачала головой, отгоняя эту мысль. Это же мысли настоящей злодейки.
Такие мысли всегда приводят к проблемам.
Тихо и мирно. Прожить спокойно и хорошо умереть – вот цель этой жизни, такие мысли под запретом.
Если я трону Шану, Эут скажет: «Вы убили мою родную мать, и ещё убили мою вторую мать, Шану!» – и будет головная боль.
– Шана.
Вздрогнувшая Шана не ответила, только резко подняла голову.
– Отвечай.
– ...Да, Ваше Высочество.
– Скажешь Эми, сколько служанок нужно, и их назначат. О необходимых вещах и средствах на содержание дворца говори Эми.
– ...
– Отвечай.
– ...Да.
Шана ответила, стиснув зубы.
Ну конечно, причиной смерти госпожи Ситары стала я, но продолжать враждовать – это уже слишком, не находишь?
Хоть бы подумала: «Может, эта принцесса-чёрная вдова теперь образумилась и хочет жить по-доброму?»
Я не собиралась трогать Шану, но если она будет продолжать в том же духе, в конце концов мне придётся принять меры.
Не хочу провоцировать Эута, но если оставить Шану в покое, пострадает мой авторитет.
Я снова взяла нож.
– Фехтованию, Эут, ты начнёшь учиться, когда немного наберёшь вес и подрастёшь. Если захочешь учиться у конкретного рыцаря, смело говори.
– Д-да...
Эут, всё ещё боязливо поглядывавший на меня, взял вилку и нож.
Видимо, из-за того, что в башне его плохо кормили, лицо его было совсем худым.
Настолько исхудал, что не смог бы держать даже самый лёгкий меч.
Когда мы ели салат с лёгкой заправкой и хлеб, издалека приблизилась служанка Лавандового дворца Джейн и что-то прошептала Эми.
Лицо Эми побледнело, она неуверенно взглянула на меня и осторожно заговорила:
– Ваше Высочество.
Я кивнула, давая разрешение говорить, и Эми, долго наблюдавшая за моей реакцией, облизнула губы.
– К вам пришёл гость.
– Гость?
Кто? В это время ко мне не должен приходить никакой гость.
Я жевала салат и посмотрела на неё. Она неловко улыбнулась.
– Пришёл лорд Эрхардт.
В тот же миг я уронила нож и вилку.
Раздался звон, и удивлённый Эут моргнул.
– Какой Эрхардт?
Только не Кастен Калиман Эрхардт.
За время вселения и пяти возвращений ход событий всегда складывался по-разному.
Когда я действовала согласно оригиналу, было легче предсказать действия других персонажей.
Но когда я действовала совершенно иначе, чем в оригинале, поведение окружающих тоже полностью менялось.
Поэтому предсказывать было трудно, и всегда возникали странные переменные.
Как сейчас, с визитом лорда Эрхардта.
Не может быть. Не Кастен Калиман Эрхардт же.
В семье Эрхардтов столько сыновей.
– Пришёл лорд Кастен Калиман Эрхардт.
О, Господи. На этот раз Вы действительно решили сжечь меня на костре?
Что я такого сделала, что после четвертования теперь ещё и костёр?
Услышав имя того, кто превратил мой путь к цветам в дорогу к гильотине, я глубоко вдохнула.
Чтобы совладать с выражением лица, я крепко закусила нижнюю губу.
– Скажи, что меня нет.
– Что?
– Скажи, что я отсутствую. Что меня здесь нет.
Я посмотрела на Джейн, стоявшую позади Эми.
– Быстрее.
Из всех людей я меньше всего хотела встречаться с Кастеном Калиманом Эрхардтом.
– Скажи, что меня сейчас нет, а если придёт снова, передай, что я нездорова.
Это был первый раз, когда чёрная вдова Офелия говорила такое, поэтому все выглядели удивлёнными.
– Быстрее.
– А, да! Поняла!
Пока Джейн поспешно убегала, я смотрела на упавшие вилку и нож.
Даже если бы захотела поднять их, это было бы недостойно императорской особы, к тому же руки так дрожали, что я бы снова их уронила.
Не хотелось показывать такое жалкое зрелище в розовом саду при Эуте и даже Шане.
Когда я правой рукой пыталась унять дрожь левой, сидевший напротив Эут робко взглянул на меня и протянул свои нож и вилку.
– Возьмите мои, Ваше Высочество.
http://tl.rulate.ru/book/51122/18880413
Готово:
