Если бы чувства в этом мире можно было просто выключить по желанию – как было бы хорошо.
Если бы всё могло стать несуществующим, и её сердце сумело бы сразу отвернуться, то всем стало бы так легко. Но это было трудно.
Стоило хотя бы на мгновение ослабить внимание – и старые воспоминания захватывали ум. Когда девушка кусала губу, то только тогда понимала, что руки прекратили работу.
И-ии… опять странные мысли.
Нельзя позволять себя увлечь прошлым, которого уже не существует.
Она моргнула, стряхнула это и снова продолжила вышивать.
Камира так глубоко сосредоточилась, что дом стал казаться на удивление шумным.
Вдруг почувствовав неладное, девушка подняла голову – Рисдель подбежала, вся возбуждённая.
– Леди, Леди, лорд Бернхард пришёл. Выглядит так, будто он собирается сказать что-то серьёзное. Может, он пришёл с хорошими вестями…!
Она вырвалась вперёд почти шёпотом, но почти крича, и сразу стала всматриваться в лицо.
– Леди?
Лицо, полное радости, померкло, когда она увидела её выражение. Видя, как тускнеют голубые глаза, Камира поняла: у меня, видимо, было соответствующее лицо.
Она мягко привела лицо в порядок и тихо сказала:
– Не разводите лишнего шума, скажи им спокойно принять его в приёмной. Я тоже выйду.
Вот так – прийти вообще без предупреждения, будто мы какие-то близкие приятели.
В сердце промелькнула изворотливая мысль, но девушка моргнула и отогнала её.
Неестественно ненавидеть человека только потому, что помолвка расторгнута.
Моя ненависть для других выглядела бы странной и оторванной. Её нельзя показывать.
Она на миг посмотрела в зеркало.
Лицо было слегка бледновато, но ничего катастрофичного. В нём ни капли не читалось, о чём та думает.
Неплохо.
Камира приготовилась и пошла в приёмную.
Хотя она просила тишины, шаги слуг были полны волнения. Похоже, девки-служанки буквально распустили слухи по всем углам.
Я думала, что тогдашняя реакция – неплохой выход, но она дала неожиданный побочный эффект: служанки стали слишком меня любить.
Должны были держаться тяжело, а они грубо тревожились и суетились, как будто это их собственное дело.
Но как же можно строго отругать их за то, что они делают это от радости? Это было неловко.
Мама тоже просто сидит и смотрит, так что я не вправе выходить и ругать.
Тем не менее что-то в душе смягчилось – и ей стало спокойнее.
Как будто она была яйцом в гнезде – чувство устойчивости.
Возможно, он пришёл, чтобы закончить разговор и поставить точку.
Камира на мгновение расслабилась.
Бах!
Когда она, приветствуя Бернхардта, вошла в приёмную – он встретил ей пощёчиной.
Ах, так же, как прежде. В точности как в тот день.
В шоке глаза широко раскрылись, тело поплыло.
– Ты делаешь меня беспечным, а сама пытаешься убить Рейну? Это ли та вежливость, о которой говорят дворянки?
Её мгновенно вернули в прошлое, не оставив ни секунды на опомниться.
Камира сумела удержать шаткое тело, собрала блеск в глазах и, открыв их, увидела перед собой, как всегда, его, с глазами, которые сверкали злобно, словно он хотел сейчас же её проглотить.
– Почему? Почему ты так поступила? Разве ты не говорила, что отступишь? Ты хотела сделать меня беспечным? Ответь!
Голова закружилась. В голове всё смешалось, появилось тошнотворное ощущение – и мысли путались.
Рейна. Рейна. Рейна…
Что именно произошло – перестало быть важным.
Муж злился на неё из-за Рейны, и Камира, охваченная яростью, становилась ещё более жестокой, тощей, неистовой. Так выглядели их взаимоотношения: односторонние и «нормальные».
Ты ударяешь меня, как тогда, когда Рейна оказалась впутана в этот скандал.
Девушка сжала рот.
Покажу слабость? Я? Это я?
Как-то ухитрилась улыбнуться.
Я – Камира Армен?
Если Бернхард разозлится и действительно ударит меня – я умру.
Гнетущая, первобытная тяжесть от его фигуры и страх от столкновения с разгневанным зверем сковали её. Но признать это он не могла.
В глубине души – там, где не ведала даже сама девушка – нахлынула ненависть. Она подхлестнула её, подняла голову, заставила выпрямиться и даже улыбнуться в этой ситуации.
Увидев улыбку, глаза Бернхарда вспыхнули яростью. И когда он снова поднял руку – но она опередила его.
Камира взяла всю свою силу и всей мощью ударила по щеке.
Кто ты такой! Что ты вообще такое!
С губ Бернхарда полилась кровь. Опрометчиво пришедшее в себя выражение его глаз снова устремилось на неё. А она тихо улыбнулась.
Как будто механизм управлял телом, словно была марионеткой. Странное ощущение.
– Полагаю, здесь какое-то недоразумение. Я лишь вернула удар в той же мере. Сейчас не время для спокойного разговора – лучше уйдите.
Глядя на Бернхарда, она произнесла приказ холодным, безразличным тоном – сама чувствовала, как голос становится механическим.
Ненависть просачивалась изо всех щелей. Говорят, любовь и кашель невозможно скрыть – и это не всё.
Ненависть также неудобно прятать.
Больше не вынося этого человека – глядя на Бернхарда, Камира совершенно теряла терпение.
Она быстро выбежала из приёмной. Потом начала шататься, словно вот-вот упадёт.
Ей казалось, что сейчас вырвет. Сердце пылало, голова словно потемнела – было невыносимо.
Боялась, что горящая боль в груди пожрёт целиком.
Кто-нибудь, спаси меня. Я ведь едва получила новую жизнь – не хочу растрачивать её на эту мерзость.
Выключите, пожалуйста, этот отвратительный шум в моей голове.
Рейна, Бернхард. Я их ненавижу так сильно, что боюсь, это погубит меня.
Я могу жить счастливее. Я не хочу снова задыхаться в том доме, ненавидя лишь этих двоих.
Это ведь уже было, ведь правда? Значит, и прощать нечего – достаточно притвориться, что ничего не было.
И тогда эта жгучая боль в груди и скрежет зубов от ненависти можно считать несуществующими.
Но простить она не могла. Камира хотела, лучше сказать, попытаться вернуть всё в состояние небывшего, – но он разрушил всё.
Он отрыл всё заново.
Почему он такой жестокий? Почему он может быть таким бессердечным и жестоким без размышлений? На каком основании?
Не смогла удержать слёзы.
Без выражения, с пустым лицом, из одного глаза по очереди текли слёзы, капали на пол.
Вдруг взгляд упал на улицу. Девушка увидела маленькую карету, выходящую из ворот. В доспехе – серые волосы, крепкое телосложение. Это был Бернхард.
Неужели сейчас побежать и умереть в его руках? Если я – чужая, и умру в его руках, неужели мои родители любыми силами не отомстят ему?
Я смогу испортить ему жизнь.
Мысли в голове путались, казались убедительными и сотрясали её.
Отчаяние и ненависть охватили.
Глаза словно приклеились – не могла отвести взгляд от того, как он уезжает. Он был магнитом, созданным ненавистью.
Из кареты выпрыгнул кто-то и помчался ему навстречу. Чёрные волосы, дорогая одежда – должен быть его друг.
Внезапно тот друг поднял голову и посмотрел в её сторону. Лицо было далеко – трудно различить, но взгляд точно был направлен на Камиру.
Бернхард, заметив это, тоже хотел обернуться. Девушка отшатнулась от окна, зашаталась.
Если сейчас взглянет ему в лицо, не известно, что сделает.
Прежде чем терять остатки рассудка, я должна уйти.
Этим инстинктом самосохранения девушка отвернулась от окна.
Тогда послышался визг и звук разбитого – обернувшись, она увидела Ханну.
– Леди! Леди!
Ханна уронила то, что держала, и в панике бросилась к ней, побледневшая. Она облегчённо подхватила свою госпожу, её голос дрожал.
– Леди, волосы… Ах! Лицо… Лицо…
Её дрожащие руки накрыли лицо Камиры.
– Наша Леди что с лицом? Что с ним? Наша леди, волосы… Ах… и руки…
В её голосе слышался панический плач.
Это было странно. Плач Ханны медленно вернул Камиру в реальность.
Я здесь. Я в настоящем. Я в своём доме.
Как в безопасном яйце, в гнезде, которое мать охраняет.
Только тогда она пришла в себя. Девушка подняла правую руку в ответ на плач Ханны.
– Ау.
И вдруг жгучая боль заставила вскрикнуть и наклониться вперёд.
И в тот момент Камира вспомнила, как всей решимостью била Бернхарда по лицу.
Ах, скорее всего вывих локтя. Я била, вытянув руку.
Несмотря на всю эту сумятицу и боль, её лицо охватила улыбка.
– Ха-ха… ха-ха-ха… ха-ха-ха…
Я ударила наглое лицо. Какое же было его удивление. Я от души хлопнула ему так, что у него потекла кровь из губ.
Вспомнив это, ей было приятно: и пощёчина, и распухшая ладонь, и боль в локте – всё казалось смешным.
Если бы не была эта режущая боль в локте и половина лица, опухшая от удара, я бы смеялась до безумия.
Да, я хотела ударить Бернхарда.
Внезапно мечта сбылась. Неожиданно повезло?
Потом девушка, улыбаясь, сказала напуганной Ханне:
– Ханна. Приведи доктора. И позови кого-нибудь, кто поможет проводить меня в комнату.
Камира усмехнулась Ханне, которая смотрела тревожно и испуганно.
Не смотри на меня такими странными глазами. Я не сошла с ума. Я просто ответила ему тем же. И тут он удивлённо глядел на меня. Вот что мне показалось забавным.
Подумав снова, девушка чуть не рассмеялась, но голос получился хриплым и смешливым.
– Он подумал, что я не отвечу на удар? Какой забавный человек. Не правда ли, Ханна?
Приехавший врач сурово отчитал девушку.
– Вы не умеете правильно наносить удар, вы так размахиваетесь – в следующий раз у вас окончательно вывернет локоть. Ладонь распухла вдвое. И бить – причините только себе вред. В следующий раз призовите слугу, пусть он ударит. Или хотя бы таскайтесь с кнутом!
Продолжение в следующей главе….
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/49021/8141696
Готово:
