Сделав шаг вперёд, Цзян Байцзянь осознала, что монах в серой рясе собирается отвести их на седьмой этаж Храма Сикара.
Это было то самое место, где почивала Нирманакая Будды Церкви Кристального Сознания.
Если они войдут туда опрометчиво, то погибнут странной смертью!
Мышцы живота Цзян Байцзянь напряглись, когда она с силой отдёрнула занесённую правую ногу назад.
В то же время она выкрикнула низким голосом:
— Стойте!
Шан Цзяньяо среагировал почти одновременно с ней.
Его спина слегка выгнулась, когда он посмотрел на монаха в серой рясе тёмными, глубокими глазами.
Банальный человек!
Он немедленно применил способность «Банальный человек».
Получив предупреждение от Цзян Байцзянь, Лун Юэхун и Бай Чэнь подсознательно хотели остановиться, но не смогли преодолеть инерцию и споткнулись.
В этот момент Цзян Байцзянь — стоявшая на одной ноге и сумевшая сохранить равновесие — вытянула левую ладонь.
Шар серебристо-белой молнии стремительно расширился, пронзил воздух и ударил в туловище монаха в серой рясе.
Однако выражение лица монаха осталось деревянным; он даже не вздрогнул.
В его глазах не отразилось никаких перемен, словно его и не било током.
Точно так же «Банальный человек» Шан Цзяньяо не оставил на монахе никаких следов.
Тот сохранял молчаливую и застывшую позу, полуобернувшись, и не совершал никаких иррациональных действий. В мгновение ока зелёные глаза монаха вспыхнули странным сиянием.
Казалось, в его лицо были вставлены два семени бодхи, в которых сгустилась Связь Судьбы.
В полузабытьи Лун Юэхун обнаружил, что вернулся в компанию и женился на женщине согласно результатам распределения браков.
После этого его перевели на другую внутреннюю должность.
Он усердно трудился, чтобы содержать семью, состоящую из одного мужчины и двух женщин.
С возрастом его здоровье постепенно ухудшалось, но благодаря эффекту генетического усиления ему не приходилось часто посещать больницу.
Перешагнув порог в семьдесят лет, он по-настоящему познал старость, а также страх и беспомощность перед лицом приближающейся смерти.
Ещё печальнее было то, что его жена и старшая дочь в конце концов одна за другой заразились болезнью бездушных, а он мог лишь беспомощно наблюдать за этим.
Всевозможные страдания оставили след на его теле.
Он не мог не задаться вопросом: «Неужели страдания — вечный спутник человеческой жизни?»
На смертном одре он увидел мир, окутанный сиянием глазури.
Там росли густые деревья бодхи и высились величественные башни.
Золото, серебро, хрусталь, янтарь и прочие сокровища были повсюду, украшая многочисленные здания.
Там царили безмятежность и покой, не было ни голода, ни боли.
Лун Юэхун почувствовал, что это и есть предел его мечтаний, и сделал шаг навстречу этому миру.
Шан Цзяньяо превратился в зверя.
Он то выл, то кусал других животных, проводя свою короткую жизнь в тумане беспамятства.
В конце концов, постарев, он стал добычей других хищников и послужил им трапезой.
Сквозь боль от укусов в его сознании прозвучал голос: «Разве такого облика ты желаешь?»
В своём видении Шан Цзяньяо увидел классную комнату — детей и звуки лекции.
Он невольно запел: «Бай Сучжэнь у подножия горы Цинчэн, тысячу лет совершенствовала это тело в пещере, а-а, а-а... Прилежно постигала Дао, дабы обратиться в человека…»
В этот момент учителя и дети в классе, казалось, замерли в оцепенении.
Затем Шан Цзяньяо вошёл внутрь.
Бай Чэнь стояла в пустоши, сжимая в каждой руке по «Ледяному мху» и «Юнайтед 202».
Она бежала и стреляла без остановки, сражая бандитов пустошей, кочевников и Подлюдей, пытавшихся напасть на неё.
Кровь хлестала фонтаном, окрашивая землю в красный цвет.
Резкое зловоние ударило Бай Чэнь в нос.
Казалось, такая жизнь будет длиться вечно.
День за днём, год за годом Бай Чэнь пребывала в бесконечных сражениях и убийствах.
Это наполняло её гневом и изнеможением, пока в момент секундной неосторожности в неё не попала пуля.
Бах!
Бай Чэнь почувствовала острую боль во всём теле и одновременно — радость от долгожданного освобождения.
Однако у неё было смутное предчувствие, что она снова вернётся к жизни, чтобы продолжить бегство и убийства.
Нет... В этот миг она увидела город.
Он был невелик, но полон спокойствия.
Здесь царил порядок, и люди перестали безумно истреблять друг друга.
Бай Чэнь поджала губы и в нетерпении бросилась внутрь.
Цзян Байцзянь оказалась в лаборатории.
Каждый день она была поглощена экспериментами и радовалась полученным результатам.
Там не было голода.
Она никогда не болела и не знала усталости — в её жизни были лишь сосредоточенность и отрешённость.
Но внезапно она начала стареть.
Её тело стало нечистым, а разум — беспокойным.
Из этого состояния не было выхода, пока она не оказалась на пороге смерти, готовая погрузиться в вечную тьму.
Она боролась изо всех сил, не желая вот так просто терять сознание и всякое чувство мира.
Наконец её рука коснулась двери.
За этими чёрными дверями, открывающимися наружу, земля была плодородна, а солнце светило ярко.
Там не было ни голода, ни монстров, ни инфекций, ни болезней, ни старости.
Цзян Байцзянь, перебирая руками, изо всех сил пыталась проползти в эту дверь.
«Шесть Миров Перерождения и Существования!»
Шесть Миров Перерождения и Существования снизошли одновременно!
Страдания людей, неразумность животных, ярость асуров и упадок небожителей.
Четверо членов Старой Оперативной Группы сделали один и тот же шаг, каждый по-своему, и поднялись по лестнице на седьмой этаж.
Они поднимались ступень за ступенью и вскоре ступили в тихий пустой коридор седьмого этажа.
В этот момент разум Шан Цзяньяо дёрнулся.
Его мысли перескочили, когда сменилась личность.
К нему словно вернулась ясность, и он подсознательно обернулся, чтобы посмотреть на лестничную клетку.
Монах в серой рясе стоял там с посиневшим лицом и высунутым языком — в какой-то момент он задохнулся.
Глухой удар!
Монах тяжело рухнул на лестницу и скатился на две-три ступени вниз.
С его смертью действие Шести Миров Перерождения и Существования развеялось.
Цзян Байцзянь, Лун Юэхун и Бай Чэнь в замешательстве замерли и устремили взгляды на источник шума.
И тогда они увидели труп.
Они увидели, как монах в серой рясе, который проигнорировал эффект «Банального человека» и удар током высокого напряжения, превратился в мертвеца.
На теле покойного, помимо многочисленных ожогов от электрического тока, были видны лишь признаки удушья.
В этот миг первой мыслью, промелькнувшей в голове Лун Юэхуна, была: «О нет, он покончил с собой, чтобы подставить нас...»
Что же касается того, почему это было самоубийство — просто рядом больше никого не было.
Оправившись от шока, Цзян Байцзянь огляделась и выпалила:
— Это седьмой этаж?
— Теоретически, да. Если только мы не проскочили ещё один пролёт и не оказались на восьмом, — ответил Шан Цзяньяо.
Однако в Храме Сикара не было восьмого этажа.
Мы добрались до седьмого этажа?
Мы оказались на седьмом этаже, сами того не заметив?
Тело Лун Юэхуна внезапно напряглось.
Седьмой этаж Храма Сикара не был гостеприимным местом.
За исключением немногих избранных, все вошедшие сюда умирали таинственной и безмолвной смертью!
Монах в серой рясе, который привёл их сюда, уже задохнулся в хорошо проветриваемом коридоре!
Бай Чэнь тоже была на взводе и прямо сказала:
— Нам нужно уходить, немедленно!
Как только она закончила фразу, по коридору пронёсся порыв ветра.
Среди завывающего эха дверь одной из комнат рядом со Старой Оперативной Группой скрипнула.
Стук!
Дверь распахнулась наружу и с грохотом ударилась о стену.
При тусклом свете с обоих концов коридора участок без ламп превратился в мешанину расплывчатых теней.
Цзян Байцзянь увидела, что открывшийся проём был глубоким и тёмным, словно способным поглотить любой свет.
— Слева это должна быть третья комната, — озвучил свои наблюдения Шан Цзяньяо.
Храм Сикара, седьмой этаж, третья комната... Разве не на это намекал дверной молоток?
Лун Юэхун едва не вскрикнул.
Он не знал, не поздно ли ещё бежать, но чувствовал, что это единственный выход.
Бай Чэнь чувствовала то же самое.
Она понимала, что оставаться здесь надолго нельзя.
В мгновение ока они словно почувствовали какой-то призыв.
Казалось, в той комнате было что-то, что звало их, и это явно пошатнуло их решимость бежать.
Они не бросились сразу к лестнице, а остались стоять на месте.
— Иди сюда...
— Иди сюда...
— Иди сюда...
Протяжный голос невнятно зазвучал в сердцах четверых участников Старой Оперативной Группы.
— Ой-ой, ни за что! — Шан Цзяньяо применил «Банального человека» на самом себе.
Он не забыл воздействовать и на Цзян Байцзянь, Лун Юэхуна и Бай Чэнь, чтобы они могли сопротивляться зову.
— Я остаюсь здесь. Я никуда не пойду! — выкрикнул Лун Юэхун.
В своём «банальном» состоянии он не желал ни откликаться на зов, ни спасаться бегством.
Реакция Цзян Байцзянь была схожа с реакцией Шан Цзяньяо.
Она взяла себя в руки и скомандовала низким голосом:
— Отступаем к лестнице.
Прежде чем она успела договорить, открытую дверь словно толкнула невидимая сила, пытаясь закрыть её.
Вой ветра усилился, и закрытие двери заметно замедлилось.
Когда тёмно-красная деревянная дверь уже почти захлопнулась, с трудом раздался хриплый голос, который, казалось, не звучал много лет.
— Хольм... Хольм...
Бах!
Дверь полностью закрылась, отсекая все звуки.
Из песни «Бай Сучжэнь у подножия горы Цинчэн», оригинальная исполнительница — Чжуан Хуэйжу.
http://tl.rulate.ru/book/48559/9578738
Готово:
