Глава 56.
*****
Слухи о появлении героя заставили Сына Неба действовать. Точнее, те, кто получил приказ Императора, начали выдвигаться туда, где находился Эван.
В отличие от них, порождения тьмы, способные мгновенно перемещаться в нужное место, то и дело пытались напасть на Эвана, но, как и говорил Луадан, они не могли даже приблизиться к нему. Все из-за той вещицы, которую достал Йоан.
Никс прекрасно знала, что это за вещь. Ведь это именно ведьма дала ее Эвану. Как механизм, который должен был сцепить шестеренки судеб Эвана и Йоана, и как предохранитель на всякий непредвиденный случай.
В тот день, когда ведьма впервые встретила рыцарский орден во главе с Йоаном, эта вещь, окутавшая Лес Ведьмы и отогнавшая монстров, по логике вещей не должна была снова проявить такую силу, но по какой-то причине она отлично справлялась со своей задачей.
По этому Никс смогла понять, что Йоан точно знает, что это за предмет.
Он оставил Эвана при себе не просто потому, что узнал выгравированные на ней узоры или символы. Он использовал эту вещь, чтобы подготовиться к тому моменту, когда Эван пробудится и в конце концов проявит себя как герой.
Подобно тому, как ведьма вложила туда талисман, реагирующий на силу Эвана, он, похоже, создал талисман, образующий своего рода защитный барьер, сквозь который не могла проникнуть тьма, и активировал его, используя заключенную в вещи силу.
Возможно, с этим талисманом ему помог шаман Нериато, но куда больше поражало то, что Йоан знал об этой вещи во всех подробностях.
Проницательность этого человека, раскусившего, что само существование ведьмы было результатом того, что из нее сделали жертву Императора, превосходила все, что знала Никс. Кроме того, он обладал невероятными познаниями о давно забытом прошлом.
И поскольку такие вещи нельзя было узнать просто по собственному желанию, Никс пришла в голову мысль, что, возможно, он не просто командир рыцарей.
– Что же это за вещь...
Эван был занят тем, что разглядывал вещицу со всех сторон, словно вновь удивляясь предмету, от которого исходила энергия, похожая на ту силу, которую он использовал сам. Еще совсем недавно, когда ведьма прогоняла его, он не мог скрыть рану в глазах, а теперь выглядел так, будто ничего и не было, отчего Никс стало не по себе.
Мысль о том, что, возможно, Эван пострадал не так сильно, как думала Никс, вызывала у нее и радость, и горечь. И ей снова пришлось осознать, насколько эгоистичной и жестокой была ведьма, думая подобным образом. Прекрасно зная, что жадность не имеет границ, Никс старалась сдерживать себя, но эти мысли все равно то и дело всплывали, что было поистине жалко.
Йоан, казалось, не придавал особого значения недоумению Эвана и просто приказал ему собирать вещи. Эван небрежно бросил вопрос, на который не обязательно было получать ответ:
– Планируете выдвигаться в следующее место?
– Нет, охота окончена.
Глаза Эвана округлились. Сильно удивившись столь неожиданному ответу, он некоторое время стоял в оцепенении, а затем, подойдя к Йоану, спросил:
– Охота окончена? Разве нам не предстоит еще долгий путь?
– Охотник превратился в добычу и даже не осознает этого. Разве можно с такой тупостью где-то называть себя охотником?
– А?
Вскоре Эван понял смысл слов Йоана и, усмехнувшись, произнес:
– О чем вы беспокоитесь? Теперь я тоже могу управлять светом. С этой силой я смогу уничтожить всех нападающих монстров.
Но лицо Йоана оставалось напряженным. Сухим голосом он ответил:
– Охотники, которые целятся в тебя, могут оказаться куда опаснее, чем я предполагал. И...
Йоан пристально посмотрел в полные недоумения глаза Эвана и продолжил:
– Твое место не здесь.
Эван, словно желая получить больше объяснений, не мог отвести взгляд от Йоана, который уже резко отвернулся, но тот лишь пробормотал себе под нос, собирая вещи:
– Хоть это и произошло раньше, чем я думал, нужно постепенно готовиться... Похоже, какое-то время я буду очень занят.
Никс осознала, что тоже будет занята. Война все еще не утихала, и одного лишь наблюдения за ситуацией и попыток ею управлять было более чем достаточно, но теперь ей придется таскаться не только за Эваном, но и за Йоаном. Ведьме нужно было выяснить, о чем он думает и к чему готовится.
Думает ли Йоан о том же, о чем и ведьма? Или же он планирует помешать?
И если он собирается мешать, что Никс должна делать?
Вскоре прибыли люди, посланные из Императорского дворца. Йоан без сопротивления сел в их карету. Шаман Нериато последовал его примеру. Вслед за ними в карету сел и Эван, на лице которого смешались растерянность и тревога.
Поскольку командир временно отсутствовал, оставшимся членам ордена и ученикам ничего не оставалось, кроме как ждать.
Никс посмотрела на то, как они их провожают, а затем проникла в карету. И вместе с Йоаном, Эваном и Нериато начала свой путь к Императорскому дворцу.
Путешествие туда прошло без происшествий. Вещь, создающая защитный барьер от тьмы, была зажата в руке Эвана, и ее сила не иссякала. Никакая тьма, кроме самой ведьмы, не смогла бы даже приблизиться к этому месту.
Проблемы начались, когда они въехали на территорию Императорского дворца. Никс не могла приблизиться к месту, где находился Император. Точнее, приблизиться она могла, но, войдя туда однажды, не смогла бы выбраться.
Причина, по которой Император не покидал это место, была ясна. Там ему не был страшен ни один враг, включая Никс.
И все же было удачей, что благодаря Луэлле, последовательнице Умбры, которая проникла во дворец под покровом хаоса, ведьма смогла узнать хотя бы пути, пролегающие вокруг Дворца Небес.
Как бы ни был защищен Дворец Небес, по прошествии столь долгого времени сила высеченных там заклинаний неизбежно слабела. Император наверняка находился в самом надежном месте и держал все предметы, наделенные силой, при себе.
Это означало, что места, куда могла приблизиться Луэлла, использующая силу тьмы, находились вне зоны их влияния. Туда же могла проникать и Никс.
И если пройдет еще немного времени, Луэлла в конце концов сможет вычислить точное местонахождение Императора. Если она будет отмечать доступные ей места и сужать круг, его укрытие будет раскрыто.
Поэтому Никс не было нужды торопиться. Вот только ее раздражало то, что она не могла узнать, о чем будут говорить Император, Йоан, Нериато и Эван там, куда ей был закрыт доступ. И это чувство лишь усиливалось по мере того, как затягивалось время пребывания Эвана во Дворце Небес.
Никс нервно ждала Эвана и лишь спустя долгое время, увидев, как он выходит из Дворца Небес, быстро последовала за ним. По какой-то причине атмосфера стала ледяной. И Эван, и Йоан, и Нериато хранили молчание, обмениваясь тяжелыми взглядами.
Троица села в карету.
Неужели Император не поверил Эвану? Или на то была какая-то другая причина?
Однако карета не покинула пределы замка, а остановилась перед другим дворцом, расположенным неподалеку от Дворца Небес. Из нее вышли только Эван и Нериато. Карета с Йоаном снова направилась за пределы стен, а оставшиеся двое, следуя за провожатым, вошли во дворец.
Внутри было пусто, словно здесь уже давно никто не жил. И тут Никс вспомнила. В отличие от прошлых времен, сейчас в этом огромном и роскошном дворце проживало не так уж много людей. Император, дороживший собственной жизнью и видевший во всех врагов, своими собственными руками лишил жизней даже своих детей.
Она вспомнила, что Сын Неба заперся во Дворце Небес, а остальные строения, за исключением Центрального дворца, больше похожего на свинарник, почти пустовали.
Где-то среди бесчисленных больших и малых дворцов, раскинувшихся вокруг Центрального, наверняка еще жили принцессы, но, скорее всего, это были те, кто, подобно принцессе Херейне, не желал связываться с аристократией, или старики, доживавшие свои дни в ожидании смерти.
Обычно такие безжизненные дворцы забрасывали, предпочитая оставаться в центре, где кипела жизнь и царил шум.
Но сейчас даже это было затруднительно. Аристократы, привыкшие есть, пить и веселиться, были слишком заняты войной, чтобы посещать Императорский дворец. А в тот день, когда они все же вернутся, они вполне могли привести с собой армию мятежников. Возможно, было бы лучше надеяться, что они не придут вовсе.
Долгое время эхом отдавались лишь шаги Эвана, Нериато и их провожатого, пока, наконец, эту пустоту не нарушил голос:
– Отныне вы будете жить здесь. Сказали, что пришлют служанок вам в услужение, так что если вам что-то понадобится, передавайте через них. Большую часть необходимого они, скорее всего, принесут сами.
Он слегка поклонился и повернулся, чтобы уйти, но вдруг, словно о чем-то вспомнив, добавил:
– Ах да, по возможности не приближайтесь ко Дворцу Небес. Если, конечно, вам дорога жизнь. Если у вас будут дела в Центральном дворце, просто попросите служанку проводить вас. А теперь отдыхайте.
Тогда Эван, словно тоже вспомнив о чем-то, окликнул его:
– Как долго мне нужно здесь оставаться? И что мне здесь делать?
Тот ответил со странной улыбкой, в которой смешались вежливость и высокомерие:
– Сын Неба приказал лишь сопроводить вас сюда. Поэтому вам следует оставаться здесь, пока не поступят иные распоряжения от Императора. И...
Он сделал небольшую паузу, а затем с еще более широкой улыбкой произнес:
– Не имеет значения, что вы будете делать. В этом дозволенном месте вы можете ничего не делать, а можете делать все, что угодно. Все, кто прибывал в Императорский дворец, до сих пор поступали именно так.
Закончив говорить, он поспешным шагом удалился.
Только тогда Никс начала немного понимать суть происходящего. Сын Неба дорожит своей жизнью. Настолько, что не доверяет даже собственным детям.
Так разве мог он поверить появившемуся из ниоткуда герою и доверить ему свою спину? Кто знает, что это за человек и на что он способен. Хотя он и оставил героя при себе из-за слухов, что только тот может уничтожить ведьму и тьму, он явно собирался еще немного понаблюдать за ним.
В какой-то степени это было ожидаемо. Скорее, Никс даже не предполагала, что героя оставят во дворце, поэтому нынешняя ситуация ее только сбивала с толку.
Вот какими они были. Будь он хоть героем, хоть самим светом – если он не приносил выгоды, а только вред, от него без раздумий избавлялись. Если бы не те слухи, силу Эвана сочли бы огромной угрозой и закопали бы его еще до того, как он успел бы вырасти.
Йоан, который привел его к Императору, определенно был умен. Он понимал, что сам является оградой, и осознавал, что Император сыграет роль еще большей защиты.
Император пока что сохранит жизнь Эвану, который может быть ему полезен. Но если кто-то из других аристократов положит на героя глаз или сочтет его фактором нестабильности, было неизвестно, когда и как они нанесут удар. Ведьма была не единственной, кто собирался охотиться на Эвана.
– Да что все это значит? Я требую объяснений!
Внутри дворца, где после ухода провожатого на какое-то время повисла тишина, раздался голос Эвана. Он протянул Нериато вещь, которую дала ему Никс, и спросил:
– Ты носил эту вещь при себе, даже не зная, что это такое? Значит, она не твоя?
Эван на мгновение вздрогнул, словно осознав свою ошибку, крепко сжал губы, а затем снова заговорил:
– Нет, она моя. Мне ее отдали. Но мне ничего не рассказывали об этой вещи. Сказали лишь, что она моя и я должен держать ее при себе. Что это такое? И что за разговоры о дворцовых шаманах и шаманах божественного направления?
Похоже, как и предполагала Никс, эта вещь проявила огромную силу во время их встречи с Сыном Неба. Видя, как Эван, который до этого момента даже не знал, что это за предмет, и не особо интересовался им, теперь так настойчиво требует объяснений, становилось ясно: он наконец-то понял, что это вещь непростая.
Нериато, не отрывая взгляда от предмета в руке Эвана, заговорил:
– Я как-то уже говорил. Шаманов было много, но тех, кто принадлежал к божественному направлению, было всего двое. Они управляли светом и использовали удивительную силу исцеления, благословения и очищения.
– Это я тоже знаю. Но какое отношение все это имеет к этой вещи?
Нериато прищурил глаза, которые обычно казались полузакрытыми из-за обвисших век. Из-за этого выражение его лица резко изменилось. Цокнув языком, он продолжил:
– Ты ничего здесь не почувствовал?
– Почувствовал? Что...
Вдруг Эван, словно что-то осознав, с растерянным лицом замолчал. Нериато еще сильнее зацокал языком. Он даже не пытался скрыть нахмуренного выражения, словно его ученик, которому еще предстоял долгий путь, вызывал у него жалость.
– То, что люди продолжают вспоминать Эпоху Славы – то самое мирное и прекрасное время, – также означает, что сила шаманов божественного направления была огромна. Ты ведь тоже наверняка это почувствовал. Божественные заклинания, оставшиеся во Дворце Небес. Один из двух божественных шаманов скрыл свое лицо и посвятил себя передаче любви богини, а другой остался в Императорском дворце и бросил все силы на защиту этого места и всей страны. Эта вещь – его знак. Предмет, подтверждающий статус дворцового шамана, на котором на всякий случай высечено заклинание такой сложности, что обычный шаман не сможет его даже прочесть. Мне тоже пришлось изрядно попотеть над его расшифровкой, так что это драгоценная вещь, которая едва не оказалась погребена под тяжестью лет и забыта миром.
Сильно удивившись, Эван широко распахнул глаза, его взгляд заметался. Нериато, не замечая состояния Эвана, уставился вдаль и забормотал себе под нос:
– Тот человек, который дал тебе эту вещь, несомненно, был связан с дворцовым шаманом. Возможно, ты его прямой потомок. Иначе трудно объяснить, как ты способен управлять светом. Йоан думает так же, поэтому и держит тебя при себе.
Эван, со сложным выражением в глазах несколько раз сглотнув, с трудом раскрыл рот:
– Поче... му? Зачем он держит меня при себе?
– Потому что твоя сила может оказаться единственной надеждой вновь воссоздать ту Эпоху Славы.
Эван застыл в оцепенении, глядя на Нериато, а затем медленно перевел взгляд на вещь, которую держал в руках. Он знал, что является героем. Нет, он должен был знать это. Даже если он забудет саму ведьму, он не должен забывать того, что она ему сказала.
Он не должен был забывать, что является героем, который изгонит тьму.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://tl.rulate.ru/book/45975/16264654
