Мое сердце забилось быстрее, чем раньше, когда он сказал про эту свалку, которая была единственным ключом к делу графа.
— Конечно, нам придется разобраться, точно это или нет, но мы работаем над проектом, связанным с реликвиями, поэтому я надеюсь, что мы получим хорошие результаты, — задумчиво пробормотал граф.
Я уставилась на него встревоженными глазами. Судя по выражению его лица, он выглядел так, словно уже делил шкуру неубитого медведя.
В моей голове раздался предупреждающий звук.
Я должна была как-то уберечь своего отца от этого бизнеса.
Я спросила с наивным видом, чтобы сначала выяснить, кто сообщил о свалке:
— Кто тебе это сказал?
— А? Что ты собираешься делать с этой информацией?
— Просто так спрашиваю. Кто это был?
— Сегодня тебя очень интересует работа твоего отца. Что ж, мне следует рассказать тебе все позже, не так уж плохо быть в курсе всего.
Мои глаза заблестели, когда граф заговорил, довольно улыбаясь.
«Ну же, давай», — я мысленно умоляла его назвать мне имя.
Через какое-то время он бросил:
— Это священник Борис.
Борис.
Неудивительно, что ты мне не понравился с первой встречи!
Ты стал опасностью для всей моей семьи!
Получается, то, о чем Борис только что попросил графа подумать, было связано с этим бизнесом.
Неудивительно, что Борис, который раньше мной не интересовался, лично пришел в приемную и начал отвешивать мне комплименты.
Все это было попыткой заставить дворянина отправиться на свалку реликвий или что-то в этом роде.
Я сжала кулак, мои глаза вспыхнули.
Теперь, когда я нашла виновника, мне нужно было поторопиться и убедиться, что мой отец не затеял бесполезный бизнес.
— Вы здесь, граф.
Как раз вовремя, Кассис появился на террасе. И поэтому граф больше не упоминал свалку.
***
Снегопад, судя по всему, не прекращался, что дало мне возможность разобраться с Борисом.
Как же мне удержать его подальше от моего отца?
Сегодня я прослежу за Борисом, чтобы найти его лазейку.
Граф Монстера не сдвинется с места, пока я все не проверю.
Был вариант попробовать доказать, что на свалке реликвий не было ничего стоящего, или же я могла подорвать доверие к Борису, испортив его репутацию.
Первое сделать было слишком сложно, поэтому я планировала заняться вторым.
Я устроила тайную слежку за Борисом и тщательно сортировала полученную информацию.
Хотя его репутация была неплохой, я несколько раз подтверждала обстоятельства получения взяток.
Но на этом все. Больше никаких серьезных грехов за ним не водилось.
Этого было недостаточно.
Обнаруженные нарушения были спорными только с точки зрения его служения в храме, это не стало бы решающим фактором для графа Монстеры, бизнесмена.
На самом деле, было бесполезно сообщать о таком маленьком проступке, потому что это именно мой отец дал ему денег.
Жаль, что мне не хватает свободны передвижения для дальнейших наблюдений...
Обычно было нетрудно отследить деятельность Бориса, поскольку я каждый раз покидала Кассиса под предлогом прогулки.
Но когда Борис входил в часовню, проследить за ним было невозможно.
Это было место, куда могли входить только священники.
Почему-то я надеялась, что найдется способ проникнуть туда, но это было не так, потому что посторонние никак не смогут туда войти.
Еще один впустую потраченный день?
Я глубоко вздохнула от уныния, обернулась и столкнулась с кем-то.
— А?
Я широко раскрыла глаза из-за человека, стоявшего передо мной.
Небесно-голубые волосы блестели на солнце. В отличие от прошлого раза, его золотистые глаза сияли.
Водянистый мальчик заметно вздрогнул, как только увидел меня.
Его глаза дрожали, как будто он не ожидал встретить меня снова.
Я подошла к нему и попыталась притвориться, будто знаю его, а он вдруг позвал меня дрожащим голосом. И казался при этом очень удивленным.
— Фея?
Проклятье! Пожалуйста, только не фея!
На мгновение я конечно обрадовалась, снова услышав слово «фея» из его уст, но, тут же скривив лицо, сказала:
— Меня зовут Эвелин.
— О, п-простите...
Глаза мальчика расширились, и он потянул меня за колонну.
Что такое?..
Когда я взглянула туда, куда был направлен взгляд мальчика, то увидела двух разговаривающих друг с другом священников.
Вскоре эти двое исчезли в коридоре, куда вошел Борис.
Мальчик долго держал меня в своих объятиях, даже когда они вошли.
— Я думаю, они уже ушли. Не мог бы ты немного отодвинуться? — спросила я, глядя на его руку на моем плече.
— Ой! Я… я сожалею, что прикоснулся к вам, извините! — мальчик поднял руки и попятился.
Это была преувеличенная реакция, как будто он прикоснулся к чему-то, к чему не должен был прикасаться.
Смущенная чрезмерной реакцией, я нервно откашлялась. Я задала вопрос, который давно меня интересовал:
— Так как тебя зовут?
— Простите? Меня?
Мальчик уставился на меня так, словно услышал неожиданный вопрос.
Его золотистые глаза были похожи на глаза Фасолинки, поэтому я не сводила с него взгляда.
— В прошлый раз я собиралась спросить, как тебя зовут, но ты убежал.
— Мне очень жаль...
— Мне нужно не извинение, а имя.
Я по привычке оборвала мальчика на повторных извинениях.
Я чувствовала, что у меня вот-вот лопнет терпение, потому что он говорил, что сожалеет буквально в конце каждого предложения.
Мои решительные слова заставили мальчика медленно разинуть рот от удивления.
http://tl.rulate.ru/book/45778/4085377
Готово:
