— Матушка, что ты делаешь? — Спросил Тяньи, и в его голосе явственно слышалась смертельная усталость.
— Смотрю на тебя, — ответила Мэнфэй так непринужденно, словно это был самый естественный ответ в мире.
— Ты смотришь на меня всю последнюю неделю, не отрываясь ни на миг. Зачем?! — Тяньи не выдержал и к концу фразы почти сорвался на крик.
— Я провожу с тобой время, — вновь отозвалась Мэнфэй. Последнюю неделю, стоило ей освободиться, она неотступно следовала за Тяньи, глядя на него не мигая. А учитывая, что официальных обязанностей у нее не было, это происходило практически постоянно.
— Я почти уверен, что «проводить время» подразумевает нечто большее, чем просто пялиться на меня, — пробормотал Тяньи себе под нос. Это продолжалось не только днем, но и по ночам. Из-за этого Тяньи за всю неделю толком не сомкнул глаз.
С другой стороны, его раны затянулись – отчасти благодаря помощи Мэнфэй, отчасти потому, что сам Тяньи отчаянно пытался занять себя чем угодно, лишь бы отвлечься от пристального материнского взора.
— И что же мне тогда делать? — Спросила Мэнфэй, услышав его бормотание.
Тяньи запнулся, не ожидая, что она его услышит. Помолчав, он произнес:
— Обычно люди делают что-то вместе. Не «я», а «мы».
— Тогда что нам следует сделать вместе? — Уточнила Мэнфэй.
Тяньи задумчиво потер подбородок. А что он вообще когда-либо делал с Мэнфэй? Поразмыслив, он понял, что почти все их общение так или иначе вращалось вокруг культивации. Если не считать того откровенного разговора несколько месяцев назад, их самая долгая беседа случилась, когда Мэнфэй наставляла его в практике.
— Поесть вместе? — Неуверенно предложил Тяньи.
— Я не принимала пищу более сотни лет, — последовал ответ.
— Прогуляться? — Спросил Тяньи. Мэнфэй на мгновение задумалась и кивнула.
Так они вдвоем спустились с Нефритового Пика. Но, не считая старейшин, которые приветствовали Мэнфэй перед уходом, все ученики лишь наблюдали издалека, не смея приблизиться. Тяньи к такому уже привык, но Мэнфэй источала столь сокрушительное давление, что у чужаков сердца пускались вскачь – особенно у тех адептов, что были наслышаны о легендах, связанных с ней.
Хуже всего было то, что Тяньи никак не удавалось завязать нормальный разговор. Стоило ему спросить о ее хобби, Мэнфэй отвечала: «культивация». Стоило спросить, что ей нравится, и она говорила: «ты».
В итоге всё снова свелось к тому, что Мэнфэй просто шла рядом, не сводя с него глаз. Не выдержав, Тяньи повел их обратно на Нефритовый Пик. По пути он заметил миловидную, хрупкую на вид девушку, которая смотрела на них не отрываясь. В обычных обстоятельствах он бы не обратил на нее внимания, но ее взгляд был слишком явным и пылким, что заставило Тяньи запомнить ее.
Вернувшись после этого изнурительного испытания, Тяньи буквально растекся по креслу, словно в его теле не осталось ни единой кости. Но Мэнфэй по-прежнему стояла рядом и смотрела на него, не моргая!
Наконец, словно хватаясь за соломинку, Тяньи спросил:
— А чем ты занималась со своим учителем?
Тяньи не пытался намеренно выведывать детали прошлой жизни Мэнфэй. Но из обрывков разговоров он знал, что наставница была для его матери кем-то вроде приемного родителя.
Мэнфэй отвела взгляд и подперла подбородок рукой, погрузившись в раздумья. Со дня гибели наставницы она старалась не воскрешать эти образы в памяти. Каждый раз, когда она это делала, в груди возникало удушающее чувство.
Но сейчас, хотя тяжесть никуда не делась, она уже не была столь болезненной. Вспоминая те дни, Мэнфэй ощутила горько-сладкий привкус былого.
— Учитель… она часто звала меня пробовать чай, который сама заваривала.
— И ты научилась? — Спросил Тяньи.
Мэнфэй покачала головой, продолжая перебирать воспоминания.
— Иногда она забирала меня из секты, мы гуляли по улицам и наблюдали за смертными. В другой раз она могла без всякой причины накупить мне платьев. О, однажды она взяла меня на рыбалку. Но в итоге там объявился демон, так что мы просто его убили.
Тяньи лишился дара речи. Ему захотелось было предложить тоже сходить на рыбалку просто смеха ради, но он вовремя одумался. Он только-только восстановился и не хотел искушать судьбу.
— О, младшая сестра.
— Даои.
Тяньи и Мэнфэй заговорили одновременно. К ним приближалась Даои.
— Я не вовремя? — Спросила Даои, почувствовав повисшее в воздухе напряжение. — Мне зайти позже?
— Нет, ты как раз вовремя! Точнее… пожалуйста, останься! — Тяньи почти взмолился.
— Вот как? — Даои перевела взгляд на Мэнфэй. — Учитель, мне кажется, скоро я смогу перейти на стадию Духовного Горнила.
— Это довольно скоро, — заметила Мэнфэй. Но, поразмыслив, она поняла, что Даои, вероятно, помогло созревание Суверенного Лотоса Девяти Инь.
Одного лишь аромата этого лотоса было достаточно, чтобы практики низких рангов получили колоссальную пользу. Простого вдоха хватало, чтобы исцелить и укрепить душу учеников на стадиях Сбора Ци и Заложения Основ. Но это были лишь поверхностные эффекты.
Секте Мимолетного Тумана пришлось переселиться из-за этого артефакта, и если не считать вынужденного бегства из-за конфликта Бессмертных Монархов и Императоров, они извлекли огромную выгоду. Те, кто вдыхал благоухание цветка, теперь имели повышенные шансы на развитие своего потенциала. Даже глава секты Юнь ощутил на себе его влияние.
Тяньи, впрочем, не почувствовал ничего особенного.
С Даои всё было иначе. Поскольку ее техника культивации была совершеннее, она получила даже больше преимуществ, чем вся Секта Мимолетного Тумана. Доказательством служило то, что она уже достигла пика стадии Духовного Алтаря.
Мэнфэй не стала отговаривать ее, лишь спросила, уверена ли та в своих силах. Даои кивнула.
— Хорошо, я присмотрю за тобой.
На этом краткий диалог исчерпал себя, и вновь воцарилась неловкая тишина.
— Чем вы двое занимались до моего прихода? — Спросила Даои. Она хотела уйти, но умоляющий взгляд Тяньи не давал ей этого сделать.
— Думали, как бы нам провести время вместе, — быстро выпалил Тяньи.
— Почему же просто «думали»? — Удивилась Даои.
— Потому что мы не знаем, чем заняться, — со вздохом признался Тяньи.
— Почему бы вам не сыграть во что-нибудь? — Предложила Даои.
— Сыграть? Во что? — Тяньи мгновенно представил себе карты, но тут же отбросил эту мысль: он никак не мог вообразить свою мать за подобным занятием.
— В го? — Произнесла Даои.
Тяньи посмотрел на мать. Та кивнула. Как имперскую принцессу, ее обучали всему необходимому для высшего общества, включая Четыре Благородных Искусства.
Вскоре принесли доску и камни.
Результат?
Тяньи был наголову разгромлен и матерью, и Даои.
«Я никогда раньше не играл, но с моим интеллектом, усиленным культивацией… Ладно, я не могу победить мать, но проиграть младшей сестре?!», – думал он.
«Я начинаю чувствовать себя полным ничтожеством. Я – грандмастер Зарождающейся Души, а она всего лишь ученица на стадии Заложения Основ! Я не должен был проигрывать так позорно!»
«Сначала живопись, теперь го. Неужели мои базовые характеристики просто ниже, чем у Даои?»
Пока Тяньи ставил под сомнение смысл своей жизни и свои умственные способности, Даои и Мэнфэй продолжали свою стратегическую войну на доске.
Спустя несколько дней на Нефритовый Пик прибыл ученик с приглашением.
Тяньи с опаской вертел в руках свиток. В прошлый раз, когда его куда-то пригласили, всё закончилось тем, что бывший Верховный Старейшина едва не искалечил его культивацию.
Обжегшись на молоке, дуешь на воду. Тяньи невольно задавался вопросом: что пойдет не так на этот раз?
— Снова приглашение? Куда? — Поинтересовалась Даои.
— Собрание Небесной Связи, — ответил Тяньи. Даои кивнула и выставила очередной черный камень на поле.
— Ты не собираешься проситься со мной? — Тяньи почти ожидал, что она захочет пойти.
Даои покачала головой:
— Сейчас я на критическом этапе. Я не могу позволить себе покинуть секту. Не говоря уже о том, что я еще не достигла стадии Формирования Ядра. За пределами секты я буду лишь обузой.
Тяньи кивнул. В этом была доля истины.
— Я тоже пойду.
От этих неожиданных слов Тяньи замер. На его лице появилась натянутая улыбка, когда он повернулся к матери:
— Матушка, не могла бы ты повторить? Кажется, мне послышалось.
— Я пойду с тобой.
Лицо Тяньи окончательно окаменело.
— Матушка, туда допускаются только дети или внуки старейшин.
— Я знаю, но я беспокоюсь, — отрезала Мэнфэй. Помолчав, она добавила:
— Тебя ранили прямо в секте. Снаружи еще опаснее.
— Со мной всё будет в порядке. Я пострадал лишь потому, что не ожидал внезапного нападения Бессмертного Красной Печати. У меня всё еще есть талисманы, которые ты мне дала. К тому же, младшей сестре ты сейчас нужнее, — пытался убедить её Тяньи.
Но это не сработало. Мэнфэй даже предложила взять Даои с собой и следовать за Тяньи тенью. Лишь после долгих препирательств Мэнфэй наконец удалось переубедить. Но не раньше, чем она вручила Тяньи еще целую гору талисманов.
Тяньи оставалось лишь сухо посмеиваться.
Когда настал день отъезда, Тяньи увидел группу примерно из ста человек. Лишь около двадцати из них были потомками старейшин, остальные восемьдесят – слугами.
Он мельком глянул себе за спину, где с покровительственным видом стояла старейшина Мэн. Тяньи почти ожидал, что мать, учитывая ее беспокойство, приставит к нему целую армию охранников. Но, вспомнив реакцию Бессмертного Красной Печати на появление старейшины Мэн, Тяньи лишний раз убедился, что стоящая за ним женщина была фигурой исключительной.
— Ты наконец прибыл, младший брат Си. Я уж начал думать, что ты не придешь.
Тяньи поднял взгляд и увидел человека, который его пригласил – Су Боцзина.
— Ты идешь один? — Спросил Су Боцзин, не заметив никого рядом с Тяньи.
Тяньи указал большим пальцем на старейшину Мэн:
— Со мной пойдет старейшина Мэн.
Су Боцзин, наконец обнаружив присутствие старейшины Мэн только после того, как Тяньи указал на нее, удивленно моргнул. Он рассмеялся:
— Приветствую вас, старейшина Мэн.
Старейшина Мэн в ответ лишь сдержанно кивнула.
— Идем, идем, я познакомлю тебя с нашими спутниками, — сказал Су Боцзин, ведя Тяньи к группе из двадцати человек.
Большинство из них Тяньи уже видел на праздновании в честь его успешного прохождения Небесного Бедствия Зарождающейся Души, а также на собрании, устроенном Ся Юйшанем. Лишь несколько лиц были ему незнакомы.
Но кто выделялся больше всех, так это, несомненно, Су Ваньюй, старшая ученица, занимавшая это положение до Ся Юйшаня. Су Боцзин был лишь дальним потомком того же клана с многообещающим будущим, но у него не было прав на участие в Собрании Небесной Связи. Среди этих гениальных наследников он был кем-то вроде приживалы, считавшегося почти слугой.
На Су Ваньюй была шелковая маска, открывавшая лишь ее сверкающие черные глаза. Она была одета в чистейший белый шелк, подобный нетронутому снегу, и источала ауру неземного величия.
Тяньи показалось, что эта аура ему знакома, но он не мог вспомнить, где видел её раньше.
Их взгляды встретились на мгновение. Тяньи почувствовал, как эти холодные глаза оценивают его, словно какой-то неодушевленный предмет. Но этот контакт длился лишь миг.
— Госпожа Су, пора.
Су Ваньюй уже была старейшиной на стадии Единения, но подчиненные по-прежнему звали ее госпожой – без сомнения, из-за ее юного возраста. Достижение стадии Зарождающейся Души до ста лет считалось признаком гениальности, но достижение Единения в том же возрасте было и вовсе чем-то запредельным.
Средством передвижения служил великолепный бессмертный ковчег, управляемый Истинным Бессмертным. Он чем-то напоминал корабль, на котором Бессмертная секта Бучжоу отправлялась на Собрание Связи Трех Небес.
Секта отправила столько своих лучших талантов, что просто не могла не выделить Бессмертного для их охраны. Кто знает, сколько Истинных или Ложных Бессмертных тайно присматривали за ними из теней.
Тяньи взошел на борт вместе со старейшиной Мэн и Су Боцзином. Как только все оказались на месте, бессмертный ковчег взмыл ввысь, направляясь к цели.
Тяньи не удержался от кривой усмешки. Куда же делось правило о запрете полетов над территорией секты? Или его игнорировали просто потому, что у руля стоял Истинный Бессмертный?
http://tl.rulate.ru/book/44693/13676502
Готово:
