После первого раунда восьми оставшимся участникам дали полдня на восстановление. Некоторым – таким как Цзи Шуе, Дуань Мули, Ся Юйшань и Ли Му, одержавшим победы с относительной легкостью, – отдых не требовался, но положение Ян Линъиня было куда более плачевным.
По лбу Ян Линъиня катился пот, пока он направлял потоки истинной ци внутри своего тела. Эта энергия, подобно неугасимому пламени, несла в себе неистовый жар. Время от времени в его даньтяне вспыхивало маленькое ядро, источающее холодную энергию инь, но оно тут же исчезало.
— Старший брат, в грядущем поединке я не смогу принять форму инь, — вымолвил он. — Боюсь, мне не выстоять против Меча Пяти Перемен.
Прозвище Меч Пяти Перемен закрепилось за Ся Юйшанем еще на Стадии Формирования Ядра. Поначалу оно не было широко известно, но после его перехода на Стадию Зарождающейся Души всё больше людей стали называть его так, ведь его клинок, казалось, был способен в мгновение ока принять свойства любого из пяти элементов.
— Похоже, битва с Сань Мижун нанесла больше урона, чем мы предполагали, — нахмурившись, произнес Дуань Мули. — Знай мы это заранее, лучше было бы уступить в том поединке. Пусть бы Сань Мижун и Ся Юйшань калечили друг друга, а мы бы пожали плоды.
Ян Линъинь обладал уникальным телосложением, позволившим ему освоить Технику Двойной Трансформации Инь-Ян. Она давала владельцу возможность сформировать Боевое Тело Истинного Ян и Духовное Ядро Истинной Инь, но они были словно две стороны одной монеты – одновременно могла проявиться лишь одна сущность. Ян Линъиня вынудили принять форму инь еще во время прошлых испытаний, и теперь он оказался заперт в форме ян.
Достигни он достаточно высокого уровня, он смог бы переключаться между ними по желанию и даже сливать обе формы воедино, демонстрируя высшую мощь тайцзи, но сейчас ранг Ян Линъиня был слишком низок. Даже становление Истинным Бессмертным не гарантировало бы доведение Техники Двойной Трансформации Инь-Ян до совершенства.
— Нет смысла гадать «что, если», — безучастно заметил Ян Линъинь. — Кто знает, не одолела бы Сань Мижун из Секты Вечной Ночи и Ся Юйшаня, и всех остальных соперников, чтобы заполучить Семя Лотоса Небесного Закона? Пусть лучше сокровище достанется другой секте, чем мы дадим ученице Вечной Ночи шанс обрести такой дар.
Дуань Мули лишь хмыкнул. Лицо его на мгновение помрачнело, но быстро приняло обычное выражение.
Для одного ученика было крайне необычно иметь достижения в законах Инь и Ян одновременно, как то было у Дуань Мули и Ян Линъиня. Большинство адептов Секты Восьми Столпов постигали лишь одну из сторон. Для секты считалось редкой удачей иметь сразу двух учеников с потенциалом слияния Инь и Ян в высшее тайцзи – особенно в нынешние смутные времена.
Однако именно из-за этого Ян Линъинь и Дуань Мули стали соперниками и главными противниками друг для друга. Оба считались кандидатами на пост Главы Секты в будущем, и тот, кто проявил бы больше таланта и перспектив, вознаграждался большим количеством ресурсов.
При неверном подходе само существование этой двойки могло столкнуть Секту Восьми Столпов в еще более глубокую бездну. Возможно, единственной причиной, по которой Дуань Мули и Ян Линъинь до сих пор не сошлись в серьезной схватке, было давление со стороны врагов Секты Восьми Столпов на Континенте Земли.
Вскоре полдня миновали, и начался второй раунд третьего испытания.
Цзи Шуе вышла на арену с серьезным лицом. Глядя на оппонента, она произнесла:
— Ученица Бессмертной секты Бучжоу Цзи Шуе. Прошу наставления.
— Ученик Секты Восьми Столпов Дуань Мули. Прошу наставления.
Цзи Шуе чувствовала некоторую неловкость: ее младший брат, сражавшийся с Дуань Мули ранее, не сумел даже заставить того показать истинные способности. Они были в совершенно разных весовых категориях. Впрочем, и сама Цзи Шуе до сих пор не раскрывала всех карт.
Оба были многообещающими «семенами бессмертия», взращенными своими сектами. Поскольку их обители разделяли Бескрайние Моря, сведения друг о друге ограничивались слухами и тем немногим, что удалось подметить во время Собрания Связи Трех Небес и в Землях Испытаний.
Цзи Шуе не стала полагаться лишь на духовное развитие; она немедленно высвободила мощь своего боевого тела и извлекла алебарды. Их было две – по одной в каждой руке, что придавало ей крайне властный, грозный вид.
Дуань Мули почувствовал перемену, и его взгляд мгновенно обострился. Один его глаз стал абсолютно черным, другой – ослепительно белым.
С бесстрашным ревом Цзи Шуе взмыла высоко в воздух, занося алебарду для удара, подобного падающему метеору. Это был невероятно прямолинейный выпад, открывающий множество уязвимых мест.
Дуань Мули указал на нее пальцами, выпуская восемь стальных цепей с шипами, но Цзи Шуе словно окутал невидимый барьер. Все цепи отскакивали от нее, даже не коснувшись одежд. Впрочем, они и не предназначались для нанесения ран – вместо этого звенья начали обвиваться вокруг девушки.
— Хмпф! — Презрительно фыркнула Цзи Шуе. Всё ее тело выбросило взрывную волну воздуха, разбросав путы, но под парой пассов Дуань Мули цепи вновь начали свиваться кольцами. Что бы она ни делала, они продолжали настигать её.
Даже оказавшись запертой в коконе из стальных цепей, она не изменила траектории. Дуань Мули отступил на шаг, и в то же мгновение Цзи Шуе рухнула на то место, где он стоял секунду назад. Земля под ней разлетелась в щепки с невообразимой силой. Даже цепи превратились в крошечные фрагменты, разлетевшиеся во все стороны.
Осколки металла забарабанили по одеждам Цзи Шуе, не причинив ей вреда, и вскоре просто растворились в воздухе. В конце концов, они были лишь материализованной ци Дуань Мули.
В руках Дуань Мули возник меч из монет. Хотя лезвие, составленное из множества цяней, казалось тупым, Цзи Шуе поспешила блокировать его удар одной алебардой, а другой нанесла ответный выпад. По крайней мере, таков был её план.
Но когда удар Дуань Мули пришелся в плоскую сторону алебарды, чудовищная мощь отбросила девушку назад. Восстановив равновесие, Цзи Шуе в легком оцепенении уставилась на противника. Она не чувствовала в нем зачатков боевого совершенствования, и всё же в столкновении чистой силы он сумел её потеснить.
Цзи Шуе вонзила острые концы алебард в землю и быстро сложила несколько ручных печатей.
Дуань Мули бросился в атаку, кромка его монетного меча начала мерцать, переходя от черного к белому. Но Цзи Шуе оказалась быстрее: верхняя часть её одежд разлетелась на мелкие кусочки. Однако зрители не успели ничего разглядеть – их взору предстали бинты, плотно закрывающие торс и оставляющие открытыми лишь плечи. Разочарование толпы сменилось изумлением, когда у Цзи Шуе выросла вторая голова и еще одна пара рук. Теперь каждая пара ладоней сжимала по алебарде.
Эта техника называлась «Две Головы, Четыре Руки» – упрощенная версия божественного искусства «Три Головы, Шесть Рук».
Скрестив две алебарды перед собой, она приняла удар меча Дуань Мули. Нахмурилась – её всё еще теснили. Тогда Цзи Шуе расслабилась, позволяя инерции увлечь себя назад, но одновременно с этим рассеяла силу атаки противника внутри себя.
Она не стала полностью отступать, немедленно вернувшись в зону досягаемости Дуань Мули и обрушив на него серию ударов обеими алебардами. Казалось, каждая из них обладала мощью, способной расколоть гору пополам.
Дуань Мули не дрогнул, отвечая монетным мечом. Стоило его клинку встретиться с алебардой Цзи Шуе, как ту отбрасывало, сбивая девушке темп и равновесие. В то же время, имея лишь одно оружие, Дуань Мули уклонялся от ударов второй алебарды с ювелирной точностью. Он был словно рыба в воде, а Цзи Шуе – смертным, пытающимся поймать её голыми руками.
Это шаткое равновесие сохранялось на протяжении сотни разменов. План Дуань Мули был прост: измотать Цзи Шуе, скрыв при этом большую часть своих техник от будущих соперников. Но время шло, а он осознавал, что запасы энергии девушки и не думают истощаться.
Наконец, когда монетный меч в очередной раз столкнулся с алебардой, монеты на нем рассыпались, и в руках Дуань Мули осталась лишь рукоять. Цзи Шуе на миг опешила, но тут же воспользовалась шансом, обрушив на врага шквал ударов. Дуань Мули закружился в танце, проскальзывая между ними.
Он сложил одну печать, и половина из восемнадцати рассыпавшихся монет почернела, а другая – побелела. В то же мгновение под ногами Дуань Мули и Цзи Шуе вспыхнул символ тайцзи.
«Плохо дело», – промелькнуло в мыслях Цзи Шуе. Её кожа приобрела глубокий бронзовый оттенок, а алебарды засияли золотым светом. Но стоило этим переменам проявиться, как они начали стремительно угасать. И в тот же миг кожа Дуань Мули отлила бронзой, а из его пустой рукояти вырвался клинок, сотканный из золотой энергии.
Зрители насторожились, глядя на формацию, которую применил Дуань Мули.
Никто из окружающих не пострадал, но Цзи Шуе чувствовала, как круг высасывает истинную ци из её тела, а её собственные техники поглощаются противником.
Не желая сдаваться так просто, она начала сжигать эссенцию крови – алое сияние окутало её тело и оружие. Но и оно утекало к Дуань Мули. Не прилагая усилий, тот обретал мощь мастера, идущего на крайние меры.
Всё, что делала Цзи Шуе, Дуань Мули забирал себе.
В глазах девушки читалось отчаяние, когда она вновь и вновь бросалась на врага. Но с каждым мгновением её натиск слабел, в то время как Дуань Мули, лишь обороняясь, обретал всё большее преимущество.
Спустя еще тридцать ходов Цзи Шуе внезапно вздохнула, развеяла техники и прекратила сжигать эссенцию. — Я многому научилась, благодарю за наставление.
Это было безоговорочное признание поражения.
— Ты позволила мне победить, — Дуань Мули сложил руки в жесте уважения и покинул сцену.
Поверженная Цзи Шуе вернулась к ученикам Бессмертной секты Бучжоу. Она молча села, не в силах скрыть досаду на лице.
Ся Юйшань вздохнул. Достав плащ, он набросил его на плечи Цзи Шуе, после чего направился к арене. Девушка пристально смотрела ему в спину, крепче сжимая края плаща.
— Ученик Бессмертной секты Бучжоу Ся Юйшань. Прошу наставления.
— Ученик Секты Восьми Столпов Ян Линъинь. Прошу, направьте меня.
Едва бой начался, Ся Юйшань мгновенно обнажил меч, выпуская сияние, в котором переливались цвета пяти элементов. Ян Линъинь не успел даже выставить защиту – свет меча просто вышвырнул его за пределы арены.
Эта победа совсем не походила на привычный стиль Ся Юйшаня. Хотя внешне он казался спокойным, в его сердце тлело раздражение, и Ян Линъинь просто стал случайной жертвой, на которой сорвали злость.
Яну оставалось лишь горько улыбнуться, осознав причину такой стремительной расправы.
Поединок между Ли Му и Хэн Хуэшэном тоже оказался довольно однобоким. Хэн Хуэшэн не сумел заставить Ли Му показать хоть что-то из скрытых талантов – в отличие от Цзи Шуе, вынудившей Дуань Мули раскрыть свою формацию.
Следующая схватка свела ученика Секты Вечной Ночи и представителя Школы Святых Ученых. Несмотря на превосходную технику последнего, он не смог преодолеть разрыв в боевом опыте и уступил адепту Вечной Ночи.
Четверку полуфиналистов составили Дуань Мули, Ся Юйшань, Ли Му и ученик Секты Вечной Ночи. Было очевидно, что первые трое на голову выше всех прочих. И до этого момента лишь Дуань Мули приоткрыл завесу над своими способностями.
Ся Юйшань хоть и показал новую технику, сделал это одним молниеносным ударом, из которого мало что можно было почерпнуть. Ли Му же таился еще больше остальных.
Снова полдня отдыха, и вот начался первый матч третьего раунда: Дуань Мули против Ся Юйшаня.
— Ученик Бессмертной секты Бучжоу Ся Юйшань. Прошу наставления…
— Ученик Секты Восьми Столпов Дуань Мули. Взаимно.
Как только Дуань Мули закончил фразу, воздух мгновенно наэлектризовался – Ся Юйшань явил мощь своего развития на середине Стадии Зарождающейся Души.
Он достиг этого ранга менее пяти лет назад и на протяжении всего Собрания Связи Трех Небес, даже в опасные моменты в Землях Испытаний, ни разу не выдал того, что его уровень вырос.
Его действия выглядели как открытый вызов Дуань Мули, находившемуся на пике Стадии Зарождающейся Души. Ся Юйшань взмахнул мечом, и вокруг возникли пять лотосов, каждый из которых воплощал один из пяти элементов. Пятилепестковые цветки, созданные из ци меча, вращались подобно ужасающим дисковым пилам.
Лицо Дуань Мули напряглось, глаза вновь изменились: черный и белый. Он выхватил свой меч, чье лезвие состояло из восемнадцати монет.
Пять лотосов поплыли к Дуань Мули, беря его в кольцо.
Тот почувствовал, как пространство вокруг сжимается. Стоило ему попытаться заглянуть за пределы цветного кольца, как чувства притуплялись и путались. Казалось, Дуань Мули остался один в мире, ограниченном лишь этими пятью лотосами.
Он щелкнул по монете, заставляя их рассыпаться. Половина почернела, половина побелела. Символ тайцзи возник на земле и начал вращаться, отчего сияние лотосов померкло. По сравнению с боем против Цзи Шуе, сейчас символ вращался заметно медленнее. Пять лотосов крутились в противоположную сторону, и их скорость была еще ниже, чем у тайцзи.
Как только Дуань Мули перестал ощущать давление лотосов, Ся Юйшань, уже вошедший в пределы круга тайцзи, шагнул к нему. Его меч излучал текучий, водянистый свет.
Ся Юйшань двигался в унисон с вращением символа на земле, занося клинок для удара сверху вниз. Но вместо того чтобы опуститься, меч Ся Юйшаня внезапно ушел вверх, а Дуань Мули нанес колющий выпад клинком из белой энергии. Ся Юйшань нахмурился, пытаясь уклониться влево, но его тело в итоге дернулось вправо!
— Грк!
Ся Юйшаню удалось частично блокировать удар, подставив плоскость меча, напитавшегося энергией дерева, но его плечо всё же было задето колющей атакой Дуань Мули.
Он чувствовал себя так, словно все его двигательные рефлексы инвертировались, но продолжал обмениваться ударами в лобовом столкновении. С каждым разом его неуклюжие выпады становились всё более выверенными.
Спустя сотню разменов Ся Юйшань начал теснить оппонента. Но как только показалось, что он готов нанести решающий удар, энергетический меч Дуань Мули стал иссиня-черным.
Ся Юйшань, находившийся в фазе выпада, почувствовал, как всё его естество ускорилось, толкая тело вперед. Его взгляд застыл, когда он увидел перед собой острие меча Дуань Мули. При нынешней инерции он сам насаживал себя на чужой клинок.
Его ци уже была в движении. Насильственная отмена техники вызвала бы внутренний откат, давая Дуань Мули идеальный шанс для сокрушительного удара. Сохраняя спокойствие, Ся Юйшань придал мечу пятицветное сияние, и его скорость вернулась в норму – однако этого всё еще не хватало, чтобы избежать столкновения.
В этот миг меч в руке Ся Юйшаня словно разделился на пять. Один клинок встал в блок, а четыре других продолжили путь к Дуань Мули.
Черный меч в руке Дуань Мули внезапно наполовину побелел, и Ся Юйшань ощутил, как его движения стали невероятно медленными и тяжелыми. Не только тело – два из пяти его мечей замедлились, в то время как три других ускорились; их направления хаотично разошлись, лишая технику былой мощи.
Казалось, защиту и приемы Ся Юйшаня снимают слой за слоем, обнажая беззащитную сердцевину. И когда финал казался предрешенным, пять лотосов, вращавшихся против хода тайцзи, ярко вспыхнули, протягивая лучи к Ся Юйшаню.
В то же мгновение материализовался прекрасный пятицветный лотос, окутавший Ся Юйшаня, Дуань Мули и сам символ тайцзи. Ся Юйшань исчез из виду, а вокруг Дуань Мули возникли пять его воплощений, различавшихся лишь цветом одежд. Каждое из них нанесло удар, соответствующий одному из пяти элементов, создавая атаку, которая была куда больше, чем просто сумма пяти мечей.
Это было применение Техники Воплощения Пяти Элементов Бессмертной секты Бучжоу, доступной лишь тем, кто постиг Метод Пяти Элементов и Искусство Меча Пяти Элементов.
Зрители наблюдали за боем в оцепенении. В последней схватке двух гениев череда взаимных контрударов и перехватов инициативы произошла в считанные мгновения – большинство даже не успевало следить за переменами.
Лишь Ли Му мог спокойно анализировать происходящее. Даже Сань Мижун, понимавшая в происходящем больше прочих, стояла с мертвенно-бледным лицом.
http://tl.rulate.ru/book/44693/13676322
Готово:
