Глава 478. Смертельный рывок
Сердце Чу Юньшэна упало. Он сразу понял: когда его каюта только приплыла сюда, за ними уже следили. Всё, что происходило потом, в глазах этого существа было не более чем представлением «клоуна», который ничего не подозревает и сам себя развлекает.
Более того, судя по всему, в неведении был не только он, но и Криста, а также погибший Мин с Одинокого острова — все они были использованы, словно игрушки, которыми управляли с лёгкостью.
Он повернул голову и взглянул на Кристу. Её лицо было мертвенно-бледным, её даже слегка трясло. Это было невероятное отличие от её прежнего, полного жизни вида. Чу Юньшэн впервые видел, чтобы инородец проявлял такой глубокий, идущий изнутри страх!
Очевидно, она что-то знала. Иначе, в худшем случае, она была бы просто удивлена и потрясена, как и он, но ни за что не выказала бы такого ужаса, граничащего со смертью.
Чу Юньшэн был не Эдгаром. Он лично видел подземное кладбище кораблей, своими ушами слышал, как Янь Минь говорил о распрях и обидах, тянущихся миллионы лет. В сочетании с различными проявлениями Хрустального Человека, он мог с уверенностью сказать: эти инородцы точно знают какие-то древние тайны, о которых он не ведает.
И эти тайны, возможно, и были причиной столь разительной перемены в облике Кристы!
У Чу Юньшэна не было ни желания, ни сил выяснять, что же это за сокровенные тайны. Ситуация была на грани. Даже Криста оцепенела от страха, значит, с его собственными силами точно не совладать с тем Голосом, что засел в каменных столбах. Оставалось только одно —
Бежать!
Это была единственная мысль Чу Юньшэна и единственный выход.
По крайней мере, у него в руках ещё было больше сотни элитных боевых насекомых, Мин и множество боевых амулетов. Он не верил, что не сможет сбежать! Даже если бы это было пространственное запечатывание, подобное тому, что делают в Божественной области или даже Хрустальные люди, он был уверен, что сможет прорвать его одним ударом!
Конечно, если бы в этот момент Криста встала на его сторону, и они временно объединились бы для борьбы с врагом, шансы на побег резко возросли бы. В конце концов, в её руках были огромные полчища споровых насекомых.
Чем критичнее был момент, тем «сверхэффективнее» работал мозг Чу Юньшэна. Всё потому, что в такой ситуации он подсознательно избавлялся от всех посторонних мыслей и помех, сосредотачиваясь на одном и ускоряя мышление. Почти за несколько мгновений он продумал эти экстренные контрмеры. Подняв голову, он снова посмотрел на Кристу, собираясь с ней —
«Чёрт!» — не то чтобы за последние два дня он наслушался английского, но Чу Юньшэн едва не выругался, однако это ничуть не скрыло ужаса на его лице. В душе же было тяжело, словно камень упал на дно, и его била дрожь.
Когда он снова взглянул на Кристу, перед его глазами была уже не дрожащая Криста, а Криста, стоящая на одном колене со склонённой головой! Мало того, все её подчинённые споровые насекомые, словно волны, склоняли свои гордые головы. Даже Ужасное Дитя замерло в благоговейном страхе, невероятно послушное!
Потрясение Чу Юньшэна было столь сильным, что он едва мог поверить: если бы сейчас Мин не занял место Мина с Одинокого острова, то насекомые из Зоны слизи, скорее всего, сделали бы то же самое.
Это был не метод ментального контроля из Божественной области или Хрустальных людей. Это было их добровольное подчинение. В их глазах не было ни следа наведённой растерянности!
Однако этот одинокий и холодный Голос, казалось, вовсе не «ценил» этого и даже, словно оскорблённый, разгневался, высокомерно и холодно произнеся: «Грязные низшие создания, вы недостойны преклонять передо мной колени…»
Эта фраза оказалась полной неожиданностью для Чу Юньшэна. Однако ещё более неожиданным и неприемлемым было то, что произошло дальше. Криста и все споровые насекомые, покорно выслушав его презрительные и унизительные слова, вместо того чтобы выказать хоть тень недовольства, наоборот, проявили крайнюю степень самоуничижения и ещё большего благоговения.
Небывалое чувство унижения внезапно вонзилось в душу Чу Юньшэна. Со времён тёмной эры, постепенно разрушаемое инородцами, его глубоко укоренившееся человеческое самолюбие — идея о том, что человек есть венец творения, — невероятным образом рухнуло прямо у него на глазах.
«Хм?» — одинокий Голос, казалось, ничуть не тронуло поведение Кристы. Вместо этого он обратил свой взор на Чу Юньшэна, удивлённо хмыкнул и произнёс противоречивую фразу: «Почему ты не встаёшь на колени?»
«Кланяйся своей матери!» — упрямство Чу Юньшэна в обломках его самолюбия достигло крайней степени. Стиснув зубы, он гневно выкрикнул, подхватил Эдгара, развернулся и приказал Мину: «Уходим! Полный прорыв!»
«Своей матери?» — Голос, казалось, слишком долго пребывал в забвении и многого не мог вспомнить. Он тихо пробормотал что-то себе под нос, затем, осознав смысл, не разозлился, а, наоборот, издал странный смешок: «Ах ты, мелкая тварь, посмел меня обругать! Ой, нет, как это ты можешь понимать мою речь?»
Его тон был точно таким, как если бы человек вдруг обнаружил и удивился тому, что мышь может понимать человеческую речь! И вдобавок говорить!
Однако он не знал, да и Чу Юньшэн не знал, и у них не было времени размышлять над этим. Чувство унижения пришло быстро и так же быстро ушло. Как только он бросился бежать, оно осталось позади. Его разум застыл, сосредоточившись на одной мысли — прорваться!
«И ещё пытается сбежать, ну и странная же низшая форма жизни…» — Голос, казалось, нисколько не беспокоился, будучи уверенным в своей победе. Он пробормотал себе под нос: «Такой чистый источник жизни, жаль только, что заключён в этом низшем биологическом теле. Очень жаль такую хорошую жизненную основу. Если бы не это… Ладно, потом придумаю, как создать многомерное тело. Просто невыносимо терпеть грязный запах этого низшего существа!»
Чу Юньшэну сейчас было не до того, чтобы слушать его бормотание. Погоняя зеленого жука четвёртой формы, он выжал из него максимальную скорость и устремился к поверхности моря за пределами острова. До столкновения с ментальным барьером оставался всего один шаг.
Хум!
Внезапно Чу Юньшэну показалось, что всю его душу что-то схватило, вырывая из тела. На какое-то мгновение он даже увидел собственный затылок!
Это ощущение длилось десятую долю секунды, а затем из его плоти и костей с невыносимой болью начало вырываться что-то, разрывающее плоть. Казалось, что-то разрывают, сдвигают.
После острой боли Чу Юньшэн, прекрасно знакомый с жизненной основой, мгновенно понял, что только что произошло! Как говорится, бумеранг возвращается. Та боль отделения, которую он причинил Мину с Одинокого острова, теперь в неизменном виде вернулась к нему самому!
Однако Чу Юньшэн, возможно, был более выносливым, чем Мин с Одинокого острова, или, в отличие от Мина, который перед смертью думал только об одном «почему», он хотел жить. По крайней мере, сейчас он не мог умереть. Ему нужно было доставить останки семьи тёти, ему нужно было выполнить свою клятву…
Вспомнив кое-какие знания из телевизора, он прикусил кончик языка, используя острую боль в языке, чтобы отвлечься от боли в теле и прояснить сознание. Глубоко вздохнув и сосредоточив острый взгляд, он снова, рискуя жизнью, предпринял попытку бегства!
Хум!
То же самое ощущение: будто его вытряхнуло из тела, а затем последовала адская боль, от которой он чуть не потерял сознание.
Изо всех сил он заставил себя открыть глаза, тяжело выплюнул переполнявшую рот кровь и холодным взглядом уставился на бескрайнее море впереди. Его глаза сузились в упрямые, решительные лучики.
Ещё раз!…
Хум!
Плюх! Под действием чудовищной вырывающей силы Чу Юньшэн откинулся назад, лицом вверх, и полетел. Все капилляры в его теле полопались, и вперёд вырвалось облако кровавого тумана, точно повторяющее очертания его фигуры.
«Мистер Луннон!» — Эдгар, с большим трудом удержав Чу Юньшэна, который чуть не соскользнул со спины зелёного жука, вскрикнул. На него и других насекомых не обрушивалась такая сконцентрированная «забота», как на Чу Юньшэна, но они чувствовали, что их тела стали невероятно тяжёлыми, и каждое движение давалось с огромным трудом.
Выбитая из Чу Юньшэна «душа» вернулась обратно, он пришёл в себя, но на несколько секунд его тело оказалось парализованным, как при утреннем кошмаре, когда давит домовой. Лишь спустя некоторое время он смог ухватиться за спину насекомого и снова взобраться наверх. Тяжело и часто дыша, он старался прогнать это ощущение паралича.
«Мелкая тварь, не сопротивляйся. Тебе не сбежать…» — высокомерный Голос звучал как человеческая ирония, когда тот дразнит мышь.
Чу Юньшэн ничуть не обращал внимания на его насмешки. Холодно настроив обратную ци во всём теле на максимум, он до крови прикусил нижнюю губу и, упрямо и исключительно настойчиво, предпринял новую атаку!
Хум!
Хум, хум, хум…
Один рывок за другим. Одна неудача за другой.
Однако Чу Юньшэн всё так же упорно поднимался. Всё его тело сотрясала острая, пронизывающая боль, но это не могло остановить его решимости вырваться!
«Какая же забавная мелкая тварь!» — Голос остановил Кристу, которая уже собиралась вместе с роем насекомых схватить Чу Юньшэна. Ему нужна была неповреждённая и чистая жизненная основа. Но в его тоне появился оттенок восхищения.
Только вот это восхищение было вовсе не человеческим. Это была снисходительная жалость, и даже не жалость, а просто любопытство наблюдателя. Как если бы человек, глядя через лупу, обнаружил, что муравей может поднять груз, во много раз превышающий его собственный вес, и издал бы возглас восхищения — не более того!
Чу Юньшэн снова поднялся, снова погнал зелёного жука вперёд, снова упал, снова забился в судорогах, снова поднялся…
Восьмой раз, девятый раз, десятый раз…
На пятнадцатый раз Чу Юньшэн, весь в крови, с трудом поднялся. Он знал, что не сможет прорваться. Хотя он и не хотел этого признавать, холодная реальность говорила ему: если он предпримет шестнадцатую попытку, все мышцы и кости в его теле разорвутся, и он в конце концов умрёт, превратившись в пыль.
«Пятнадцать раз… проиграл…» — Чу Юньшэн холодно усмехнулся. Его руки бессильно повисли вдоль плеч. Глядя на Эдгара, он сказал: «Извини, похоже, мне не удастся отвезти тебя в Америку».
«Не важно, мистер Луннон. Не падайте духом. У нас обязательно должен быть выход!» — Эдгар понимал, в чём сейчас заключается его роль. Он ни в коем случае не должен был давать Чу Юньшэну повод для уныния. Даже если придётся притворяться, он должен был изображать надежду.
«Выход? Выход ещё есть!» — Чу Юньшэн сплюнул очередную порцию крови, скопившуюся во рту из-за лопнувших сосудов, и холодно произнёс: «Видишь те семь каменных столбов? Сейчас я, Мин и ещё больше сотни боевых насекомых вместе атакуем их. А ты тем временем попытаешься уйти!»
Сейчас будет ещё одна глава. Я её пишу. Изначально планировал выложить две главы подряд, но времени не хватило, поэтому пока могу выложить только одну.
^
(Конец главы)
Спасибо что читаете, для вас cтарался HoodRichLife
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/4378/588353
Готово:
