Глава 415. Как войти в город?
<Вторая глава, прошу ежемесячных голосов!>
Чу Юньшэн никогда не думал, что однажды его, как вора, будет избивать толпа женщин — тётушек и дам почтенного возраста!
Со всех сторон сыпались удары — кто палкой, кто мотыгой, кто дубиной... без всякой системы, без всякой силы — сплошная дикая жестокость.
— Стойте, стойте, стойте! Хватит! Если не прекратите, я отвечу! — крикнул Чу Юньшэн, прикрываясь руками. Даже загнанный в угол заяц кусается — нельзя же, не давая слова сказать, забивать человека до смерти!
— Ответишь? — одна из заводил, тётка, вытаращила глаза, выказывая напор, не совсем свойственный сычуаньским женщинам. — Ты, старая черепаха, седой уже, а ещё смеешь отвечать? В вашей деревне Черепахи вообще не знают, что такое совесть? Не думай, что нас легко запугать!
Тут другая женщина заколебалась:
— Тётя Третья, а мне что-то не кажется, что это он? И говор у него не тот, не наш. Может, может, ошибка вышла?
— Может, беженец? — наконец одна из старших женщин сказала слово по совести.
— Ладно, ладно, сначала остановитесь, держите его крепче, дайте-ка мне разглядеть, — заводила тоже не была особенно самостоятельной в решениях, и, раз остальные так сказали, согласилась.
Они прекратили избиение. Чу Юньшэн, видя, что палки и мотыги вокруг замерли, осторожно опустил руки. Хотя эти удары для его уровня Эрьюаньтянь были практически неощутимы, но когда тебя ни с того ни с сего избивают, это вызывает недовольство. И он, сам не зная зачем, буркнул: — А я, между прочим, когда землетрясение было, пятьсот юаней на помощь пожертвовал!
— Ой, а ведь правда, не из деревни Черепахи! — тётка-заводила сразу почувствовала неловкость. Глядя на серебристо-седые волосы Чу Юньшэна, его лицо, покрытое шрамами и заросшее щетиной — она решила, что он уже немолод, и промямлила: — Дедушка, вы как? Не ушиблись?
Глядя на этих женщин в поношенной одежде, с лицами суровыми, но с отблеском простоты, Чу Юньшэн не успел и слова сказать, как услышал со стороны дороги тяжелое дыхание — туда-сюда бежали, запыхавшись, мужики, сжимая в руках всякое «оружие», и с порога закричали:
— Что случилось? Что случилось? Этот покойник из Черепахи опять своих прислал холмы отбивать?
Одна из старших женщин, стоявшая в конце, отчаянно замахала ему руками и тихо сказала:
— Ошибка, ошибка вышла!
— Дедушка, а вы откуда будете? — женщина с северным акцентом принялась поправлять на Чу Юньшэне сбившуюся одежду, пытаясь разрядить обстановку.
Чу Юньшэн подавил гнев. Хорошее может обернуться плохим, а плохое — хорошим. Хотя его и побили, эти люди, похоже, местные жители, и могут дать ему самую нужную информацию. Он пригладил спутанные волосы и спросил:
— А что это за места?
Тут только все разглядели, что этот человек, кажется, не такой уж старый — скорее похож на молодого парня, просто лицо в глубоких шрамах, и неизвестно, сколько он перенес лишений, чтобы дожить до сегодняшнего дня.
Впрочем, никто его не жалел. Времена слишком тяжёлые! Многое видели, многое слышали, сами жили не бог весть как, а чужие трупы, разбросанные по полям, никого не удивляли. Не было ни времени, ни настроения сочувствовать чужой беде — такие истории, в общем-то, все одинаковы, наверное, уже до мозолей надоели.
— Это здесь, в Шу. Видишь вон ту большую гору? Перевалишь — и будет Туманный Горный Город, только он теперь заброшен. — Женщина с северным акцентом указала в одном направлении.
Чу Юньшэн всмотрелся вдаль. Увы, света было слишком мало — виднелся лишь смутный силуэт горы, и больше ничего.
— А в Шуду ещё есть люди? — единственное, что мог определить Чу Юньшэн — это что связь древней книги с картой действительно указывала в ту сторону. Если Туманный Горный Город заброшен, то остаётся только Шуду — дальше на запад.
Толпа дружно расхохоталась. Тётка-заводила сказала:
— Конечно, есть! Если бы и столица провинции пропала, мы бы тоже не выжили!
Чу Юньшэн удивился:
— Раз Шуду ещё стоит, почему вы не направитесь туда? Разве оставаться здесь не опасно?
Тётка-заводила с некоторой беспомощностью ответила:
— Кто ж не хочет попасть внутрь? Но у нас в Шу столько народу, а Шуду — она маленькая, разве всех вместит? Кто не имеет власти, связей или способностей — те даже к городским воротам протиснуться не могут, приходится жить снаружи. А снаружи ещё и жуки бедокурят — вот все и разбежались. Кто ж дурак, чтобы спорить с собственной жизнью?
Старшая женщина с северным акцентом сказала:
— Тётя Третья, а я думаю, тут неплохо. Жуки заняты тем, что воюют с Шуду, им не до нас снаружи. Хоть и не так безопасно, как внутри, но жить можно.
— И то верно! — кивнула тётка-заводила.
Чу Юньшэн до этого с трудом вставлял слово. Улучив момент, он быстро спросил:
— А сейчас в Шуду ещё можно войти?
Если Шуду полностью окружена жуками, то проблема — остаётся только путь по воздуху. Но тогда есть риск раскрыть себя. А пока он не узнает, у кого находится карта, если он себя обнаружит — всё может пойти прахом.
— Войти? Туда даже мышь не пройдёт! Позавчера ещё одну партию выгнали — говорят, за какое-то правонарушение. Кто их знает, дураки, наверное, внутри уже с ума посходили, думают, раз выгнали — значит, смерть. Вопят так, что небу жарко... — фыркнула тётка-заводила.
— И совсем никакого способа нет? — допытывался Чу Юньшэн. Если можно не лететь по воздуху — лучше не лететь, это крайняя мера.
Тётка-заводила с удивлением уставилась на него:
— Слушай, парень, либо у тебя там свои люди и связи, и очень крепкие, либо ты этот, как его... манипулятор?
— Энергии. Манипулятор энергии. — поправила её женщина помоложе.
— Да-да, вот этот «мастер». Ты должен быть «мастером», понимаешь? Пройдёшь у них детальную проверку — получишь постоянное право на жительство в столице. Только, по-моему, тебе лучше и не думать, выкинь это из головы. — тётка-заводила нисколько не считала Чу Юньшэна похожим на тех внушительных манипуляторов — скорее он походил на неудачника, вымазанного в грязи.
Чу Юньшэн, конечно, не мог позволить, чтобы в Шуду его детально проверяли. Он также не знал, живут ли в этом городе инородцы. Но судя по тому, что Шуду до сих пор не захвачен, там они наверняка есть. Рисковать тоже нельзя: не успеешь войти в город, как инородцы начнут охоту.
— Парень, а зачем тебе так срочно в город? — удивилась женщина с северным акцентом. Они ведь только что сказали: пока жуки не прорвали Шуду, снаружи тоже можно выжить.
Чу Юньшэн на ходу придумал отговорку:
— У меня там родственники. Простые люди, никаких связей.
— Есть ещё один способ. — задумалась женщина с северным акцентом. — Жуки окружили Шуду только с трёх сторон. Западные горы не перекрыты. Каждые десять-пятнадцать дней некоторые «отряды» выбираются горными тропами и покупают у нас за мясо жуков энергетические придатки. Если сможешь заплатить достаточное количество энергоносителей, они, возможно, помогут тебе пробраться внутрь на пару дней.
— Отряды? — Чу Юньшэн был немного озадачен. Похоже, в Шу сформировалась устойчивая и уникальная новая социальная структура, завершившая новое разделение труда.
— Да. Есть манипуляторы, есть и обычные люди. У них есть оружие, они и оружие продают. Сейчас все еле сводят концы с концами, так что мало кто покупает оружие — обычно торгуют мясом жуков. Шуду постоянно нужны энергетические придатки, чем больше, тем лучше. А эти отряды, на самом деле, как говорили старики до освобождения — торговцы-ходоки. — это объяснение тётки-заводилы было очень ярким, она прямо-таки превратила эти «отряды» в «мелких торгашей».
Чу Юньшэн подумал про себя: «Пробраться тайком — неплохой способ. Но вот добывать какие-то энергетические придатки — это головная боль. Время поджимает».
В это время сзади толпы послышался шум. Кто-то сказал:
— Надсмотрщик идёт! Надсмотрщик Шэнь идёт! Освободите дорогу, готовимся к работе!
Не успели эти слова замереть, как здоровяк ростом почти под сто девяносто сантиметров, с большим зелёным прибором за спиной, подошёл к Чу Юньшэну и остальным и остановился, громко заявив:
— Вы все знаете: цены на мясо в городе выросли. Мой гонорар за надсмотр тоже нужно поднять. Лишнего не говорю — ещё на десять процентов!
— Брат Шэнь, если ещё на десятку — нам совсем не выжить? — с трудом выдавил из себя мужик, который только что прибежал первым.
— А что? Надсмотрщик тоже есть хочет, верно? — пощупал живот здоровяк. — Я и так человек покладистый. Цены на мясо поднялись на пятьдесят процентов, а я прошу у вас всего десять.
— Но вы ведь уже забираете семьдесят процентов. Если ещё десятку — оставшиеся двадцать нас не прокормят! — перед этим здоровяком мужик растерял всю свою прежнюю напористость, словно стал ниже на полголовы.
— Мне плевать. Эти семьдесят — не мне одному достаются! К тому же, если умеете — работайте без прибора, сами ищите придатки! — закатил глаза здоровяк, всем видом показывая, что эти деревенщины у него в руках.
Тут и бойкая тётка-заводила растерялась, беспомощно тёрла руки. Надсмотрщик был прислан свыше, они не смели перечить — только перешёптывались.
— Решайте быстрее. Покойник из Черепахи меня ещё ждёт. Если вам тут жалко — я время тянуть не буду! — здоровяк ковырял под ногтями, нетерпеливо угрожая.
— А может, полпроцента? А? Без вашего прибора нам придатки не найти. Сделайте милость... — стиснув зубы, проговорил мужик.
— Полпроцента? Думаешь, я нищий?! — лицо здоровяка потемнело, он сделал вид, что рассердился, и, оборвав мужика на полуслове, взвалил на спину зелёный прибор и собрался уходить.
Мужик кинулся за ним, улыбаясь и заискивая:
— Брат Шэнь, брат Шэнь, не надо, не надо, не сердитесь. Давайте ещё обсудим, обсудим!
— Обсуждать нечего! Восемьдесят процентов! Либо так, либо никак! Не задерживай меня! Отойди, а то я с тобой по-плохому! — здоровяк злобно ткнул пальцем в нос мужику.
— Брат Шэнь, может, может, ещё повременить... — со лба мужика катился пот, он пытался только потянуть время.
Здоровяк даже слушать его не стал, махнул рукой:
— Восемьдесят! Меньше ни одной доли — даже не мечтай! Подумаешь — приходи ко мне, к Черепахе!
Мужчины, женщины, старики и дети, видя, как он уходит не оглядываясь, поникли, как листья под инеем, — повесили головы.
...
— Ну... я говорю, восемьдесят — так восемьдесят. Лучше так, чем сразу с голоду умирать. — начала советоваться с остальными тётка-заводила.
— Кровопийца! Прародитель всех кровопийц! — зло выругался какой-то парень.
— Сейчас ничего не поделаешь. Только так. — мужик оглядел товарищей — похоже, никто и не возражал.
— Парень, ты чего? — вдруг спросила женщина с северным акцентом, заметив, что Чу Юньшэн исчез. Обернувшись, она увидела, что он уже стоит рядом с корзинами, которые нёс мужик, и вертит в руках какой-то камень. Она сразу забеспокоилась.
В этих горах было слишком много случаев, когда друг у друга отбирали придатки, а краж — и вовсе не счесть.
Чу Юньшэн взвесил на ладони камень с землёй и, дождавшись, когда здоровяк уйдёт, выдвинул неслыханно выгодное предложение:
— А давайте я попробую. Мне нужно всего лишь столько, чтобы войти в город. Остальное — ваше!
Такие камни были похожи на парящие камни из района Хуаншань — они содержали в себе множество беспорядочной изначальной энергии ци. Чу Юньшэн, благодаря cultivation из древней книги, обладал чрезвычайной чувствительностью к изначальной энергии — он чувствовал такие придатки даже издалека. Камень ли, дерево ли — ничто не ускользало.
^
(Глава полностью)
Спасибо что читаете, для вас cтарался HoodRichLife
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/4378/551862
Готово:
