Глава 386. Трёхсторонняя схватка
(Извините, эта глава снова задержалась. Говорил, что не буду сидеть допоздна, но снова пришлось — пообещал, что сделаю, пусть и за полночь. Завтра смогу вернуться к нормальному графику, сегодня пришлось переработать.)
В пронизывающем ветре кружил густой снег. Чу Юньшэн постепенно потерял направление и ориентировался лишь по незримой связи между древней книгой и нефритовой табличкой четвёртой карты.
Горло начало невыносимо саднить, вместе со слуховыми нервами — всё горело так, будто в глотку плеснули огня, и стоило приоткрыть рот, как оттуда мог пойти сизый дым.
Всю дорогу Чу Юньшэн глотал бессчётные комья снега и льда, но так и не мог залить то «пламя» в гортани.
Строго говоря, это был вовсе не огонь — он не чувствовал никаких признаков колебаний огненной энергии.
Он знал, в чём проблема, но не ведал, в какую сторону всё повернётся.
После обращения печати запрета он вернул себе человеческое тело. Давно забытое чувство голода и усталости едва не сбило его с толку — он с трудом привыкал.
Перестройка тела пошла не так, как он надеялся: он не перешагнул черту между вторым и третьим небом, а достиг пика уровня второго неба, но ни на шаг не смог преодолеть этот барьер.
Старший был прав: в совершенствовании нельзя хитрить и увиливать. Даже такой смертельно опасный способ — обмен жизни на жизнь — не нарушает порядок: всё идёт своим чередом, без малейшей путаницы.
Но его на самом деле не волновала высота уровня. Как и сейчас, он не беспокоился, что у него нет с собой никакой еды, — он начал учиться оцепенению.
Когда-то он наложил в свои талисманы столько всякого добра, а в итоге всё пошло прахом. Жестокость этого мира для него заключалась не только в нехватке чего-то, но и в том, что что бы у тебя ни было, ты мог в один миг остаться ни с чем.
Женщина, попросившая его помочь донести труп, внезапно открыла ему истину: с кем угодно борись, но не борись с Небом! На кого угодно злись, но не злись на Небо!
Поднебесная — она самая великая.
Идти против Неба? Просто смех. Изначально, с древних времён, даже Земля не могла пойти против Неба, так кто же может самонадеянно «восстать против Неба»?
Следовать Небу и принимать судьбу — на вид это оцепенение, но на деле это другая форма стойкости, продолжение жизни!
Та женщина будто была послана Небом, чтобы сказать ему: жить можно по-разному. Даже оцепенелое следование Небу и принятие судьбы — тоже способ.
Поэтому он решил, что ему тоже стоит научиться настоящему оцепенению, брать пример с той женщины: имея твёрдую веру в то, что нужно похоронить брата, всё равно с виду оцепенело улыбаться и начинать новую жизнь.
Раньше он считал это абсолютным противоречием, полностью невозможным для одновременного существования, — но вот оно каким-то чудом произошло!
И не из-за той вычурной философской сентенции: «Зачем человек живёт?»
А потому что та женщина, возможно, вообще никогда об этом не задумывалась. Она просто следовала инстинкту — инстинкту жизни, инстинкту, по которому жизнь сама находит себе путь, — и одновременно уживающиеся в ней надежда и оцепенение, столь противоречивые, позволяли ей продолжать жить.
Таким образом, он понял, что всё это время его мучили страдания и падение только потому, что он раньше выучил, что у человека должны быть надежда и опора, но не научился оцепенению, не научился такому противоречивому образу жизни, как у той женщины.
Стоит ему этому научиться — и он почувствует себя непобедимым. Никто и ничто не сможет его сломить. Не в смысле силы, а в смысле духа.
Смятенные мысли Чу Юньшэна постепенно улеглись в занесённой снегом лощине. Он свернулся калачиком, забившись в расселину скалы, и дремота навалилась на него тяжким грузом.
Он слишком устал. За эти несколько дней восстановления человеческого тела он всё ещё подсознательно считал себя существом, не нуждающимся во сне, — как насекомое. Он непонятно зачем упорно держался, а сейчас уже не мог больше выдерживать...
Тьма, словно занавес, накрыла землю. Хищный зверь с глазами, горящими кровавым блеском, с свирепой вытянутой мордой и острыми клыками — словно выродившийся в ледниковую эпоху свирепый волк — покинул своё укромное логово и, чуя запах добычи, осторожно и хладнокровно приблизился к горной расселине.
Там он учуял человеческий запах. Казалось, он уже забыл прошлое — как мальчик выкормил его, — он хотел лишь раздобыть самую лёгкую добычу, чтобы набить брюхо себе и двум голодным детёнышам в логове.
В воздухе разливался запах тревоги, но у него не было выбора. Уже несколько дней подряд он не мог поймать ни одной жертвы, ему срочно нужно было получить тепло через пищу, иначе он не переживёт эту пургу.
Он долго затаивался возле расселины, осторожничая. Хотя он был очень голоден, но становился всё опытнее: выдержка — основа идеальной охоты.
В темноте, полагаясь на своё выдающееся обоняние и слух, он различал каждое движение вокруг. Будь он ещё чуть сильнее, он даже мог бы заметить слабый силуэт.
Он ждал долго, пока не убедился, что цель одна, а вокруг безопасно. И тут же без колебаний выскочил из сугроба, распластав все четыре лапы и рванув в яростном спринте.
Расселина, где находилась добыча, была от него всего в нескольких шагах — он подобрался на самое близкое расстояние. Эту малость он должен был преодолеть во что бы то ни стало!
Когда он уже почти прыгнул и мог даже учуять кровавый и вкусный запах, желание поесть сильно стимулировало каждую клетку его тела. Все планы и действия казались совершенными и смертоносными.
Но в этот миг с края неба стремительно прилетел белый свет, исполненный буйной мощи. Он был во много раз свирепее самого зверя.
Вуум!
Белый свет достиг цели в мгновение ока, обвиваясь струнным сиянием. Он закрутился над расселиной, озарив всю лощину.
Зверь в ужасе пригнул голову к земле, изготовившись к прыжку, но лапы невольно попятились, оттаскивая тело назад.
Белый свет не атаковал его — казалось, он явился вовсе не ради него. Он просто парил в воздухе, но из-за него зверю пришлось отказаться от почти доставшейся добычи.
Отбежав очень далеко, он одновременно с удачей и сожалением оглянулся на расселину под белым светом и отправился на поиски новой жертвы.
******
Чу Юньшэн очнулся от жгучей боли в горле, но, увидев за пределами расселины белый свет, ничуть не испугался.
Он запахнул толстую ватную куртку, пробитую в нескольких местах, сглотнул то, что уже не было слюной, сел прямо, зачерпнул рукой ком снега и кое-как запихнул его в рот — словно только так можно было уменьшить жжение в гортани.
Кашель, кашель!
Раздираемое огнём горло внезапно получило шок от снега и бурно отреагировало мучительным зудом, но жар немного утих.
Переведя дух, он вытянул палец и безмолвно чертил на снегу знакомые талисманные письмена. Изначальная энергия тела плавно танцевала на кончике его пальца, ртутью стекая на белый снег.
Чхи!
Талисман завершён, закон установлен.
Затем он молча управлял телом талисмана, втягивая и отражая свет, накрыл вращающееся струнное сияние и мгновенно вобрал его в талисман.
Узоры талисмана вошли в тело, и земля снова погрузилась во тьму, будто ничего и не случилось.
Он закутался в ватник и снова тяжело рухнул. Этот сломанный лук до смерти его достал. После смерти той женщины лук упорно следовал за ним, и он трижды зарывал его в землю.
В последний раз он даже использовал талисман хранения, чтобы запечатать его и закопать, но не ожидал, что лук, как и древняя книга, сможет прорвать ограничения его низкорангового талисмана хранения и снова последовать за ним.
Судя по реакции древней книги на лук, Чу Юньшэн мог подтвердить, что это, скорее всего, реликвия, оставленная старшим. Но к этому луку он не испытывал ни малейшего интереса — он его даже очень невзлюбил.
Этот лук был полон дьявольской силы, сбивающей с толку. Он мог пробудить в человеке все низменные желания, и стоило лишь немного оступиться — и эта сила поглотит тебя.
Чу Юньшэн ненавидел ощущение контроля. Перед Небом он мог лишь смириться, перед судьбой мог научиться оцепенению, но перед сломанным луком — убившим Лао Цзы, загнавшим его самого в тупик и теперь пытающимся смутить его разум оружием — он мог иметь свой собственный выбор.
Более того, из-за его нападения он до сих пор не мог говорить; из-за его запутывающей силы, цепляющейся за желания, он даже не смог сам убить ту женщину с луком, хотя она была в двух шагах.
У него не было сил разбираться, виноват ли лук или человек, держащий лук. Он не был настолько умён и склонен к философии, чтобы понять этот вопрос. Он даже не понял, зачем древняя книга подавляла его тело насекомого, — так что ему было тем более не до этого.
В его глазах, как и говорил старший, лук можно выбросить.
Он считал, что эти слова означают не то, что если лук пропадёт, то не нужно тратить много сил на его поиски, а то, что в нужный момент его можно выбросить. Хотя это было всего лишь его собственное предположение, сейчас его настроение было таково, что иначе он думать не мог.
Но лук упорно следовал за ним. Чу Юньшэн теперь тоже устал от этого и просто запечатал его в отдельный талисман хранения. Как говорится, «с глаз долой — из сердца вон». Пусть там лежит.
Сейчас он хотел только спать. Это давно забытое чувство сна было особенно приятным: можно забыть обо всём и жить во сне, не тратя силы на прятки с этой штукой.
Он уже не обладал зрением и обонянием насекомого и не заметил следов едва не состоявшегося нападения, произошедшего совсем рядом. Может быть, он спал слишком крепко, а может, слишком долго не жил в человеческом теле — его бдительность и привычки, казалось, сильно снизились.
На следующий день он снова проснулся от боли в горле и обнаружил, что сильный снегопад прекратился, а на небе появился слабый свет.
Голод начал терзать его желудок. Ощущение, что его нужно наполнить, было одновременно и острым, и мучительным.
Холодные безвкусные комья снега уже не могли утолить голод, но у него не было сил искать еду. Отряхнув с себя снег, он продолжил свой путь в направлении четвёртой карты.
Небо и земля были сумрачны. Сколько он шёл, как далеко — он не знал. Он чувствовал, что борода отросла уже очень длинной. Он ел мышей, ел неизвестные снежные растения — в общем, пока не умер от голода.
Боль в горле ничуть не уменьшалась и, по мере того как в талисмане запечатывания зверя его тело насекомого постепенно восстанавливалось, становилась всё сильнее.
Если бы только это — он бы ещё мог терпеть, заедая боль снегом. Но тут же в его теле снова включались древняя книга и тот сломанный лук, перемешиваясь с аурой тела насекомого, словно три стороны дрались друг с другом — полный хаос.
Изначальная энергия в его теле то появлялась, то исчезала, а затем становилась всё неистовее: то её высасывала древняя книга, то тело насекомого, и каждый хотел подавить другого, но не мог.
Чу Юньшэн пробовал отказаться от тела насекомого, сняв талисман запечатывания зверя, но с разочарованием обнаружил, что оно прилипло к нему, как лишай.
Он не мог избавиться от древней книги, не говоря уже о том, чтобы выбросить этот сломанный лук. Ему оставалось только беспомощно наблюдать, как эти три стороны без устали затевают энергетические баталии!
Наконец, его это достало, и в душе он оцепенело решил: раз вы дерётесь — ну и чёрт с вами, я не играю!
Чу Юньшэн прекратил всякий процесс совершенствования, не втягивая в себя ни крупицы изначальной энергии. Когда изначальная энергия тела истощилась в этой толкотне, три стороны вдруг успокоились.
Сколько ни вбирай — бесполезно, мигом всё раздерут. Чу Юньшэн решил больше не обращать на них внимания и просто упрямо шёл вперёд.
Потеряв поддержку изначальной энергии и полагаясь только на силу физического тела, которая хотя и была гораздо сильнее, чем у обычного человека, в конце концов иссякла.
Через несколько дней он внезапно упал без сознания на обочине разбитой автострады.
Когда он очнулся, то обнаружил, что его загрузили в тележку, полную трупов. Вокруг непрерывно раздавались человеческие выкрики.
«Мёртвых — на удобрения; живых — на работы!»
Чу Юньшэн открыл глаза. Сердце, которое он давно не позволял себе тревожить, ёкнуло. Тот, кто говорил, точнее, не человек, а голова — голова, у которой не было человеческого тела, а будто бы росла на стебле какого-то растения.
Растительный человек? Или человек-растение?
(Конец главы)
Спасибо что читаете, для вас cтарался HoodRichLife
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/4378/551833
Готово:
