Глава 384: Небесный город, Цзиньлин!
— Можешь помочь? — женщина с забранными вверх волосами остановила Чу Юньшэна.
Сказать, что это женщина, можно было лишь по голосу. Укутанная в толстую, как попало накинутую одежду, с лицом, покрытым грязью и пылью, она давно потеряла чёткие половые признаки.
Женщина с трудом тащила труп, а рядом с ней плёлся ребёнок лет шести-семи.
Увидев, что Чу Юньшэн никак не реагирует, она тревожно взглянула на небо: тусклый свет угасал всё сильнее — ещё немного, и всё погрузится в полную тьму. Умоляюще она проговорила:
— Брат, это мой младший брат. Ребёнок мал, ему не поднять. Пока совсем не стемнело, хочу похоронить его вон там... Чтобы хоть место, куда принести жертву, у мальца осталось.
Чу Юньшэн посмотрел на неё пустым, невидящим взглядом, потом на холодный труп на земле. На животе зияла дыра — сквозное разъедание, оставленное красным панцирным жуком. Внутренности женщина кое-как стянула собственной одеждой, и теперь они смёрзлись в ледяной ком.
Он вытер с губ снежинки, шмыгнул обжигающе-холодным носом, подхватил закоченевшие ноги мужского трупа и, то проваливаясь, то выныривая из снега, вместе с женщиной понёс тело к отведённому Ганчэнским управлением кладбищенскому кругу.
Воздух был тягуче-гнетущим. Ребёнка, казалось, до смерти перепугали многодневные бои — в глазах его метался панический страх, он уклонялся от взглядов, губы посинели, он всё время поджимал их и молчал, крепко вцепившись в край материнской одежды.
— Брат, а твои-то родные где? — спросила женщина, удерживая труп за плечи, самым обыденным тоном.
Чу Юньшэн сплюнул грязный снег, попавший в рот. Этот снег таял с огромным трудом.
Губы его шевельнулись, словно он опять что-то бормотал, но звука не было: голосовые связки пострадали ещё тогда, когда он накладывал обратную печать-запрет.
Вопреки ожиданиям Чу Юньшэна, женщина, глядя на тело родного брата, вовсе не была убита горем, а казалась почти бесчувственной.
Увидев, что вид у Чу Юньшэна совсем поникший, она, будто ведя обычную беседу, продолжила:
— Всех потерял? Эх, такова судьба. Брат, ты тоже чересчур не убивайся. Когда я была такой же, как ты, и муж у меня умер, я, бывало, ревела по семь дней и семь ночей без передышки — все слёзы выплакала. Небо звала — небо не отвечало, землю звала — земля молчала. А теперь привыкла, душа одеревенела. Так оно всё и складывается.
Чу Юньшэн опустил голову, пряча лицо в снежинках, и тупо тащил труп.
Женщина, будто у неё сам собой открылся ларец с речами, начала тараторить:
— Брат, если ты один остался, давай я потом тебе кого-нибудь подсватаю. Сейчас Управление возрождения ратует за взаимопомощь и поддержку, а по-простому, по-нашему, по-людски — это значит вместе хозяйство вести. Не зря в старину говорили: вдвоём друг за другом приглядят — всё лучше, чем одному мыкаться да маяться, когда ни головной боли никто не заметит, ни жара.
Чу Юньшэн нахмурился и поднял голову, оглядываясь по сторонам, будто выискивая что-то.
Женщина решила, что попала ему в самое сердце, и, чуть задыхаясь от тяжести трупа, продолжала:
— Нынче найти хорошую женщину, чтобы вместе хозяйство вести, — дело непростое. С таким, как у тебя, раскладом: с ребёнком — лишний рот кормить — такую никто не захочет; у которой сил нет работать — не годится; которая ест много — тем более нельзя; лучше всего, лучше всего, чтобы деревенская девка, которая и муку, и голод стерпит, без ребятишек, без стариков-родителей, без обузы, без хворости, а если ещё и телом покрепче — так ещё лучше. Такая женщина — хозяйственная, надёжная.
Чу Юньшэн резко остановился. Взгляд его вдруг стал пронзительным — разительный контраст с осунувшимся, всклокоченным лицом.
Женщина не заметила перемены в его глазах. Видя, что он встал, она недоумевала, но тут заметила, как сбоку, прихрамывая, подходит какой-то мужчина с рваным мешком за плечами, и лицо у него сияет.
— Брат, это мой нынешний муж! — женщина поспешно бросила труп и кинулась ему навстречу, с ходу спрашивая:
— Лао Ню, ну что? Достал? Твоя вторая тётка на этот раз здорово выручила.
Мужчина опустил грязный плетёный мешок, потрепал ребёнка по голове и заулыбался:
— Моя вторая тётка из тех, кто в первых рядах в зону слизи заходил, много чего присоветовала, теперь при раздаче зерна у неё, понятное дело, заслуга. Хорошо, что мы поторопились — половину получили. А тут припёрлись эти кровососы поганые из управления, опечатали склад. Да чтоб всю семейку Лян Синдуна! Ладно бы что другое, а мясо тех щупальцевых тварей — оно ж не бывшему правительству принадлежало, его господин Червь моей тётке с её людьми пожаловал! С какой такой стати его тоже опечатали?!
Женщина открыла мешок и, скрываясь от Чу Юньшэна, осторожно заглянула внутрь, тут же радостно заулыбалась и выругала мужа:
— Потише ты! Смотри, а то управление тебя заберёт! И не поноси начальника управления на каждом углу. Мы — простой люд, нам с такими не связываться.
Мужчина простодушно усмехнулся:
— Да просто душа не терпит такой несправедливости, но что поделать — у них ружья и пушки. Кстати, расскажу тебе одну странную вещь: говорят, будто тот господин Червь с человеческой женщиной ребёнка родил, и он сейчас в главном управлении. Скажи на милость, разве может червяк с человеком дитя зачать?
Женщина прыснула со смеху:
— А ну-ка, попробуй роди мне! Я вот сегодня слышала, что Шучжу из школы Чу и господин Червь, который в человека превратился, — родственники. И ты в это веришь?
Её смех поразил Чу Юньшэна: женщина, потерявшая мужа, потерявшая родителей, а теперь ещё и рядом с трупом родного брата — и она ещё способна смеяться?!
Это у него нелады с головой? Или с ней что-то не так? В мыслях Чу Юньшэна стоял хаос.
Мужчина подхватил ребёнка на руки и покачал головой:
— В нынешние времена каких только странностей не...
Чу Юньшэн вдруг чуть отступил, ощутив под ногой слабый, но знакомый сгусток огненной энергии.
Мужчина не договорил, как земля слегка задрожала, и затем, под их перепуганными, почти остолбеневшими взглядами, из земли, покачиваясь, выбрался червечеловек высотой более пяти метров.
Он был тяжело ранен: весь панцирь зиял страшными разломами и трещинами, а в брюхе чернела сквозная кровавая дыра.
Муж с женой тотчас бросились бежать со всех ног, истошно вопя о помощи.
Словно небо решило зло подшутить над их семьёй, прямо на пути бегства, один за другим, из земли вылезли ещё три израненных червечеловека. Супруги окаменели от ужаса, едва не рухнув без сил тут же.
А Чу Юньшэн стоял перед червечеловеком спокойно, не двигаясь.
Червелюди издавали шипящие звуки, которых он уже не мог разобрать, и собирались вместе. Семейство решило, что червелюди гонят их, и их оттеснило назад, прямо к Чу Юньшэну.
Женщина ошеломлённо уставилась на беспредельно невозмутимого Чу Юньшэна: никогда прежде она не видела, чтобы человек мог относиться к свирепым чудовищам так, будто это вовсе не важно!
Войска, отвечавшие за зачистку поля боя и караульную службу, тут же с грохотом двинули вперёд танки и подняли вертолёты. Множество учёных, бравших на месте образцы и собиравших данные, спешно эвакуировали под защиту в сердцевину армейских порядков.
Один червечеловек — видимо, слишком тяжело раненный — едва они собрались вместе, сразу рухнул, и его громадная голова безвольно упала прямо к ногам Чу Юньшэна.
На глазах у вытаращившейся пары Чу Юньшэн отрешённо протянул руку и коснулся головы червечеловека. Этих червелюдей он сотворил своими руками, в их телах ещё хранились человеческие мозги и сознание. Его собственное существование в теле червя закончилось, а их противоречивая и мучительная жизнь только начиналась — точь-в-точь продолжение того, что пережил он сам.
Армия подходила всё ближе. Он вскинул голову и вдруг с немыслимой быстротой пронёсся по снегу, оставив лишь смазанный человеческий силуэт. У супругов чуть рассудок не помутился.
И это был тот самый замызганный мужик, которому она только что навязчиво советовала найти женщину для совместного хозяйства?!
Не успела женщина прийти в себя, как он уже снова вихрем примчался назад, а в руке его болтался схваченный за шиворот чиновник-нэнши в форме.
Чиновник-нэнши не мог оказать ему ни малейшего сопротивления!
Труп, который они тащили, нэнши, червелюди... У женщины в голове всё смешалось, она никак не могла соединить все эти звенья в одного человека.
На самом деле Чу Юньшэн давно знал, что Ли Тайдоу с самого конца битвы следовал за ним по пятам, просто у него не было настроения обращать на это внимание. Девять из десяти — его прислал Хо Цзяшань.
Ли Тайдоу, похоже, и сам понимал, что Чу Юньшэн давно заметил слежку, и сейчас, когда тот выволок его из укрытия, не выказал особого удивления.
— Теперь и не знаю, как к вам обращаться. Министр Хо послал меня за вами, хотел ещё раз с вами поговорить, — Ли Тайдоу от Хо Цзяшаня уже знал, что этот человек и есть господин Червь, и что господин Червь — это тот самый человек, но до сих пор не мог уложить это в голове.
Чу Юньшэн вместо ответа указал на своё горло, покачал рукой, затем показал на четверых червелюдей, потом на себя и наконец на спешно подходящие войска.
Он говорил Хо Цзяшаню только то, что отправит червей помогать с бурением земли, но не сообщал подробностей о восемнадцати червечеловеках.
Раз из них четверо ещё живы, Чу Юньшэн хотел, прежде чем уйти навсегда, довести это дело до конца.
Ли Тайдоу быстро понял смысл жестов Чу Юньшэна: раз этот человек когда-то был червём, нетрудно догадаться, какая связь могла образоваться между ним и этими четырьмя монстрами.
Военные по знаку Ли Тайдоу остановились: они не теряли бдительности, но и не продвигались дальше.
Что именно Ли Тайдоу им объяснил — неизвестно. То ли тот факт, что червелюди с момента появления не напали ни на одного человека, убедил их в низкой опасности этих существ; то ли Ли Тайдоу раскрыл им, кто такой Чу Юньшэн, и страх не позволял им действовать опрометчиво.
Однако, когда Чу Юньшэн приблизился к армейцам, намереваясь попросить у одного из офицеров ручку и блокнот, офицер лишь попятился, и на лице его застыл ужас ничуть не меньший, чем у того самого семейства рядом с червелюдьми.
Тем не менее, ручку и блокнот Чу Юньшэн всё-таки раздобыл. Он записал на листе тайну о том, что в телах этих червелюдей заключены человеческие сердца. Прочитав это, Ли Тайдоу покрылся холодным потом: это уже не вопрос, который мог решить ни он сам, ни тот офицер. Требовалось немедленно докладывать в управление и военное командование — пусть решают они.
Но Чу Юньшэну и дела не было до их раздумий. Он заставил Ли Тайдоу передать червечеловекам: они сами могут выбрать — остаться в Ганчэне или уйти на свободу.
Результат не удивил Чу Юньшэна: все червелюди, когда-то бывшие воинами, избрали остаться в Ганчэне. Один червечеловек даже, превозмогая страшную боль от раны, нацарапал на земле своё имя: Жэнь Тунъянь.
Это имя взорвалось, как бомба: офицер, совсем недавно боявшийся Чу Юньшэна, мгновенно залился слезами, бросился к червечеловеку и зарыдал:
— Комдив?! Это действительно вы? Я — Сяо Ли из третьего полка! Нашу дивизию ведь полностью рассеяли, переформировали... Комдив...
Чудовище в один миг стало своим. Трагедия братоубийственного боя всё-таки не разыгралась. А трое перепуганных насмерть членов того семейства окончательно растерялись: неужели все те слухи и россказни — правда?!
Прятавшиеся учёные, как только узнали новость, в чрезвычайном возбуждении бросились туда же и, словно оберегая панд, настоятельно потребовали от военных со всей осторожностью переправить червелюдей в медицинский отдел Академии наук.
...
— Вы и вправду уходите? — Ли Тайдоу уже понял, что Чу Юньшэн и есть самая важная фигура. Учёные тоже это понимали, но, памятуя о наводимом им ужасе, никто не посмел и помыслить о том, чтобы удержать его.
Чу Юньшэн ничего не ответил. Он развернулся и ушёл прочь один, постепенно исчезая в бескрайней метели.
Ли Тайдоу не удержался и громко выкрикнул вслед:
— Так кто же вы в конце концов — человек или червь?!
******
Тремя днями позже над спокойным Терновым островом внезапно взвыла сирена воздушной тревоги.
Тяжёлый истребитель, волоча за собой густой дым и пылая мощной огненной энергией, раскачиваясь из стороны в сторону, падал прямо на Терновый остров.
Если бы не то, что по облику это был истребитель новейшего типа, состоявший на вооружении Китая ещё в эру солнечного света, оборонявшие остров войска, возможно, открыли бы огонь — на всякий случай.
Но этому истребителю так и не удалось успешно приземлиться: не долетев до земли, он, к несчастью, взорвался прямо в воздухе.
На одном из обломков разорванного фюзеляжа отчётливо виднелась надпись: «Небесный город — Цзиньлин!»
^
Следующая глава — уже новый том, прошу гарантированные ежемесячные билеты!
(Конец главы)
Спасибо что читаете, для вас cтарался HoodRichLife
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/4378/551831
Готово:
