Готовый перевод Ninth Special District / 9 Специальный Район: Глава 1199. Последняя Нирвана

Сунцзян.

Цинь Юй, проводив Лю Вэйжэня и остальных до их жилища, тут же сказал: — Братья, мне нужно кое-куда отлучиться, а вы можете расходиться.

— Ты куда? — с икотой спросил У Ди. — Я отвезу тебя.

— В Яньбэй.

— Что?! — У Ди моргнул. — Ты что, с ума сошёл? Ты поедешь или нет?

— Я правда в Яньбэй.

— Что?! — Ли Чжань опешил. — Что ты будешь делать в Яньбэе?

— Заберу свою жену.

— Нет, ты что, прямо сейчас на машине поедешь? — спросил У Ди.

— Ага, — Цинь Юй кивнул, доставая телефон. — Ты поедешь со мной или нет, прокатимся вместе?

— Идиот! — выругался У Ди, махнул рукой и крикнул: — Я пошёл, братцы.

— Я с вами, с вами, — Ци Линь без колебаний последовал за ним.

Цинь Юй схватил Ли Чжаня: — Ты со мной пойдёшь?

— Брат, поезжай сам, — Ли Чжань непрерывно махал руками. — Завтра наш отряд внедорожников переведут обратно в 116-ю дивизию для месячных учений с основным подразделением. Нужно будет прочувствовать атмосферу казарм и заодно пройти курс промывания мозгов. У меня куча дел, так что я не поеду с тобой.

Сказав это, Ли Чжань, не дожидаясь ответа Цинь Юя, повернулся и убежал.

Цинь Юй моргнул: — Тяньхуэй, а ты со мной пойдёшь?

— Брат, я несколько дней не был дома, — Ван Тяньхуэй пошутил над собой. — Мужчина не может постоянно быть вне дома, иначе с женой могут случиться неприятности, я это уже проходил. Так что я не поеду…

— Чёрт побери, в решающий момент ни на кого нельзя положиться, — Цинь Юй, поддавшись лёгкому опьянению, повернулся и направился к парковке. — Пойду один.

...

Город Наньху, в жилом комплексе.

Линь Чэндун, неся несколько закусок, подошёл к двери дома, достал ключи, открыл бронированную дверь и вошёл словно призрак.

Он машинально снял обувь, машинально прошёл на кухню и положил закуски в свою миску.

Через несколько минут Линь Чэндун, держа миску рисовой каши с мясным фаршем и зеленью, а также небольшой очень мягкий блинчик, вошёл в спальню слева.

Дверь открылась, в комнате было тускло. На кровати лежал иссохший, как щепка, старик, его рот был приоткрыт, глаза сощурены, и каждое дыхание сопровождалось тяжёлым звуком.

Как только Линь Чэндун вошёл в комнату, он тут же спросил: — Я же говорил тебе, напоминай мне, когда захочешь в туалет, не терпи.

Рот старика несколько раз приоткрылся и закрылся; он хотел что-то сказать, но не издал ни звука.

Линь Чэндун вышел из спальни, поставил еду на обеденный стол, затем зашёл в ванную, взял чистящие средства и вернулся.

Старик был отцом Линь Чэндуна. После того как Линь Чэндун исчез и был официально признан мёртвым, а его сына Яняна мать увезла в регион ЕС, одинокий старик от сильного потрясения перенёс инсульт и оказался парализован.

Поскольку старик не мог ухаживать за собой, и никто не присматривал за ним, Чжань Нань нашёл для него в городе Наньху хороший, элитный пансионат с отличными отзывами и оплатил немалую годовую стоимость. На самом деле, так поступать для друга уже было достаточно великодушно, потому что у Чжань Наня была своя жизнь, он не мог каждый день ничего не делать, а только ухаживать за этим стариком. Но пансионат, в конце концов, — это учреждение, где работают люди, и не весь персонал по уходу отличался высоким нравом. Так случилось, что средних лет женщина, ухаживавшая за стариком, обладала не очень хорошими качествами и часто расстраивала его.

Вернувшись, Линь Чэндун питал большие надежды на жизнь, а кроме того, будучи сыном, он видел, что старик живёт не очень хорошо, и тут же забрал его обратно к себе.

Но отец и сын никак не могли ожидать, что Линь Чэндун не только потерял жену, но и ребёнка.

Любовь дедушки к внуку была сильна, и эту новость нельзя было скрыть. Когда старик узнал, он снова испытал сильное потрясение, его состояние значительно ухудшилось, а физическое здоровье резко ослабло.

...

Линь Чэндун, взяв чистящие средства в ванной, вошёл в комнату и очень умело отодвинул старика, начав убирать испражнения, которые тот неосознанно оставил на кровати.

Зловоние и резкий запах мочи были невыносимы, но Линь Чэндун никак не реагировал, лишь машинально и тщательно убирал.

Через некоторое время грязные вещи были убраны, простыни и пододеяльники заменены на новые. Линь Чэндун снял перчатки и сказал: — Выпей немного каши.

Старик тяжело дышал, но ничего не говорил.

Линь Чэндун вышел, немного разогрел кашу и блинчик на кухне, затем вернулся в спальню, сел на край кровати и сказал: — Горячо, я покормлю тебя.

Старик не мог пошевелиться, лишь издал стон.

Линь Чэндун осторожно повернул его голову, взял керамическую ложку и медленно поднёс ко рту старика: — Медленнее.

Рисовая каша медленно вливалась в рот. Старик с трудом проглотил половину глотка и вдруг сильно закашлялся.

В тусклой комнате Линь Чэндун безучастно смотрел на искажённое и мучительное выражение лица старика, не обращая внимания на рисовые зёрнышки и мясной фарш, которые брызнули из его рта на него самого, лишь тихо сказал: — Съесть половину глотка тоже хорошо.

Старик склонил голову, его глаза медленно устремились к шкафу слева, где стояла его совместная фотография с внуком.

— Не смотри, — Линь Чэндун без выражения лица опустил фотографию и сказал: — Продолжай есть.

Он снова начал кормить, движения по-прежнему были очень осторожными, но старик ничего не съел. Вся каша, налитая в рот, была выкашляна, и Линь Чэндун был весь в ней.

— Ха, ха…! — Старик с огромным трудом поднял руку, указывая на опущенную фотографию.

Линь Чэндун безучастно смотрел на него, держа миску, и увидел, как из носа старика медленно потекла кровь.

В тускло освещённой комнате старик, задыхаясь, опустил руку и посмотрел на миску в руках Линь Чэндуна.

На этот раз Линь Чэндун не стал кормить. Он поставил миску на шкаф, медленно наклонился, спрятал лицо в ладонях и замер.

Шторы в комнате были плотно задвинуты, ни один лучик света не проникал снаружи. Линь Чэндун молчал, в комнате раздавалось лишь тяжёлое дыхание старика.

Неизвестно, сколько прошло времени, но Линь Чэндун резко поднял голову, посмотрел на старика покрасневшими глазами и хриплым голосом сказал: — Папа, не живи больше.

Старик учащённо дышал, склонил голову и смотрел на Линь Чэндуна, не в силах ничего сказать.

— Умри, я помогу тебе, — очень спокойно сказал Линь Чэндун.

Старик, казалось, ясно услышал эти слова, и его дыхание стало намного тише.

— Я уже давно живу хуже, чем мёртвый. Пусть один из нас обретёт покой, — Линь Чэндун медленно встал, наклонился к отцу: — Папа, я никогда не отказывался от надежды жить, потому что вы были у меня. Ха-ха, но судьба зла. Я пробыл в том проклятом месте четыре года, чудом вернулся, но… но обнаружил, что вся моя надежда угасла.

Линь Чэндун взял подушку рядом со стариком и очень ровным голосом сказал: — Уходи спокойно, твой сын больше не будет жить такой жалкой жизнью, не будет…!

Говоря это, Линь Чэндун обеими руками схватил подушку за края и, словно железными прутьями, прижал её к лицу старика.

Раздался тихий хлопок.

Раздался тихий звук, и старик, неизвестно откуда взявший силы, мёртвой хваткой схватил Линь Чэндуна за запястье левой рукой. Он не сопротивлялся, не кричал, и, за исключением инстинктивных физиологических реакций тела, выглядел очень спокойно.

— Папа, сегодня мы с тобой уйдём вместе!

В комнате было тускло, но хриплое бормотание звучало особенно отчётливо.

Четыре года.

Что такое четыре года?

Четыре года — это мучительное существование на Солёном острове, гиблое место, полном унижений и бесправия, но он был полон надежды.

Четыре года — это когда я чудом вернулся домой, только чтобы увидеть, как вся надежда угасла.

Сегодня он умер, а быть может, и ожил.

http://tl.rulate.ru/book/39235/15157539