Готовый перевод Ninth Special District / 9 Специальный Район: Глава 1144. Правильно или неправильно

На улицах города Сунцзян Лао Ли продолжал вести машину, а Цинь Юй, только что закончивший обзванивать знакомых, опустил голову, прикурил сигарету и немного замолчал.

Спустя некоторое время Лао Ли вдруг спросил: — Тебе кажется, что я поступаю слишком безжалостно?

— Дядя Ли, я не это имею в виду, просто я думаю... — Цинь Юй на мгновение замолчал, затем повернулся к Лао Ли и спросил: — Чем мы в итоге отличаемся от противоположной стороны?

Лао Ли медленно остановил машину, взял пачку сигарет и ничего не ответил.

— Будь то действия Пэй Дэюна, семьи Бай или Сяо Саня, а также битва за Лунчэн, где мы встали на сторону военно-политических кругов, — во всех этих событиях я чувствовал, что поступаю правильно, — Цинь Юй повернулся к окну и сказал: — И хотя у меня есть свои человеческие желания, в целом я считаю, что мы отличаемся от этих людей. У нас есть свои красные линии и границы, которые никто не посмеет пересечь, и именно поэтому мы смогли подняться.

Лао Ли затянулся сигаретой, по-прежнему ничего не отвечая.

— У Вэньцюнь и те двое... это мы их убили? — дрожащим голосом спросил Цинь Юй.

— Да, — Лао Ли не стал приводить предлог, о котором ему говорил Сяо Мин, а просто откровенно признался.

— В следующем шаге мы всё ещё хотим использовать жителей, верно? — снова спросил Цинь Юй.

— Верно, — кивнул Лао Ли.

— Дядя, я не говорю, что вы ошиблись, потому что мы на одной стороне, и то, что делаете вы, делаю и я, Цинь Юй, — сказал Цинь Юй, покуривая сигарету и прищурившись: — Но в этом деле, мне кажется, мы немного переступили черту.

Лао Ли повернулся, взглянул на Цинь Юя и вдруг спросил: — Сяо Юй, я уже более двух лет являюсь главным окружным советником в районе Синьюань. Я привлекал инвестиции, строил дешёвое жильё для жителей, заставлял городскую администрацию выделять дополнительные средства на строительство дорог, используя совместное голосование. В прошлом году за три месяца я не менее двадцати раз летал между тремя крупными районами, ведя переговоры с частными предприятиями, с компаниями, занимающимися базовыми средствами к существованию, делил земли, строил заводы, и за год районный совет одобрил десять крупных проектов... Я не хвастаюсь, я просто хочу спросить тебя, я оживил этот район Синьюань, дал полутора миллионам новых жителей реальные преимущества и надежду на благополучие, но сегодня я допустил смерть троих своих людей, а завтра или в будущем я снова буду использовать жителей. Тогда скажи, я хороший человек или плохой?

Цинь Юй был ошарашен вопросом и пока не знал, что ему ответить.

— Те два с лишним года, что я провёл без дела дома, на самом деле сильно изменили меня, просто я сам этого не осознавал. Возможно, прежний опыт подсознательно подсказывал мне, что слишком идеалистичный подход к делам, кажется, не совсем подходит для этой эпохи, — равнодушно сказал Лао Ли. — Во время битвы за Лунчэн пострадало много обычных жителей, кто-то одобрял это, кто-то ругался, и даже наши с тобой фамильные захоронения, возможно, были бы разрыты людьми. Но после завершения конфликта монополия первой ветви семьи Ван была полностью сломлена, третья ветвь и они разделили власть по реке, цены упали, ресурсы начали утекать наружу, позволяя свежей крови постепенно хлынуть сюда и интегрироваться, компенсировав демографический прирост, поглощенный Сунцзяном, и даже обожженные снарядами земли стали странным образом оживать... Тогда я снова спрошу тебя, эта битва была ошибкой или правильным шагом?

Цинь Юй по-прежнему не мог ответить.

— Сяо Юй, вопрос, который ты мне только что задал, я тоже задал тому человеку, который выполнял поручение, прежде чем получить эти материалы, и он не дал мне точного ответа, — Лао Ли доверительно сказал, словно беседуя с другом: — Но по дороге назад я сам всё понял. Мы находимся в эпохе, полной противоречий и споров, и правильность или неправильность какого-либо поступка может измениться за несколько минут. Мы не можем быть настолько хорошими, чтобы люди нас восхваляли, и не можем быть совершенно плохими; достаточно лишь десяти слов: "Невозможно угодить всем, но стремись к чистоте сердца".

— Трое человек умерли, у тебя чистое сердце? — спросил Цинь Юй.

— Люди, оказавшиеся в ловушке, обречены, такова судьба, — спокойно и холодно сказал Лао Ли. — Я считаю, что сохранить Группу Тяньчэн ценой жизни троих человек, сохранить семью Ван, которая сражается за нас насмерть, а также шесть-семь основных компаний и тысячи рабочих мест — это приемлемо.

— А как насчёт использования жителей? — спросил Цинь Юй, его глаза загорелись.

— Если бы ситуация в Девятом районе была стабильной, жители жили бы мирно, ни в чём не нуждались, разве смог бы ты, маленький Цинь Юй, поднять такую бурю? — прямо сказал Лао Ли: — Не нужно считать себя слишком умным, всегда думая, что ты тот, кто контролирует всю ситуацию, и обязательно несёшь на себе бремя ответственности и оков. Ты не так уж велик. Когда ты используешь жителей для достижения определённых целей, на самом деле они тоже используют тебя для заявления о себе. Если в будущем небо рухнет, первой падёт Тяньчэн, а не обычные жители, вышедшие на улицы.

Лао Ли, будь то раньше, сейчас или в будущем, всегда был человеком, оказывающим глубокое влияние на Цинь Юя.

После двух лет затишья дома он снова появился в общественной жизни, и его стиль работы кардинально изменился. Его некогда слегка идеалистические черты были полностью скрыты, уступив место различным спорным решениям и опыту.

Получив ответ Лао Ли, Цинь Юй перестал терзать себя, стал гораздо спокойнее и необъяснимым образом обрёл ясность мысли.

***

В тот же вечер тела троих человек, включая У Вэньцюня, были тайно вывезены из антитеррористического отряда. Полицейский участок, в свою очередь, также посчитал, что эти трое были случайно убиты Миллером и его людьми во время допроса, поэтому также хотел поскорее кремировать их. Но никто не ожидал, что на следующее утро, как только крематорий открылся, платформа социальных сетей сетевой станции взорвалась.

Семь или восемь комплектов видеороликов продолжительностью от одной до пяти минут были внезапно обнародованы, и бесчисленные аккаунты личных изданий, информацию о которых невозможно было отследить, словно по договорённости, бешено перепостили эти видео.

Во дворе штаба антитеррористического отряда Миллер, проснувшись, тут же сел к компьютеру и спросил: — Где?

— Вот этот пост, взгляните, — напомнил полицейский рядом.

Миллер открыл видео и нажал «воспроизвести».

На экране Миллер, засучив рукава, словно бешеная собака, непрерывно топтал, избивал и истязал нескольких арестованных подозреваемых. Среди этих людей были те, у кого суставы конечностей были пробиты гвоздями, кого подвешивали так, что ноги не касались земли, а также те, кто был избит до потери сознания и лежал неподвижно на полу…

Из семи или восьми видеозаписей четыре были посвящены лично Миллеру, и на них были запечатлены сцены, как он ругает людей, избивает и применяет пытки для получения признаний.

Миллер остолбенел, глядя на видео совершенно неподвижно.

Видеозаписи были не самым острым ножом; по-настоящему убивали заголовки постов.

«Белый полицейский европейского происхождения жестоко убил троих обычных жителей Сунцзяна»

«Насколько велики полномочия белой полиции? Игнорирование обычных процедур допроса привело к смерти трёх человек — кадры обнародованы»

«Суд ещё не вынес приговор, а подозреваемые уже казнены? Кто дал такие права высокомерному белому полицейскому?»

— …!

Множество постов и видео с явно целенаправленными заголовками распространялись с бешеной скоростью.

Через полчаса.

Военные и частные издания Восьмого района начали перепечатывать эту новость, и вся биография Миллера, от детства до текущего момента, тут же была полностью раскрыта.

Миллер, без какого-либо опыта выпускника Академии полиции, менее чем за десять лет превратился из топ-менеджера некой группы в регионе ЕС в полицейского Девятого района. Скорость его продвижения по службе и широта карьерного пути были поистине беспрецедентными.

В то же время Чэнь Цзюнь из Седьмого района на своей корпоративной платформе социальных сетей напрямую перепостил новость с комментарием: — До вынесения судебного приговора любой человек считается невиновным. Тот, кто убил, должен поплатиться жизнью, независимо от того, кто он!

Как только Чэнь Цзюнь сделал репост, аккаунты различных известных предприятий Седьмого района, а также военные и местные издания, одно за другим выступили с критикой, и главное управление Фэнбэя уже не могло это подавить.

***

Фэнбэй.

Один из крупных деятелей фракции интеллигенции, глядя на видео, сказал, закинув ногу на ногу: — Этот Миллер — настоящий старый предатель. Как, чёрт возьми, видео из допросной могло попасть к людям?! Хе-хе, сообщите демонстрантам, пусть усилят давление, пусть используют этот момент, чтобы раскритиковать его до смерти, чем больше шума, тем лучше.

Сунцзян.

Лао Ли с бесстрастным лицом посмотрел на Цинь Юя и сказал: — Пытки, приведшие к смерти, — это только начало. Проблема цвета кожи и происхождения Миллера — вот это настоящий убийственный ход. Как только новость будет обнародована сегодня, любые показания, которые он получил раньше, будут считаться добытыми под пытками. Суд под давлением не осмелится их признать, а жители тем более не примут. Теперь пусть основные силы готовятся к бою, а мы добавим огня в эту печь Сунцзяна.

http://tl.rulate.ru/book/39235/14651021