Готовый перевод Ninth Special District / 9 Специальный Район: Глава 708. Уважение, добытое в бою

Цинь Юй прекрасно понимал: выставив счёт в семь миллионов, он окончательно противопоставил себя семье Хань и европейской корпорации "Кеманлу". Более того, это могло задеть интересы и некоторых влиятельных людей в Седьмом районе, таких как Сюй Нянь или тот самый господин Яо.

Однако он считал этот исход неизбежным. Если в будущем Цинь Юй планировал занять свою нишу на рынке "игрушек", им всё равно пришлось бы стать конкурентами. Случись это столкновение чуть раньше или чуть позже — сути дела это не меняло. Но самым важным было то, что У Ди поддерживал его и сам стремился ослабить влияние семьи Хань в проекте фармацевтического завода. Именно поэтому Цинь Юй мог позволить себе столь жёсткую позицию.

Раз уж интересы разошлись и разрыв неизбежен, то почему бы не извлечь из ситуации максимальную выгоду и не забрать солидную компенсацию?

Со спокойной душой Цинь Юй принял семь миллионов, переведённых Хань Туном. Только после того, как деньги поступили на счёт и он покинул виллу, он велел Ма Лао Эру отпустить Лу Линя и остальных пленников.

Буря утихла. Су Чжэндун заплатил за свои интриги непомерно высокую цену, и на этом инцидент был временно исчерпан.

***

Пролетела неделя. Всё это время Цинь Юй никуда не отлучался и прилежно посещал занятия в полицейской академии. В конце концов, он был приезжим курсантом, и после того как он почти сразу взял длительный отпуск, ему не стоило лишний раз мозолить глаза начальству. Он боялся, что кто-нибудь из наставников, невзлюбив его за пропуски, влепит ему строгий выговор или придумает иное взыскание.

За эту неделю самым несчастным человеком во всём городе определённо был Су Чжэндун. Хотя Сяо Бай кромсал его обычным фруктовым ножом, качество которого оставляло желать лучшего, а убойная сила была невелика, в тот вечер на вилле он буквально не давал Су Чжэндуну продыху!

Лицо Су было изуродовано: на обеих щеках красовались глубокие шрамы, напоминающие ножны, а во рту было несколько серьёзных ран. Он не мог нормально есть; даже жидкую пищу приходилось принимать с трудом и в малых дозах. Силы в нём поддерживали в основном с помощью инъекций питательных растворов.

Но помимо физических страданий, Су Чжэндун перенёс сокрушительный психологический удар. Для человека, который, кажется, был готов скорее расстаться с жизнью, чем с деньгами, единовременная выплата семи миллионов была сродни смертному приговору. Ему было больнее, чем если бы его просто прикончили.

Официальная годовая зарплата Су Чжэндуна в компании после вычета налогов составляла около пятисот-шестисот тысяч аюаней. В эту эпоху такой доход ставил его выше девяноста процентов населения. Но основная часть его состояния складывалась не из жалованья, а из серых доходов, полученных благодаря служебному положению. Деньги у него водились, но даже для него собрать семь миллионов в кратчайшие сроки оказалось задачей почти непосильной.

Хань Тун не испытывал к нему ни капли сострадания. В тот же день, когда деньги были переданы Цинь Юю, он заставил Су Чжэндуна подписать долговую расписку и немедленно доложил о случившемся в головной офис. Он заявил, что из-за личной ошибки Су Чжэндуна важный партнёр Лу Линь попал в плен, и он был вынужден выплатить за него выкуп. Хань Тун потребовал от руководства официального решения, иначе, по его словам, он не смог бы гарантировать дальнейшее сотрудничество семьи Лу с корпорацией.

В ответ головной офис вынес Су Чжэндуну официальное взыскание. Ему приказали в кратчайшие сроки вернуть долг Хань Туну, временно отстранили от должности для "глубокого самоанализа" и обязали приложить все усилия, чтобы загладить вину перед семьёй Лу...

Получив уведомление о наказании, Су Чжэндун едва не лишился чувств. Ему пришлось срочно вызывать врача, чтобы тот вколол ему препарат для снижения давления.

С тех пор Хань Юй за глаза наградил Су Чжэндуна прозвищем "Старые Ножны", называя его "гладиатором фруктового ножа".

Однажды в полдень Сюй Нянь зашёл в больницу проведать Су Чжэндуна с корзиной подарков. Глядя на него, он с сочувствием произнёс:

— Не принимай всё так близко к сердцу. Сейчас главное — поправиться.

— Я... я очень больно споткнулся в этот раз, — пробормотал Су Чжэндун, лежа на кровати. Речь его из-за травм рта была невнятной. — Помоги мне, найди покупателей. Мне нужно продать два дома в Третьем районе.

— Что, всё ещё не хватает? Может, я подкину тебе немного?

— Не надо, я сам залатаю эту дыру, — прохрипел Су Чжэндун, и в его глазах вспыхнула ненависть. — В этом деле я проиграл не Цинь Юю... Я погорел на своих же людях. Вот погоди, залечу раны, и мы ещё посмотрим, чем это закончится... Семь миллионов не так-то просто потратить.

— Сначала выздоравливай, — Сюй Нянь из лучших побуждений потянулся за фруктовым ножом, чтобы очистить грушу для друга.

Заметив краем глаза холодный блеск лезвия, Су Чжэндун инстинктивно втянул голову в плечи и вскрикнул:

— Ты... ты чего размахался?! Убери это!

***

В тот же день в обеденный перерыв Цинь Юю в академию позвонил Чжань Нань.

— Что случилось? — спросил Юй.

— Вечером заезжай в торговый центр "Тяньхун". Буду я, Лао Лю, а ещё лидеры из военно-промышленного сектора и представители гарнизона. Сядем, всё обсудим, — прямо сказал Чжань Нань.

— Хорошо, во сколько?

— К восьми подходи.

— Договорились.

Вечером, ровно в восемь, Цинь Юй прибыл в частные апартаменты в торговом центре "Тяньхун". Там он застал господина Лю, Цю У и ещё четверых-пятерых мужчин средних лет, которые уже расположились на диванах и вели беседу.

— Позвольте представить, это Цинь Юй, мой очень хороший друг, — Чжань Нань познакомил его с присутствующими.

Цинь Юй вежливо со всеми поздоровался, обменявшись рукопожатиями, в том числе с господином Лю и Цю У.

После обмена дежурными любезностями Цинь Юй наконец понял, кто перед ним сидит.

Толстяка на левом диване звали Ян Кайшань — он был заместителем директора Второго военного завода Первой армейской группы Седьмого района в чине подполковника. Двое других поджарых мужчин оказались заместителями начальника штаба во втором полку гарнизона Наньху при той же Первой армейской группе. Остальные были лишь сопровождающими их офицерами.

Недолго пообщавшись на диванах, Чжань Нань пригласил всех к столу. Во время ужина военные чины ни словом не обмолвились о "игрушках". Лишь один из них, обращаясь к Цинь Юю, произнёс:

— Ладьте между собой. Я уже переговорил с Лао Лю: в Сунцзяне ключевой фигурой будешь ты.

Услышав это, господин Лю помрачнел, но промолчал, не решаясь возразить.

***

Офицеры пробыли за столом не более двадцати минут и под разными предлогами покинули встречу. Как только они ушли, атмосфера в комнате стала гнетущей.

После короткого молчания Чжань Нань первым взял слово:

— Господин Лю, раз уж мы сегодня все собрались за одним столом, давайте перевернём эту страницу!

Цинь Юй, немного помедлив, наполнил бокал, поднял его и посмотрел на господина Лю:

— Я хочу выпить за наше примирение.

Господин Лю нахмурился и не спешил отвечать.

Цинь Юй с бесстрастным лицом продолжал держать бокал, не двигаясь с места.

— Господин Лю! — уже без тени улыбки прикрикнул Чжань Нань.

Лю взглянул на Цинь Юя, тоже налил себе вина и коротко бросил:

— Дела прошлые остаются в прошлом. Сказано — забыто, больше не поминаем. Будем смотреть в будущее.

С этими словами господин Лю чокнулся с Цинь Юем и осушил бокал одним глотком.

Этот жест примирения дался Цинь Юю нелегко — он буквально выгрыз его силой.

В душе господин Лю не хотел признавать поражение, но руководство уже приняло условия Цинь Юя, и здесь, за этим столом, ему оставалось только смириться с реальностью.

— Вот и отлично, старое поминать не будем, — наконец улыбнулся Чжань Нань, снова наполняя бокалы. — А теперь давайте обсудим, как мы будем вести бизнес по "игрушкам" дальше.

http://tl.rulate.ru/book/39235/10875617