Настал день, когда Джахангир покинул страну Эрдоа.
Независимо от причин, он не согласился с решением короля Аома и даже отверг его уговоры остаться, и уехал из страны.
Не смея проводить его, Сома, как и другие генералы и чиновники, не вышел его проводить. Жители столицы, боясь попадать под раздачу, закрыли свои двери и ждали, когда Джахангир и его свита пройдут мимо.
Для отправления в путь одного из шести генералов, представлявшего армию Эрдоа, это было слишком унизительно. Воины Динозаврии были возмущены таким обращением. Они не сдерживали своего гнева, но Джахангир только молча шел вперед.
Покинув королевскую столицу, Джахангир и его люди направились в западный морской торговый город Джебоа. Оттуда они планировали переправиться на корабле через Внутреннее море Бенеса и направиться на юг, к материку, где находилась их родина.
Джахангир направился по дороге на запад, но вскоре после отправления из королевской столицы он встретил неожиданного человека.
«Ты опоздал. Я ждал тебя».
Сложив руки на груди и выпрямившись во весь рост, посреди дороги Жахангира и его спутников ждала женщина с ярко-каштановыми волосами.
Динозавриане, которых представители других рас трудно различить по внешнему виду, сами тоже с трудом отличают представителей других рас. Однако после длительного общения можно в какой-то степени различать людей по росту и голосу.
«Вы королевский советник?»
От имени всех спросил Парша.
Тогда женщина-зоан, Шемру, ответила: «Конечно, это я», и, прищурив глаза, повернулась к Джахангиру, который смотрел на нее.
«Эй, упрямый глупый ящерица»,
сказала Шемру, насмешливо указывая на небольшой холм у дороги.
«Там тебя кто-то ждет».
На холме, на который указывала Шемру, был виден силуэт человека.
Шемру не сказала, кто это.
Но она была королевской советницей. Королевские советники всегда находились рядом с королем, а король всегда держал их при себе. Где он, там и она. Или наоборот.
Попросив трех сыновей и других динозавров ждать на месте, Джахангир, ведомый Шемру, поднялся на холм.
«Привет, Джахангир. Я ждал тебя».
И там Джахангира ждал, конечно же, сам Аома.
Независимо от того, насколько они были близки, нельзя было создавать прецедент, когда занятый король Сома должен был провожать каждого из своих подданных, тем более, что он не согласился с решением короля и в конце концов даже отверг его уговоры остаться, поэтому Джахангир, увидев Сома, который не имел права проводить его, широко раскрыл глаза.
«Сейчас перерыв в государственных делах. Я взял с собой только Шемру и приехал покататься на лошадях»,
— оправдался Сома, не дожидаясь вопроса Джахангира.
Джахангир перевел взгляд в сторону и действительно увидел двух лошадей, привязанных к дереву. Однако одна из них тянула повозку, груженую багажом, и не могла быть использована для прогулки.
Заметив взгляд Джахангира, Сома поднял с повозки связку меховых шкур.
«Это от Гарама и Зуга. Пусть накроется с головой, чтобы не простудился морским ветром, когда будет переплывать море».
С этими словами Сома сунул связку Джахангиру.
«А это от Доварина. Украшения продадутся дороже, чем просто деньги, так что пусть тебе на дорогу».
Затем Сома начал передавать Джахангиру вещи, которые ему доверили все остальные, но Шемру остановил его.
«Хватит, Сома. В конце концов, ты все равно отдашь ему лошадь и повозку. Перегружать все это — слишком хлопотно».
«Да, ты прав...»
Осознав, что его действия бессмысленны, Сома с поникшей головой вернул вещи, которые засунул в повозку Джахангиру. С помощью Шемру он перегрузил вещи, накрыл повозку брезентом, а затем достал из кармана письмо и передал его Джахангиру.
«Это рекомендательное письмо, которое я попросил Йоаша написать. Когда прибудешь в Джебоа, обратись в торговую компанию Шапиро. Его брат Даниэль поможет тебе».
Джахангир молча смотрел на Сома, держа в руках рекомендательное письмо.
Сома тоже молча смотрел на Джахангира.
Сколько времени прошло?
Вдруг Сома сделал вид, что что-то пришло ему в голову.
«Джахангил. Можешь присесть?»
Услышав слова Сомы, Джахангил несколько раз моргнул, удивленно, а затем, как ему велели, опустился на колени. Тогда Сома обошел Джахангила, стоящего на коленях, и положил руку ему на плечо.
«Здесь было мое первое сражение».
В решающей битве при Борнисе, когда Сома впервые сражался бок о бок с товарищами, а не занимался планированием операций в тылу, он вступил в бой с врагом, стоя за спиной Джахангира.
С грустью в сердце Сома слегка хлопнул Джахангира по спине, опустил руки и с трудом вынудил себя улыбнуться.
«Будь здоров, Джахангир. Если будет возможность, приезжай в нашу страну. Мы будем рады тебя видеть».
Джахангир медленно встал.
Затем, не говоря ни слова, он схватил уздечку лошади, тянувшей повозку с прощальными подарками, и спустился с холма.
«Отец...?»
Мефурзад, с беспокойством ожидавший его, окликнул его, но Джахангир толкнул его, взял лошадь и молча пошел по дороге.
Пройдя некоторое время, Джахангир, молча продолжая идти по дороге в сторону Джебоа, обратился к кому-то, не зная к кому именно.
«Ты видишь короля?»
Старший сын Мефурзад оглянулся через плечо.И тогда он увидел, что на холме все еще стоят голубой конь и Шемрул, провожающие их.
«Да. Они провожают нас».
На это Джахангир коротко ответил: «Понятно».
Пройдя еще немного, Джахангир снова спросил.
«Ты все еще видишь Его Величество?»
Мефурзад снова оглянулся.
Тогда на холме, который уже был очень далеко, он увидел Сома и Шемру, которые стали размером с горошину.
«Да. Они все еще провожают нас».
На это Джахангир снова ответил только «Да».
Пройдя еще немного, Джахангир спросил в третий раз.
«Его Величество еще виден?»
Мефрузард оглянулся.
Холм, на котором стоял голубой конь, уже был далеко. Кроме того, между ними были другие холмы и леса, которые закрывали вид, и холм уже не было видно.
«Нет. Он уже исчез из виду».
Услышав слова Мефрузада, Джахангир остановился.
«Что такое, отец?»
Джахангир не ответил на вопрос Мефрузада.
Джахангир медленно запрокинул голову и посмотрел в небо.
Затем Джахангир громко зарычал.
В чистом голубом небе раздался пронзительный, полный печали рык.
Мефурзад и его люди могли только смотреть на Джахангира, пораженные этим рыком.
«Отец!»
Когда отзвук рыка утих, младший сын, Парша, окликнул отца.
Джахангир медленно обернулся и, глядя ему прямо в глаза, Парша сказал:
«Я ухожу отсюда! Я вернусь к Соме и буду работать за вас обоих!»
Джахангир широко раскрыл глаза.
Мефурзад тоже растерялся от слов младшего брата.
«Что ты за глупости несешь? Мы покинули страну. Если мы сейчас вернемся, нас будут обращать хуже, чем каменных кусков!»
Ему и так было неприятно, что его заставили взять на себя заботу о Мораде, а тут еще и это!
Старший брат Ниуша молча кивнул, как бы говоря: «Да, точно».
Однако Парша кивнул, показывая, что он все понимает.
«Конечно, я готов к этому».
Джахангир молча уставился на младшего сына.
Парша тоже с непоколебимой решимостью посмотрел отцу в глаза.
Так прошло несколько мгновений.
Через некоторое время Джахангир медленно поднял правую руку.
Неужели он собирается ударить Парша?
В напряженной тишине Джахангир положил руку на плечо Парши.
И на мгновение крепко сжал его.
Парша слегка приоткрыл глаза.
Затем он с шумом склонил голову перед отцом.
«Отец! Возможно, мы расстаемся навсегда, но будь здоров!»
Затем он повернулся к двум старшим братьям.
«Братья, позаботьтесь об отце!»
Мефурзад ударил себя в грудь, говоря, что все в его руках, а Ниуша молча кивнул.
Увидев это, Парша расцвела от радости, еще раз склонила голову перед отцом и побежала обратно.
Тогда несколько воинов из отряда динозавров вышли вперед и, преклонив колени, склонили головы перед Джахангиром.
«Джахангир! Позвольте и нам последовать за твоим сыном!»
На это Джахангир, как бы говоря «делайте, что хотите», громко фыркнул.
Получив разрешение, динозавриане поклонились Джахангиру и последовали за Парша.
За бегущими по дороге Парша и его товарищами раздался мощный рык.
◆◇◆◇
«Они ушли...»
Когда Джахангир и его люди исчезли из виду, стоящий на холме Аомаса тихо пробормотал.
«Да. Они ушли».
Голос Шемру, ответившего ему, звучал как-то грустно.
Аомаса тоже не мог сказать, что не чувствует себя одиноким.
В перерывах между делами он наблюдал за ней, как она свернулась калачиком и дремала во внутреннем дворе. Он видел, как она, окруженная толпой городских детей, которые иногда попадались ему на глаза во время обхода королевской столицы, шагала широким шагом. И на поле боя ее спина казалась ему самой надежной вещью на свете.
Теперь, когда все это исчезло, он не мог не почувствовать одиночество.
«Свобода — вещь неуловимая», — подумал он.
Сома погрузился в чувство одиночества, но неожиданные слова Шемру заставили его обернуться к ней.
«Свобода — это слово, которое пишется как «себя считать хорошим». Это слово из твоего родного языка? Хм. Понятно, очень многозначное слово».
Заметив, что Сома посмотрел на него, Шемру спокойным голосом начал рассказ.
«Для нас, зоанов, живущих на равнине Сольбиант, свободно бегать по равнине — это самое замечательное, что может быть».
Сказав это с гордостью, Шемру нахмурился.
«Но свобода не означает, что можно бегать, где хочешь.Это потому, что на равнине у каждого клана есть своя территория. Если войти на территорию другого клана без разрешения, это может привести к ненужным спорам. Кроме того, тебя будут считать беззаконником, который разоряет территорию другого клана. Поэтому на самом деле мы можем свободно бегать только на территории своего клана».
Шемру на лице появилась горькая улыбка.
«С точки зрения тех, кто не принадлежит к Зоану, это может показаться ограничением свободы. Можно даже сказать, что это вовсе не свобода.
Но я не считаю это ограничением.
Потому что я считаю попрание территории другого клана постыдным поступком. Я считаю это позором. Поэтому я не одобряю это и решил бегать только на территории своего клана».
Шемру кивнул в знак согласия.
«Ты совершенно прав. Я выбрал это из-за своей гордости. То есть я принял себя таким, какой я есть, и считал это свободой».
Шемру вздохнул.
«Когда я так глубоко задумываюсь о том, что такое свобода, я прихожу к выводу, что это нечто неопределенное».
«Непостижимо?»
Сома повторил вопрос, и Шемру сильно кивнул.
«Да. Я думал, что свобода — это отсутствие каких-либо ограничений. Но если свобода — это возможность самостоятельно думать, выбирать и действовать, то, по крайней мере, ты ограничен самим собой, не так ли?»
«Ограничен самим собой…?»
Удивленный Сома моргнул, а Шемру подтвердил: «Да», и продолжил.
«Своими идеалами, мыслями, клятвами, честью, гордостью. Иногда они сковывают наши действия сильнее, чем ограничения со стороны других. Они становятся более сильным ограничением, чем другие люди.
То же самое и с Джахангиром. В результате следования идеалам своего рода он принял решение покинуть эту страну. Это не было навязано ему кем-то, он сам выбрал этот путь, и можно сказать, что это тоже было свободой, не так ли?
Шемру смотрит вдаль, в небо.
«И среди нас, воинов Зоана, есть такая поговорка».
Шемру посмотрел на Сома и произнес каждое слово твердым голосом, как будто обдумывая их.
«Уважение рождается сначала в себе».
Сома вопросительно посмотрел на него, и Шемру с удовлетворением объяснил:
«Если ты хочешь, чтобы другие уважали тебя как гордого воина, сначала ты должен уважать и ценить гордость других. Не уважая других и требуя уважения только к себе, ты проявляешь высокомерие. Мы считаем, что только уважая гордость других, можно заслужить уважение к себе».
Шемру осторожно приложил руку к груди.
«И если свобода рождается из собственной гордости, то я думаю так.
Свобода тоже начинается с признания и уважения свободы других, не так ли?»
«Начинается с признания и уважения свободы других...»
«Да. Я подумал, что это и есть настоящая свобода».
Ветер зашумел и пронесся по холму.
Сома почувствовал неописуемое облегчение.
«Эй, Шемру»,
Следуя чувствам, поднимающимся из глубины души, Сома обратился к Шемру.
«Ты действительно свободен».
На слова Сомы Шемр недовольно сморщил нос.
«Что? В чем я свободен?»
Шемру ответил тоном, который говорил о его недовольстве.
«Ты всегда подвергаешься влиянию этого дурака и вынужден убирать за ним, когда он выходит из-под контроля! Что в этом свободного? Ты совершенно не понимаешь! В общем...»
Шемру приводит конкретные примеры того, как Сома доставляет ему неприятности и заставляет его трудиться, и, перебирая пальцы, жалуется, а Сома улыбается.
Среди зоанов, которые были изгнаны с равнин людьми и питают к ним ненависть, он гордится своим решением и признает себя человеком, своим господином.Не отрицая клевету, он принимает все, не жалеет о своем решении и остается верен своим убеждениям. И если он считает, что ошибся, то даже своему господину выражает несогласие и пытается отговорить его.
Он действительно живет по своим убеждениям.
Как можно назвать Шемру, который следует этому принципу, несвободным?
Сома также подумал о следующем.
Генерал Дариус, который, несмотря на холодное отношение со стороны государства, выбрал путь самопожертвования и выполнил свой долг, отдав за него свою жизнь.
Гордия, который отказался от предложенного Сома варианта стать канцлером Эрдоа, чтобы защитить честь государства и обеспечить мир народу, и выбрал самоубийство.
А Партис, несмотря на возможность бегства или упорного сопротивления, последовал своему внутреннему чувству чести и выбрал решающую битву на равнине, отдав за это свою жизнь.
Возможно, они тоже были людьми, которые следовали своей свободе, следуя своему чувству чести, рискуя жизнью ради своего выбора и выполняя свой долг.
Сома глубоко вздохнул.
«Действительно, свобода — это нечто недостижимое», — подумал он.
Как сказал Шемру, иногда быть самим собой может быть нелегко и неудобно.
Однако Сома думает: «Но...».
Несмотря на это, люди не могут не стремиться к свободе.
Иначе генерал Дариус, принц Гордия, Партис и, прежде всего, Шемру не могли бы казаться такими классными и вызывать такое восхищение.
«Ну, ладно. Все наверное беспокоятся, пора возвращаться».
Словно отгоняя последние сомнения, Сома решительно произнес эти слова.
Расстаться с Джахангиром было тяжело.
Но он не мог долго пребывать в унынии.
Ведь их ждала великая задача — создание первой в Западных землях единой династии.
Нобоятьсянечего.
ТакдумалСома.
СмоментаоснованиягосударстваСомабеспокоилопророчествоАурыо«угрозе,грядущейсвостока».
Какипредсказывалось,угрозавлицетрехвеличайшихвоиновРоманиибыластрудомотбита,иРоманиябыланаконецпокорена.
ТеперьвЗападныхземляхнеосталосьсил,способныхпротивостоятьим.
Сам Сома не имел желания расширять территории. Сома считал, что ему достаточно земли, на которой они могут жить в безопасности. Ему не нужно было больше расширять территории, и если они, став самым большим государством Запада, не будут стремиться к войне, то на Западе больше не будет войн.
Однако это не означало, что жизнь будет спокойной.
Потеряв врагов за пределами страны, внутри страны, где до сих пор царила единство, начнутся беспорядки.Появятся люди, которые будут замышлять недоброе, чтобы получить власть в огромном государстве, объединившем Западный регион. Между фракциями, которые до сих пор как-то уживались, возникнут трения и противоречия. И, что самое главное, межрасовая вражда еще не устранена, а идеи верховенства закона еще не проникли в сознание людей.
Ситуация действительно сложная.
Но у меня есть много людей, которые готовы мне помочь. С их помощью я смогу справиться с любой задачей.
И тут Сома вдруг подумал.
Как будут называть меня в будущем?
Великим правителем, объединившим Западные области? Мудрым правителем, проведшим различные реформы? Гуманным правителем, устранившим межрасовые конфликты и создавшим страну, где все живут в равенстве?
Погруженный в мечтания, Сома слышит голос Шемру.
«Что-то не так, Сома?»
«Да так, просто подумал, как меня будут называть в будущем».
На ответ Сома Шемру лишь фыркнул носом, как бы говоря: «Глупости».
«Пусть об этом думают будущие поколения. Мы должны только прилагать все усилия, чтобы построить более свободную страну. Зачем сейчас беспокоиться о том, как нас будут критиковать в будущем?»
Слова самого доверенного советника короля всегда точны.
Сома улыбнулся.
«Верно. Тогда давай хотя бы постараемся, чтобы нас хорошо запомнили в будущем».
«Да. Так держать. — Э? Что это… Это же Паршар?»
На слова Шемру Сома широко раскрыл глаза.
«Что? Правда?! Паршар?»
«Да. Точно. Он с собой свой обычный топор-копье. Это же Паршар».
«Да! — Эй! Парша!»
Сома с радостью махал руками.
Однако в этот момент Сома и подумать не мог,
что в будущем его будут считать не великим правителем, мудрым или гуманным, а худшим разрушителем и массовым убийцей в истории.
◆◇◆◇
«Если бы не эта битва, сын разрушения Сома Кисаки, возможно, остался бы в истории как мудрый, благородный и гуманный правитель».
Так говорит профессор Мартин С. Акерсон, ведущий исследователь сына разрушения.
«Завоевав Романию и подчинив себе почти всю Западную область, сын разрушения совершил достойные похвалы подвиги.Он отменил рабство, устранил межрасовую дискриминацию, обеспечил свободу вероисповедания и слова, отменил внутренние пошлины, гарантировал свободу передвижения граждан и принял множество других мер, которые сегодня кажутся само собой разумеющимися, но в то время были не просто передовыми, а, без преувеличения, невообразимыми.
Современный политик Соединенных Штатов Америки Морисото называют «отцом свободы» за то, что он вынес на рассмотрение парламента законопроект об отмене рабства. Однако, учитывая многочисленные достижения Сына Разрушения, не следует ли именно его провозгласить «родоначальником свободы»?
Многие историки не согласны с моим мнением.
Они говорят, что в то время Сын Разрушения просто скрывал свою истинную сущность. Что он просто не проявлял свою злую сущность.
Но с другой стороны, это означает, что сегодня мы не можем увидеть в Сыне Разрушения того самого худшего разрушителя и массового убийцы, каким мы его считаем.
То есть, все еще впереди.
Будет ли Сома оставить в истории континента Сердеас имя самого ужасного разрушителя или же имя массового убийцы, все решится в будущем.
◆◇◆
Еще дальше на восток, чем территория, на которой когда-то находилось государство Романия, и чем восточная оконечность Восьми Королевств. За горами Уваральпс находится область, называемая центром континента.
Там когда-то существовала огромная империя.
Когда-то это была всего лишь маленькая страна в углу центра континента, но один амбициозный молодой король под лозунгом «священного учения» за одно поколение построил огромную империю, которая теперь правит центральной частью континента.
Ее название — Кардинальская империя.
Кардиналь — это святое место священного учения, которое дало название империи.
Когда-то это было место казни, и, по преданию, земля здесь была покрыта красным песчаником, окрашенным кровью казненных преступников.
На холме, где был сожжен святой Иннокентий, возвышается величественный храм Священного Учения. На балконе храма стоит мужчина в одежде священника и громко обращается к верующим, смотрящим на него с холма.
«Славьте Бога! Славьте Бога человеческого! Бог человеческий велик!»
Священник горячо обращается к верующим, заполнившим площадь Кардинал.
Его голос, как и подобает священнику, который ежедневно проповедует верующим, был звонким и сильным.
Однако даже его голоса не хватало, чтобы донести слова до всех верующих, заполнивших площадь.
Но голос священника доходил до всех верующих, собравшихся на площади.
Потому что это было даром, данным ему человеческим богом.
Священник с жгучей страстью прославлял величие бога и говорил о его любви. Он проповедовал величие святого учения и убеждал в правоте его догматов.Он провозгласил, что человеческая раса является высшей, и осудил зло подлюдей.
Верующие с благоговейным трепетом воспринимали величие Бога и ликовали от любви Бога. Они были опьянены великолепием святого учения и убеждены в правоте его догматов. Они обрели чувство собственного достоинства, осознав, что человеческая раса является высшей, и возненавидели зло подлюдей.
Слезы радости льются ручьями по щекам верующих, и речь священника достигает кульминации.
«Слушайте, благочестивые верующие! Слушайте, верные слуги Бога! Настал час битвы! Настал час взять в руки оружие и сражаться!»
Историки называют эту войну «мыльной войной», поскольку причиной ее начала стало мыло.
Однако большинство обычных людей называют эту войну иначе.
А именно...
«Во имя великого жреца Аустрависа, я объявляю начало «священной войны»! Уничтожьте врага Бога, сына разрушения!»
— Священная война.
http://tl.rulate.ru/book/38695/6263586
Готово:
