Земля задрожала.
Это был удар, который не мог не вызвать такого впечатления. От сильного удара лошади сотни воинов взволнованы, заневели и начали буйствовать. Рыцари сотни воинов отчаянно пытались удержать лошадей, но те не успокаивались, и некоторые рыцари были сброшены с седел.
Наконец, Пиата и остальные сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов сотни воинов со
Это напоминало сцену, когда на землю бросают не очищенных от панциря креветок, приготовленных в соусе чили, а затем с силой растаптывают их ногами. Кстати, панцири не очищенных креветок — это доспехи, а красный соус чили — вытекающая кровь и мясо.
Даже опытные воины-солдаты Дарайоса, прошедшие множество жестоких сражений и видящие бесчисленные смерти, никогда не видели таких трупов на поле боя.
И железные палки, которые создали такие ненормальные трупы, не удовлетворились этим и были глубоко вбиты в землю. Такова сила, даже после того, как они раздавили человека. Очевидно, что именно они вызвали удар, который сотряс землю.
Этот факт снова поразил и ошеломил Пьяту и сотню воинов.
Однако больше всех на месте был удивлен Морад.
Морад бесчисленное количество раз спускал железный прут, но это был первый раз, когда он попал в человека.
Он широко раскрыл маленькие круглые глаза, несоразмерные его огромному телу, и ошеломленно смотрел на результат своего поступка.
«Морад! Враги снова наступают!»
Ошеломленного Морада призвал к порядку Даг. Очнувшись от слов Дага, Морад снова поднял тяжелый железный прут над головой, как будто собираясь ударить.
Увидев эту сцену, Пиата заметил кое-что и невольно вырвалось у него удивление.
«Что это, он что, новичок…?»
◆◇◆◇◆
«Ты действительно можешь сражаться с таким?»
Услышав объяснение Гарама, Сома задал вопрос.
На поле боя Сома был страшным стратегом, но из-за проклятия, наложенного на него, он был не очень хорош в боевых искусствах.
Тем не менее, как король, он регулярно посещал показательные бои, которые устраивались для повышения боевого духа солдат, и приобрел некоторое знание в этой области.В таких турнирах участвуют известные в стране Эрдоа полководцы и воины, поэтому даже неискушенный глаз Сома не может не восхищаться их мастерством и тактикой.
По сравнению с ними, судя по рассказам Гарама, Морад просто бьет с полной силой того, кто попал в его радиус действия. Сома сомневался, что этого достаточно для реального боя.
«Ваше Величество, это не похоже на вас»,
Когда Сома указал на этот момент, Гарам улыбнулся так, что даже Сома, человек, понял, что он имеет в виду.
«Ваше Величество, вы же сами говорили, что в будущем война будет вестись с помощью оружия, способного сразить врага одним ударом с безопасного расстояния, недосягаемого для него».
Сома вспомнил, что он сам говорил об этом Гараму.
Сома, разрабатывающий военные стратегии, и Гарам, генерал, осуществляющий эти стратегии, часто беседовали о войне. В ходе этих бесед Сома рассказал Гараму об истории развития оружия: о том, как в войнах, где сражались мечами и копьями, появились ружья, а затем пушки и ракеты, позволяющие поражать врага на большом расстоянии.
«Морад, обладающий сверхчеловеческой силой, будет размахивать железными дубинками, которые по длине не уступают специально изготовленным копьям, выданным Адмиусу и другим членам Черной Стены для борьбы с Пиатой. Он будет наносить смертельные удары с расстояния, недосягаемого для оружия врага. Нельзя недооценивать это».
Гаррам слегка поморщился.
Человек Сома не мог этого понять, но Шемру, наблюдавший за ним сзади, про себя подумал: «Необычно для такого строгого «Свирепого Клыка»». Гарам в этот момент улыбался так, как обычно улыбаются люди с дурным характером.
«Когда меня не было, какой-то дурак пренебрег Морадом и решил поучить его, но чуть не погиб».
Сома был удивлен словами Гарама.
Его удивило не то, что Гарам сказал, что тот чуть не погиб, а то, что он назвал того человека дураком.
Гарам, который ценил честь и гордость, редко называл других дураками. Он часто так называл только свою родную сестру Шемру, но это было проявлением любви и доверия.
Однако в этот раз Гарам имел в виду не Шемру. Если бы Шемру, помощница короля, была убита по какой-то ошибке, это было бы серьезным происшествием. Сома знал, что об этом обязательно дошло бы до его ушей.
В таком случае, «идиот» — это человек, которому Гарам доверяет больше всего как воину и к которому он испытывает дружбу.
Но Сома не мог поверить, что этот человек был почти убит Морадом.
Сома невольно посмотрел на человека, сидящего рядом с Гарамом.
Тот пил чай, и его недовольство было очевидно даже для человека.
Увидев это, Сома понял, что слова Гарама не были ложью, и еще больше удивился.
«Что?! Зуг чуть не был убит?!»
Сома удивленно посмотрел на Зуга. Тот, видимо, был очень недоволен. Зуг был настолько мрачен, что даже человек мог это заметить, и сжал губы.
Зуг был воином с высоким чувством чести. То, что он не отрицал, что его почти убили, было лучшим доказательством того, что это была правда.
Поняв это, Сома еще больше удивился.
«Что? Морад на самом деле сильнее Зуга?»
Насколько Сома знал, Зуг был вторым или третьим сильнейшим воином в стране Эрдоа, уступая только Гараму. Кстати, они не боролись за первое место, а за второе и третье, потому что Гарам и Зуг оба говорили: «Только с ним я не буду сражаться», а первое место неизменно занимал тот, кто был выше их обоих.
Как бы то ни было, даже если это была тренировка, он чуть не убил Зуга. Сома подумал, что Морад, наверное, был силен.
«Даже Его Величество рассердится. Он же не может быть сильнее меня».
Однако Зуг сразу же опроверг это.
«Скажу прямо, он чертовски слабый дилетант».
Зуг не был просто сильным воином. Еще до того, как он стал последователем Сома, он научился читать и писать, чтобы лучше понимать своих врагов, и был хитрым человеком, способным даже в смертельной опасности отпускать остроумные шутки.
Более того, Зуг был воином, гордившимся своим мастерством.
И именно он утверждает, что тот слаб. Это не просто признание поражения, скорее всего, Морад действительно слаб.
«Но, по словам Гарама, он наносит смертельные удары с расстояния, недосягаемого для нашего оружия, верно? Звучит довольно сильно».
Зуг кивает в ответ на слова Сома.
«Это я признаю. Вернее, это все. Поэтому этот парень...» Сказав это, Зуг кивнул в сторону Гарама. «...так и подготовил».
«Точнее, я не мог научить его ничему другому»,
сказал Гарам с горькой улыбкой.
Зуг пожал плечами.
«Ну, я бы на твоем месте поступил так же. Но, знаешь, это все. Если знаешь, как он устроен, то с ним можно делать все, что угодно».
Сома, не понимая, что Зуг хочет сказать, спросил: «Что ты имеешь в виду?». Зуг, поразмыслив, вдруг встал со стула и небрежно подошел к Соме.
Подойдя к Соме, Зуг внезапно вытащил из-за пояса мачете и с силой замахнулся им на Сома.
«Аааа?!»
Сома мгновенно поднял обе руки над головой, закрыл глаза и опустил голову, защищая голову.
Однако ожидаемый удар по голове так и не последовал. Вместо этого он почувствовал, как что-то коснулось его горла.
Сома осторожно открыл глаза.
Он увидел, что Зуг приставил к его горлу лезвие мачете.
Сома понял, что взмах мачете был финтом, и Зуг, воспользовавшись моментом, когда он поднял руки, чтобы защитить голову, приставил ему к горлу мачете.
Зуг ухмыльнулся, приподняв уголок губ и обнажив клыки, и снова замахнулся мачете.Зуг снова и снова повторял, что лезвие почти касалось кожи Сома, но не доходило до нее.
Сома был в полной растерянности от финтов Зуга, который размахивал мачете в разные стороны, и только беспомощно бормотал бессвязные слова.
Поиздевавшись над Сомой, Зуг наконец-то убрал мачете в ножны.
«Ну, даже я, который славлюсь своей силой, не просто машу мачете, полагаясь на силу. Я умею и такие трюки».
Посмотрев на Сома, который задыхался от изнурительной борьбы, Зуг оглянулся через плечо.
«Ну, главна дворцовых дам. Это всего лишь небольшая забава. Я не собираюсь причинять вреда Его Величеству, так что, может, уберешь эту страшную штуку?
За спиной Зуга, неизвестно когда, подкралась Эрадия. В руке она сжимала блестящий кинжал.
«Я прекрасно понимаю, что вы не желаете вреда Его Величеству, но прошу вас воздержаться от таких игр. Вдруг ваша рука соскользнет. Я сама с трудом удерживаю нож».
Зуг пожал плечами, глядя на Эрадию, которая, держа обнаженный кинжал, улыбалась, как ничего не подозревающая девственница.
«Прости, я больше не буду. Прости меня».
Когда Зуг извинился, Эрадия, видимо удовлетворенная, спрятала кинжал в одежду.
Зуг был вынужден признать, что его угроза была несколько чрезмерной, учитывая, что он хотел отомстить Сома за то, что тот назвал его слабее Морада. Но он был не просто удивлен, а просто ошеломлен тем, что Эрадия, угрожая ему ножом, была готова убить его сзади.
«Вот почему я не люблю сильных женщин...»
Зуг пробормотал про себя.
Кстати, Шемру, которую Зуг также относил к сильным женщинам, была крайне возмущена Сома: «Как ты можешь так легко поддаться влиянию из-за такой мелочи? Ты же мой подданный, как мой пупок!».Не подозревая, что Шемру в тайне от Аома начинает тщательно обдумывать план тренировок, чтобы закалить тело и дух своего жалкого подчиненного, Зуг продолжает свой рассказ.
«Вернемся к нашему разговору. В бою нельзя просто бить с силой. Противник не будет просто стоять и получать удары. Он может уклониться от твоего клинка, защититься или отбить удар. Именно поэтому в бою нужна тактика.
К тому же на поле боя противник не один. Он может атаковать не только спереди, но и сбоку, а иногда даже сзади. Нужно не только следить за противником, но и оглядываться по сторонам, чтобы вовремя заметить опасность».
Зуг пожал плечами.
«Но Морад совершенно не умеет этого. Достаточно ему лишь намекнуть, что он собирается сделать шаг вперед, и его легко поймать. Он умеет только махать дубиной со всей силы, и если он промахивается, то все кончено. Он не знает техник, позволяющих соединить движения и атаковать, и не знает, как уклониться от атаки врага, промахнувшись и потеряв равновесие. После этого он становится легкой мишенью.
Способность сосредоточиться на одной вещи, возможно, подходит для работы, но на поле боя, если сосредоточиться только на одном враге перед глазами, это приведет к гибели».
Зуг вздохнул.
«Если хоть раз увидеть его дилетантский стиль боя, любой воин, имеющий хоть немного опыта, сразу это заметит. У Морада это что-то вроде одноразового трюка, который убивает с первого взгляда».
Наконец-то Сома тоже понял ситуацию. И тут же в его груди зародилось беспокойство.
«Значит, все-таки было неправильно поручать ему сражаться с Пиатой?»
Сома поручил ему эту задачу, думая о репутации Морада, но теперь он жалел, что не отказался, даже если бы это нанесло ущерб репутации.
Однако Гарам покачал головой.
«Главное — как использовать эту силу. Для этого мы специально отозвали Шахату из охраны Его Величества и взяли его с собой. Шахата передал проблему Морада Сетиусу. Этот человек что-нибудь придумает».
◆◇◆◇◆
Не только Пиата, но и Деметрия, Ангус и другие опытные воины «Стая волков» поняли, что Морад — всего лишь дилетант, который умеет только махать железным дубиной.
В таком случае, даже если он обладает сверхчеловеческой силой, способной буквально раздавить человека, бояться его не стоит. Если на него нападут несколько человек одновременно, один, конечно, погибнет, но остальные смогут его убить.
Однако об этом знал и враг.
Позади Морада стояли копейщики с длинными копьями, пехотинцы с мечами и щитами, а также солдаты с огромными щитами.В случае нападения нескольких врагов, копейщики сначала сдерживали бы их, а когда они приблизились, пехотинцы с мечами и щитами вступали бы в бой, а большие щиты защищали бы от луков и метательного оружия. Это было очевидно для всех.
«Деметрия!»
И только Пиата почувствовала еще большую угрозу.
«Защити меня!»
Пиата не сказала, от чего именно нужно защищать ее.
Но Деметрия, которая с самого рождения была для Пиаты как сестра, а главное, как телохранительница, не задумываясь, бросилась с коня, подняла щит и выступила вперед, защищая Пиату.
Сразу же после этого стрела с грохотом отскочила от щита Деметрии.
«Осторожно! Из леса на нас целятся лучники!»
Пиата предупредила своих подчиненных и быстро проанализировала ситуацию.
Судя по тому, что прилетела только одна стрела, казалось, что лучник, способный прицелиться на них сквозь густые деревья и ветви, был только один. Учитывая, что они находились в лесу, Пиата подумала, что это могут быть лучники-черные эльфы, которыми славится королевство Элдора, но, скорее всего, это было не так.
Обычно стрелы убивают с первого выстрела, но эти стрелы были нацелены в уязвимые места, такие как лоб и горло, и в них не чувствовалась характерная для эльфов неприятная точность. Напротив, в этих стрелах чувствовалась грубая сила, которой не было у эльфов.
Эти стрелы напоминают стрелы охотников Гау, которые до появления черных эльфов-лучников Элдоры считались лучшими лучниками Запада.
Однако длинные луки охотников Гау из-за своей длины трудно использовать в густом лесу.
Смотря на место, откуда летят стрелы, Пиата бормочет про себя.
«Кто они такие…?»
В том месте, куда смотрел Пиата, в ветвях скрывался лучник Зоана Шахата, который был в шоке от того, что его заметили.
Шахата был помощником Морада, который семь раз проиграл Аома. Однако первоначальная цель плана заключалась в свержении трех величайших воинов Романии.Один из них, Пиата, невольно вошел в зону досягаемости его стрелы, и Шахата решил, что, убив его, он сможет сразу вернуться к охране Сома.
Однако его выстрел, который он был уверен, что поразит цель, был успешно отражен, хотя Пиата до последнего момента не показал, что заметил его.
«Черт, она хитрая, как волчица».
Шахата вспомнил слова Зуга о Пиате.
«Понятно», — подумал Шахата.
«Надо полностью поддержать Морада».
Шахата сказал себе это и перевел внимание с Пиаты на рыцарей сотни волков, которые стояли на расстоянии от Морада.
Пиата, почувствовав, что Шахата перестал на нее нацеливаться, поняла ситуацию.
«Ты слишком легко сдаешься. Значит, ты не собирался выманить меня и застрелить?»
Пиата выпустила из себя звук, не свойственный принцессе великой страны.
«Значит, они просто сформировали отряд?»
Железный дубинка динозавриан, три солдата, прикрывающие его, и снайпер, которого не видно. Пиата поняла, что эти пятеро составляют отряд, который является минимальной единицей воинского образования.
Деметрия выражает сомнение по поводу монолога Пиаты.
«Отряд? Но по одежде того динозавриана он похож на военачальника, занимающего довольно высокое положение».
Обычно к тем, кого называют генералами, прикрепляются помощники, которые помогают в бою. Однако это лишь вспомогательная роль. Однако враги перед нами выглядели не как помощники, а как полноправные члены отряда.
«Как ты и сказал, он относится к тому динозаврианину так же, как к другим солдатам. Ах да, такой подход вполне в духе «Грубого».
Пиата произнес прозвище командира армии Эрдоа, дислоцированной в городе Гатцен.
До сих пор Пиата никогда не сталкивался с ним лично, но по слухам, он был генералом, прошедшим путь от рядового солдата. Возможно, из-за своего прошлого, он был не слишком решительным, но не любил потерь среди своих солдат, предпочитал вести осторожные бои и проявлял удивительную стойкость в отступлении.
«Даже ради минимальных потерь, он ставит генерала в один ряд с солдатами и заставляет их сражаться в одном отряде? Эти эльдорцы — странные люди».
«Ваше Высочество. Нельзя просто восхищаться врагом. Стоять здесь и смотреть друг на друга бессмысленно».
На напоминание Деметрии Пиата задумался: «Как же атаковать?», как вдруг раздался голос Ангаса, возглавлявшего солдат Голубых Волков.
«Принцесса Пиата. Оставьте это мне, Ангасу!»
С сильным чувством собственного достоинства Ангас ударил себя в нагрудник и представился. Пиата с готовностью согласилась: «Покажи, на что ты способен».
Получив разрешение от Пиаты, Ангус пробрался сквозь толпу солдат, уставившихся на Морада, и вышел на передний план. Затем он вытащил из-за пояса одноручный топор, направил его на Морада и громко прокричал:
«Стой, динозаврие! Я — Ангус, военачальник отряда Сто Солдат Синих Волков! Я вызываю тебя на единоборство!»
Выход из положения, который придумал Ангус, заключался в единоборстве.
В конце концов, враги были просто дикими варварами, которые только и умели, что махать оружием. Они были опасны только при поддержке окружающих солдат и снайперов, но в единоборстве с ними не было ничего страшного. Легко справиться с ними и убить будет несложно.
Он был уверен в победе, поэтому и предложил поединок.
Конечно, противник тоже это понимал. Если он откажется от поединка, то ничего не сможет сделать.
Поэтому Ангас, не желая допустить такого, начал явно провоцировать Морада своим выражением лица и поведением.
«Что с тобой, трус? Ты что, испугался? Ты, слабак! В тебе нет ни капли мужества! Мне стыдно, что я поднял на меч такого слабого и бесстыдного человека, как ты! Если ты стыдишься своей трусости и хочешь извиниться за то, что вышел на поле боя, я пощажу тебя и не буду преследовать! Беги домой, как маленький ребенок, который плачет родителям!»
И Ангус громко рассмеялся, полный насмешки. Его подчиненные, солдаты «синих волков», тоже знали, что делать, и вслед за Ангусом все вместе громко рассмеялись.
Однако Морад, услышав это сильное оскорбление, остался с недоуменным выражением лица.
Морад впервые в жизни получил предложение о единоборстве на поле боя и сопутствующие этому стандартные провокации в адрес противника. Напротив, когда он был рабом, он постоянно подвергался оскорблениям и унижениям. Для Морада оскорбления и унижения были даже повседневным явлением.
Поэтому Морад, не понимая, почему Ангус его провоцирует, спросил Дага, что означают эти слова.
«Этот ублюдок говорит, что если твой хозяин не трус, то пусть сражается один на один. Если убежишь, то он тебя пропустит, он тебя не боится!»
Даг, заступившись за Морада, покраснел от оскорблений Ангуса и возмутился.
Однако, наконец поняв сказанное, Морад просветлел. Затем он опустил железный прут, который держал за спиной, и повернулся к Ангасу.
И Морад низко поклонился.
«Ха-ха-ха-ха... Что?!»
Неожиданное поведение Морада заставило Ангаса перейти от громкого смеха к нелепому звуку. Не обращая на это внимания, Морад, выражая удовлетворение, которое было непонятно для людей, перекинул железный прут на плечо и повернулся спиной.
«Эй, погоди-ка, ты!»
Ангус в панике остановил Морада, который собирался уйти.
Морад с недоуменным выражением лица обернулся, и Ангус, явно взволнованный, спросил его.
«Ты действительно собираешься сбежать?!»
Морад, похоже, не понимал, о чем его спрашивают, и наклонил голову. Ангус занервничал.
«Послушай! Если ты убежишь, подвергнувшись такому оскорблению, тебя будут считать трусом! Тебе не стыдно? Стыдно! Послушай, если ты убежишь, это будет позор!»
Услышав крик Ангаса, Морад задумался.
Он долго думал.
Затем он склонил голову набок.
А, он не понимает.
Все присутствующие, независимо от того, были ли они врагами или союзниками, одновременно подумали об одном и том же.
Под теплыми взглядами всех присутствующих Морад подумал, что, вероятно, он плохо извинился. Поэтому он снова поклонился Ангусу, на этот раз еще ниже, чем раньше.
Решив, что этого достаточно, Морад с улыбкой удовлетворения на лице и громким топотом шагнул вперед.
«Подождите, подождите, господин!»
Даг и остальные поспешили за ним.
Среди оставшихся ста воинов Пьяты царила неловкая атмосфера.
Наконец Ангус, выглядя испуганным, обратился к Пиате.
«Э-э, простите, принцесса...?»
Пиата улыбнулась с горечью.
«Ради твоей чести мы не можем преследовать их».
Ангус сконфуженно съежился.
Пиата сказала ему: «Не беспокойся», а затем продолжила:
«К тому же, мне не нравится, что враги так легко ушли. Похоже, они с самого начала не собирались сражаться».
«В таком случае, если бы мы продолжили преследование, нас бы подстерегала засада?»
На вопрос Деметрии Пиата покачал головой.
«Не знаю. Но мы достигли минимальной цели — помешали врагу построить лагерь. Неразумно бездумно преследовать их и попадать в перестрелку. К тому же, несмотря на то, что Лара начеку, мы не можем покинуть Масарка-Гейт. Сегодня мы отступаем».
Затем Пиата отдал приказ сотне воинов.
«Поджигайте! Сжигаем лагерь и возвращаемся в крепость!»
◆◇◆
Сжег лагерь армии Эрдоа, Пиата спокойно вернулся в крепость Масарка.
В битве на реке Берте, если бы не вмешательство страны Баржибоа, армия Эрдоа едва не потерпела сокрушительное поражение, и даже после этого, не вступая в прямые боевые действия, она продолжала оказывать на армию Романии неосязаемое давление, стремясь отбить Масарка-Гейт. Поэтому, несмотря на незначительный характер сражения, для армии Романии это была первая победа за долгое время.
Солдаты армии Романии встретили Пиату и отряд «Сотни волков» с ликующими криками.
Для Пиаты тоже долгожданная победа была радостным событием.
Непонятно, что замыслы армии Эрдоа, которая, создав лагерь, провоцирующий на атаку, в момент наступления даже не проявила желания сражаться и быстро отступила.
Однако в этот день, когда наконец-то снялось небольшое напряжение, вызванное запретом на сражение, введенным канцлером Монтиусом, Пиата впервые за долгое время смогла спокойно заснуть.
Однако пробуждение было отнюдь не радостным.
«Принцесса Пиата. Время завтракать. Просыпайтесь».
От голоса Деметрии Пиата проснулась на своей постели. Приподнявшись и потянувшись, она обратилась к Деметрии, стоявшей за дверью.
«Входи, Деметрия».
Увидев, что Деметрия вошла, получив разрешение, Пиата удивилась. Обычно Деметрия всегда говорила ей: «Принцесса, не ложитесь спать в одном доспехе» или «До каких пор вы собираетесь спать?». Но в этот раз Деметрия не только не сделала замечания, но и выглядела озабоченной, как будто произошло что-то неладное.
«Что-то случилось?»
На вопрос Пиаты Деметрия ответила неуверенным тоном, поскольку сама не совсем понимала ситуацию.
«Дело в том, что люди из Эрдоа, не зная, что думать, снова начали восстанавливать лагерь, который мы сожгли вчера».
«... Что?»
Из уст Пиаты вырвался нелепый возглас.
«Они снова строят лагерь? В том же месте? У них пополнились ряды?»
«Они не научились уроку и снова строят лагерь. В том же месте. И, насколько Лара смогла разведать, пополнения не было».
Пиата потребовалось немного времени, чтобы слова Деметрии проникли в его сонную голову, и он ошеломленно воскликнул.
«Что думает сын разрушения?»
http://tl.rulate.ru/book/38695/6263564
Готово:
