Орлук невольно взвизгнул.
Из огромного тела Зуга, стоящего перед ним, исходила ужасающая ярость.
Это было несопоставимо с тем, что он испытал, когда протестовал против оскорбления Шахаты. По сравнению с этим, тогдашнее чувство казалось легким ветерком.
Один только вид этого существа заставлял его пот течь ручьем. Волосы на всем теле встали дыбом, как от статического электричества.
Орлук не закричал и не бросился бежать, как зараженный, потому что от страха просто застыл на месте, не в силах пошевелиться.
Зуг обернулся к Орлуку, оскалил клыки и ухмыльнулся.
«Скажу тебе, я действительно зол».
Для Зоана оскаливание клыков было проявлением вражды. Зуг открыто демонстрировал враждебность по отношению к Орлуку и его «племени хвостов» и сказал:
«Слушай внимательно своими бесполезными ушами. Деревня людей, которая находилась на территории «клана когтей», на которую вы напали по своему усмотрению, была предназначена для освоения, которое я проводил, несмотря на противодействие со стороны соплеменников. Соплеменники ругали меня за то, что я продал душу людям. Но я верил, что это обязательно принесет пользу клану, и продолжал свое дело».
Самым активным сторонником освоения равнины, о помощи в котором просил Аома, был никто иной, как Зуг. Он не только участвовал в освоении земель, принадлежавших «племени когтей», но и первым принял поселенцев-людей на территории своего «племени когтей».
«Наконец-то это начало приносить плоды, и теперь нам не придется беспокоиться о еде. Мы станем богаче. Но как раз в этот момент все было разрушено. Я в ярости, у меня все тело горит».
Гарам до боли понимал чувства Зуга.
Он сам принимал поселенцев на территории «клана клыков», но среди соплеменников по-прежнему было много противников этой идеи.Только другой вождь может понять, как трудно убеждать, успокаивать и иногда даже применять силу вождя, чтобы заставить племя принять поселенцев.
К тому же, у Гарама был прецедент в лице Зуга. Видя, как «Коготь» становится все богаче, многие из «Клыка» соглашались принять поселенцев, думая: «Если мы станем такими же богатыми...».
Учитывая это, трудно представить, как тяжело было Зугу, создавшему этот прецедент. Если бы его усилия были сведены на нет, какова была бы его ярость? Я даже не хотел об этом думать.
«Тем не менее, я сдерживал свой гнев, потому что «Свирепые Клыки», которые здесь присутствуют, просили меня об этом».
Зуг кивнул на Гарама.
«Несмотря на все, именно я предложил «Свирепый Клык» на должность вождя. Я не могу отвергнуть просьбу «Свирепый Клык». Поэтому я терпел. Терпел, хотя не хотел».
Гарам не было места для радости от того, что Зуг так высоко оценил его.
В «Роде Когтей», где вождь рода становится самым лучшим воином, слова о том, что вождь поддерживает другого вождя, сильно подрывают его авторитет и могут поставить под угрозу его положение. Зуг, высказав это, фактически сказал Гараму: «Я выполнил свой долг перед тобой. Не мешай мне больше».
После таких слов Гарам уже не мог остановить Зуга.
«Какое мне дело до дел «рода хвостов»? Если будете и дальше выделываться, я больше не буду сдерживаться. Хотите, я отвечу вам на том же языке?»
Орлук проглотил слюну, прочистив горло.
С помощью чувства долга и ответственности он собрал всю свою волю, которая под давлением Зуга была готова сломаться, и с трудом заставил застывший язык произнести:
«Ха! Не думай, что нам можно запугать! Мы уже давно приняли решение!»
Орлук произнес эти слова с вызовом.
Зуг рассмеялся.
Он хохотал.
Он широко раскрыл рот, как будто хотел разорвать уши, откинул свое огромное тело назад и затряс всем телом от смеха.
Все были ошеломлены внезапным поведением Зуга и потеряли дар речи. Они могли только смотреть на Зуга, который смеялся, с испугом в глазах.
Посмеявшись, Зуг внезапно перестал смеяться.
И когда он снова повернулся к Орлку, на его лице не было и следа прежнего безумного смеха, как будто его не было и в помине. Его лицо было безэмоциональным, как маска.
Это было жутко.
Это было похоже на то, как будто вулкан, который продолжал извергаться, внезапно утих. Это была тишина, которая не могла не предвещать еще более сильного извержения.
«Если вы на это решились, то мы, клан Когтей, доведем дело до конца».
Тон Зуга был удивительно ровным.
Это не было ни преувеличением, ни угрозой. Он просто констатировал факт.
Все, кто слышал его, не могли не почувствовать это.
«Мы не ищем славы на поле боя. Нам плевать на гордость воина. Мы убьем вас. Убьем всех до последнего. Мы будем сражаться только для этого».
Зуг ухмыльнулся с презрением.
«В последнее время часто видели, как какие-то неизвестные люди тайком охотятся на коров. Я думал, что это изгнанные из клана жалкие люди, но для этого они охотятся на слишком много коров. Это были вы, да?»
Он попал в точку.
Зуг ухмыльнулся, глядя на дрожащего Орлука.
«До сих пор мы закрывали на это глаза, но теперь так не будет. Мы будем преследовать вас до конца. Неважно, когда, где и кто вы. Как только найдем «племя хвостов», убьем всех до последнего.Больше не сможете охотиться на равнинах, копать картошку и собирать съедобные плоды».
Зуг указал на блюдо с угощениями, поставленное перед ним.
«Сейчас, благодаря Его Величеству Соме, мы не испытываем недостатка в еде. Мы можем не охотиться и не собирать урожай десять или двадцать дней, а в крайнем случае даже несколько месяцев, сосредоточившись исключительно на преследовании вас. А как вы? Судя по всему, вам не хватает даже сегодняшней еды. Сколько вы продержитесь?»
Это, наверное, блюда, которые удалось приготовить из скудных запасов, чтобы угостить гостей. Но даже они выглядят скудно. Для Зоана, который дорожит честью, не смочь угостить гостей — это позор. А то, что он может предложить только это, свидетельствовало о том, насколько бедствует «род О».
Зуг поднял голову и, прищурив глаза, оглянулся на прошлое.
«Мы сами не так давно были загнаны в горы, поэтому хорошо понимаем. В горах, где нельзя бегать, как хочешь, даже одну зайцу поймать трудно, верно? А зимой даже ростки травы размером с кончик мизинца были лакомством. Мужчины, называющие себя воинами, дрались за мышей, которых можно было схватить одной рукой. В таких условиях первыми умирают не воины.Первыми умирают старики и маленькие дети».
Зуг обращается ко всем собравшимся членам «рода Хвостов», как будто рассказывая им историю.
«Разве вы не видели, как сыновья плакали и умоляли своих истощенных, как сухие деревья, родителей, которые отказывались есть, считая, что им это уже не нужно? Видели ли вы младенцев, присасывающихся к грудям, из которых уже не течет молоко? Видели ли вы детей, грызущих камни, чтобы утолить голод? Видели ли вы родителей, отдающих детям свою последнюю порцию еды, чтобы насытить их?
Зуг оглядел всех вокруг. Увидев, что все члены «рода О» опустили головы в унынии, Зуг ухмыльнулся.
«Похоже, вам это знакомо».
Зуг улыбнулся злобно и сказал: «Но знаете что?
«То, что вы сейчас представляете, будет ничто по сравнению с той ужасной картиной, которая вас ждет. Интересно, кто из вас доживет до следующей зимы?»
Затем Зуг резко изменил тон и сказал беззаботно:
«Ну, не волнуйтесь. Тех, кто выживет, мы сразу же отправим к своим соплеменникам».
И Зуг снова громко рассмеялся.
Услышав заявление Зуга о том, что он уничтожит весь клан, Орлук на мгновение забыл о страхе и встал, охваченный гневом.
«Ты, ублюдок! Ты хочешь совершить такое злодеяние по отношению к своим соплеменникам, своим братьям по крови?!»
Зуг презрительно фыркнул в ответ на упреки Орлука.
«Ха! «Говорить только клинком» перед кланом — это значит именно это! Если ты не знаешь веса этих слов и не готов к ним, то ты не просто глуп, а смехотворен! Я повторю еще раз...»
Зуг оскарил клыки, наклонился вперед и сказал Орлуку.
«— Если ты решился, то мы, «Клан Когтей», будем сражаться до конца!»
Орлук испугался.
Нет, не только Орлук. Все члены «Клана Хвостов», услышавшие слова Зуга, испугались.
Это не угроза и не блеф.
Этот человек настроен серьезно.
Он говорит это с полной решимостью.
Среди пяти кланов Зоана, живущих на равнине, в кланах «Когтей» и «Клыков» по традиции вождем становился самый сильный воин клана. В случае войны вождь клана вставал во главе воинов и вел их в бой. Эти кланы можно было назвать воинственными.
Несмотря на эту общую черту, характеры представителей этих двух кланов сильно различались.
Во-первых, «клан клыков» славился гордостью и высоким духом. Они не вступали в бессмысленные сражения, но, с другой стороны, если считали, что их воинская честь была задета, сразу же оскаливали клыки.
В то же время, если они получают честь, то часто остаются довольны. Кроме того, если противник является достойным уважения воином, они могут даже восхвалять его, как будто между ними не было никакой вражды. По словам Зуга, «племенное племя» — это «поза».
Поэтому, даже если «племенное племя» вступает в бой, легко найти компромисс и заключить мир.
В отличие от них, «Коготь» известен тем, что ценит выгоду больше чести. Для «Коготь» война — это средство для получения выгоды. Как только начинается сражение, они не отступают, пока не получат какую-то выгоду.
Их манера сражаться можно охарактеризовать одним словом — жестокость. Они готовы на все, чтобы победить. Даже если противник просит пощады, они не проявляют милосердия.По словам Гарама, «племя Когтей» — это «жестокие люди».
Поэтому для Зоанов, живущих на равнине, неписаным законом было «никогда не вступать в конфликт с племенем Когтей, за исключением случаев, когда это неизбежно».
В этот момент Орлук впервые до боли понял смысл слов, которые повторяли ему его отец и дед.
Если начать войну с «племенем когтей», «племя хвостов» будет уничтожено.
Орлук был вынужден принять это как суровую реальность.
Но теперь он не мог признать свою ошибку.
Не имея возможности отступить, он не мог и продвинуться вперед. Оказавшись в безвыходном положении, Орлук мог только опустить голову и стоять на месте.
Перед ним промелькнула тень.
Орлук поднял голову и увидел, что это был Джимба, молодой вождь, который должен был сидеть рядом со старейшиной рода Хвостов, Танкатаном.
Оставив ошеломленного гневом Зуга, Джимба встал и быстро подошел к Зугу, не дав Орлуку остановить его.
«Что? Малыш, убирайся отсюда!»
Зуг бросил эти слова, как будто давая понять, что не пощадит даже ребенка.
Перед Зугом, излучающим гнев, от которого даже взрослый человек мог бы испугаться, Джимба склонил голову.
«Простите».
И он извинился.
Все присутствующие были удивлены.
Джимба, хотя и был еще ребенком, был вождем клана «Хвостов». Его слова считались общей волей клана. Если Джимба приносил безоговорочные извинения, это означало не только признание кланом «Хвостов» своей вины и капитуляцию. Это означало также, что клан должен был принять любые условия клана «Клыков» и клана «Когтей», какими бы невыгодными ни были эти условия.
Орлук, отчаянно сопротивлявшийся этому, чтобы этого не произошло, с изменившимся лицом крикнул.
«Джимба-сама! Не делайте этого! Извиняться — это совершенно недопустимо!»
Услышав крик Орлука, Джимба озадаченно нахмурился.
«... Почему?»
Джимба недоуменно наклонил голову.
«Мой отец и мать говорили, что любой может ошибаться. Поэтому стыдно не в том, что ты ошибся, а в том, что не можешь признать свою ошибку. И если ты считаешь, что ошибся, ты должен извиниться. Иначе ты не сможешь стать достойным взрослым человеком. Поэтому я извинился».
Все онемели.
Это было слишком справедливо. Все потеряли дар речи от этих прямых слов, в которых не было ни детского тщеславия, ни уловок.
В этой тишине раздался смех.
«Неплохо, неплохо, достойный вождь».
Это был Шемру.
Шемру, который до сих пор воздерживался от высказываний, поскольку это было совещание вождей, не смог сдержать смеха.
На это очнулся и Гарам, который до этого, как и все остальные, был ошеломлен. А если хорошенько подумать, то действительно, даже отважный воин не смог бы так смело извиниться перед разъяренным Зугом. А ребенок — тем более.
Гарам тоже улыбнулся и сказал:
«Действительно, достойный вождь».
Затем Гарам обратился к все еще ошеломленному Зугу.
«Эй, «Гневный Коготь». Этот маленький ребенок показал, что он достойный вождь, не уступающий взрослым. Как мы, достойные взрослые, должны себя вести?»
Услышав слова Гарама, Зуг надулся.
Через некоторое время Зуг с вздохом выпустил воздух, накопившийся в щеках, и сделал жалкое лицо.
«Что это такое! Если я не приму извинения, то я буду выглядеть ужасным злодеем!»
Шемру слегка улыбнулся, глядя на Зуга, который, если бы не стоял, наверное, начал бы топать ногами.
«Наоборот, тебя будут считать мужчиной с умом меньше, чем у ребенка».
Если бы это был Орлук, Зуг, считая, что тот проявил мужество, поставил бы ему невыполнимое условие и жестоко избил бы его.
Но с ребенком, таким как Джимба, дело обстоит иначе. Пусть «Клан Когтей» и известен своей прагматичностью, но все же он остается частью Зоана, где ценят честь. Наносить удар по ребенку, который полностью признал свою вину и извинился, было бы слишком плохо.
Шемру и Гарам хохотали, глядя на Зуга, который сетовал, почему все так вышло.
Пожаловавшись, Зуг обратился к Джимбе.
«Вождь клана Хвостов, Джимба. Мы приняли ваши извинения. Я, Зуг, сын Биганы из клана Когтей, клянусь честью своих предков и своей гордостью, что все обиды и вражда будут развеяны ветром».
Развеяны ветром.
Это было синонимом японского выражения «смыть водой».
Ситуация резко изменилась, и было достигнуто безоговорочное примирение.
Не только Орлуки на праздничной платформе, но и все члены «клана Хвостов», собравшиеся на месте, вздохнули с облегчением и зашумели от радости.
Не понимая смысла слов Зуга, Джимба, но понимая, что все рады, улыбнулся.
«Спасибо, дядя».
«Дядя?!»
Неожиданно названный «дядей», Зуг побледнел. Джимба подошел к Зугу и спросил:
«Значит, мы можем вернуться на равнину? Я еще никогда не был на равнине. Скажи, а какая она? Там много коров? Это правда, что ее не видно конца?
Признав всю свою вину, он уже собирался вернуться на равнину.
Если бы это был взрослый, Зуг счел бы его наглостью и отмахнулся бы. Но перед ним был ребенок. Зуг растерялся от этой детской непосредственности.
Не выдержав, Орлук упрекнул Джимбу: «Это невежливо», но Джимба указал на карту, разложенную Гарамом, и сказал: «У нас же тоже есть своя территория, верно?».
На это Гарам с улыбкой ответил:
«Да, у вас тоже есть своя территория».
Дзимба сделал вид, что говорит: «Видишь, я же тебе говорил», а Орлук не знал, как его остановить.
Тем временем Зуг наконец оправился, откашлялся и обратился к Дзимбе:
«Послушай, Дзимба. В таких случаях принято обращаться к людям с титулами по их титулам. Когда обращаешься ко мне, называй меня «Гневный Коготь».
Объяснив Дзимбе правила поведения Зоана, Зуг широко улыбнулся.
«Если ты это сделаешь, я сам покажу тебе равнину».
«Да. Понятно, «Гневный Коготь»».
Джимба без колебаний назвал Зуга по прозвищу.
http://tl.rulate.ru/book/38695/6263489
Готово:
