Готовый перевод My Dangerous Billionaire Husbаnd / Мой Опасный Муж Миллиардер: Глава 62:Почему Ты Так Сильно Плачешь?

– Тетя… – раздался нежный голос.

Юэ Ваньцин и Нин Цин обернулись. Рядом стояли Сюй Цзюньси и Нин Яо. Нин Цин была потрясена: какой маленький мир. Они оказались в этой больнице и столкнулись с ними.

– Мам, пойдем в палату, – Нин Цин, взяв мать за руку, явно не желала с ними разговаривать.

Юэ Ваньцин кивнула. Хотя личные счеты старшего поколения не имели отношения к следующему, мать Нин Яо, Ли Мэйлин, разрушила ее семью. Она больше не могла относиться к Нин Яо как к собственной дочери. Раз уж встреча обещала быть такой неловкой, лучше было ее избежать. Мать и дочь направились к палате.

Сюй Цзюньси, увидев, что Нин Цин игнорирует его, помрачнел. Нин Яо же, стоявшая рядом, была заметно взволнована.

– Тетя, как вы себя чувствуете? Сестра хотела занять у Цзюньси денег на вашу операцию несколько дней назад. Но когда Цзюньси хотел одолжить их ей, она сказала, что уже получила их.

Юэ Ваньцин остановилась. Лицо Нин Цин помрачнело. В ее глазах зажегся огонь. Как бы она ни боролась с Нин Яо, оставалась черта, которую нельзя было пересекать, как и у ее матери.

– Мам, это дочь Ли Мэйлин. Не слушай ее. Пойдем отсюда.

– Тетушка, у меня для вас отличная новость. Сестра уже три года в шоу-бизнесе и сегодня наконец прошла отбор. Она исполнит главную женскую роль в фильме «Уличный бродяга». Режиссер Ванг им очень помог.

Нин Яо сделала ударение на слове «помог», намекая на двусмысленные отношения. Юэ Ваньцин выглядела растерянной. Она выдернула руку из руки Нин Цин, посмотрела на нее и дрожащим голосом произнесла:

– Цинцин, что за шоу-бизнес, что за режиссер Ванг? Я не понимаю. Как у тебя находится время ходить в такие места? Ты же учишься играть на пианино в школе?

Взгляд матери задел Нин Цин. Она протянула руку, желая обнять ее.

– Мам, пойдем в палату. Я все объясню.

Юэ Ваньцин отступила, не позволяя Нин Цин коснуться ее. Лицо ее стало бледным, в голове зашумело. Хрупкое тело пошатнулось, и казалось, она вот-вот упадет в обморок.

– Мам! – глаза Нин Цин наполнились слезами. Она знала, что правда рано или поздно раскроется, но не сейчас.

– Тетя, какое пианино? Разве вы не знаете, что сестра учится в Пекинской киноакадемии, школе для тех, кто хочет войти в шоу-бизнес и стать актером?

– Нин Яо, хватит! Заткнись! – Нин Цин крепко сжала кулаки. Ее голос повысился, наполненный предостережением и гневом. Нин Яо посмотрела на Нин Цин, подняв брови. Это было здорово, можно было отомстить.

– Айя, сестра, смотри, тетя сейчас упадет в обморок…

Нин Цин услышала глухой стук, обернулась и увидела, что Юэ Ваньцин упала на землю.

– Мама! – Нин Цин бросилась вперед и опустилась на колени. Она подхватила Юэ Ваньцин на руки, по ее щекам текли слезы. Нервно покачивая головой, она воскликнула: – Мама, что с тобой? Не пугай Цинцин. Мама, очнись, мамочка…

Сюй Цзюньси, увидев Нин Цин, ощутил боль. Словно сердце сдавило, и он задохнулся. Нин Цин всегда была сильной и упрямой перед ним. Но сейчас она плакала по своей маме, говорила, чтобы не пугать Цинцин. Она была похожа на беспомощного ребенка. Почему она не проявляла этого раньше перед ним? Разве не он тот, кого она любит? Сюй Цзюньси понял, что он убегает, вернувшись в реальность. Он оставил Нин Яо и бросился к Нин Цин. Сейчас она была беспомощна, ей нужна была его помощь. Сюй Цзюньси хотел позвать врача, но к ним уже мчалась толпа врачей и медсестер. Они подняли упавшую в обморок Юэ Ваньцин на каталку и повезли в отделение неотложной помощи. Его внимание привлек какой-то джентльмен. Это он привел доктора. Он наклонился и помог подняться Нин Цин, которая плакала на земле.

Нин Цин стояла возле приемного покоя и причитала, пока джентльмен успокаивал ее. Хотя никаких интимных жестов не было, он видел, что Нин Цин ему доверяет. Сюй Цзюньси усмехнулся. Каждый раз, когда он хотел приблизиться к ней, рядом всегда появлялись мужчины. У нее никогда не было недостатка в мужском внимании… Поэтому она и не проявляла интереса к нему.

Пока Сюй Цзюньси предавался диким догадкам, кто-то снова схватил его за правую руку. Это была Нин Яо, которая отбилась от них раньше. Она догнала его и снова взяла за руку. Он увидел, что Нин Цин обернулась. Ее глаза были красными, а на лице блестели слезы, но она сжала кулаки и шла вперед с холодным блеском ненависти. Нин Цин обошла Нин Яо и подняла правую руку, чтобы ударить ее. Порыв ветра пронесся мимо лица Сюй Цзюньси, и он успел схватить запястье Нин Цин в воздухе.

– Нин Цин, вся ложь будет раскрыта. Это не вина Яо Яо. Ты не должна была мне лгать…

Не успело слово «твоя мама» вырваться из его горла, как раздалось два звонких шлепка. Нин Цин ударила Нин Яо левой рукой. Нин Яо была ошеломлена. Она знала, что Сюй Цзюньси защитит ее и остановит руку Нин Цин, поэтому не боялась. Она самодовольно и вызывающе посмотрела на Нин Цин. Она и не думала, что Нин Цин сможет так быстро, точно и жестоко ударить левой рукой.

Сюй Цзюньси почувствовал, что его снова проигнорировали. Он разжал ее запястье и плотно сжал губы.

– Нин Цин…

Последовало еще два шлепка. Правая рука Нин Цин была свободна, и она снова нанесла два удара по лицу Нин Яо. Всего она ударила Нин Яо четыре раза. У Нин Яо закружилась голова от пощечин, и она почувствовала привкус железа. Щеки горели, а от боли она онемела. Она коснулась своего лица, и на кончиках пальцев выступила кровь. Нин Цин била ее по лицу, пока оно не начало кровоточить. Ее лицо было ее капиталом.

– Нин Яо, я, Нин Цин, запомню сегодняшний день. Если что-то случится с моей мамой, я заберу твои жизни и жизни твоей хозяйки! Если с мамой все будет хорошо, я приму твой вызов, посмотрим!

Нин Яо знала, что ей не справиться с Нин Цин. Поэтому она тут же залилась слезами и дернула Сюй Цзюньси за рубашку: – Цзюньси…

Нин Цин четыре раза ударила Нин Яо на его глазах; это сильно задело самолюбие Сюй Цзюньси. Как только он получил сигнал бедствия от Нин Яо, он сразу же принял важный вид и сказал: – Нин Цин, не перегибай палку!

– Я и собираюсь перегнуть палку. И что может мне сделать генеральный директор Сюй? – Нин Цин медленно повернула голову и посмотрела на него. Она улыбнулась. Уголки ее губ, приподнятые вверх, не могли скрыть холодный блеск в ее глазах. Она холодно и с презрением посмотрела на него. Сюй Цзюньси был взбешен. Нин Цин сунула руку в карман и достала нефритовый браслет. – Это принадлежит семье Сюй. Сейчас я возвращаю его владельцу. Сюй Цзюньси, наша восемнадцатилетняя судьба окончена. Я больше не связана с тобой никакими родственными узами.

Нин Цин поднесла браслет на уровень глаз Сюй Цзюньси. Сюй Цзюньси сам попросил ее вернуть нефритовый браслет, но когда он увидел, что Нин Цин возвращает его, он не захотел его брать. Как она и сказала, если он возьмет браслет, то действительно перестанет быть ей родственником. Восемнадцать лет, сколько прекрасных воспоминаний было у них. Такое чудесное прошлое. – А, ты не хочешь? – Нин Цин усмехнулась и разжала пальцы. Нефритовый браслет упал на пол, и звук эхом прокатился по коридору больницы. Глаза Сюй Цзюньси покраснели, грудь вздымалась. Эта женщина унижала его. Насколько же она была жестока? Нин Цин встретила свирепый взгляд Сюй Цзюньси. Чем больше он злился, тем счастливее она улыбалась. Ее заплаканное лицо расцвело прекрасной улыбкой. Такая решительная печаль, словно смертельный мак, была прекрасна. – Сюй Цзюньси, ты не позаботился о своей женщине, и она причинила боль моей маме. На самом деле, тебе тоже стоит получить пощечину. Но знаешь ли ты, почему я не ударила тебя? Я считаю тебя грязным!

– Сюй Цзюньси, раз уж мы не смогли забыть прошлое, давай запомним друг друга как врагов. Надеюсь, настанет день, когда я стану твоим ночным кошмаром!

Затем Нин Цин повернулась и ушла. Сюй Цзюньси провожал ее взглядом, когда она удалялась. Как ясно она дала понять, он должен вести себя так, будто Нин Цин никогда не существовала в его жизни. Сюй Цзюньси повернулся и пошел в совершенно противоположном направлении, к лифту. – Цзюньси, подожди меня… – На обеих щеках Нин Яо виднелись отпечатки ладоней. Она выглядела довольной. Она была потрясена действиями Нин Цин, но чувствовала себя великолепно. Юэ Ваньцин вошла в отделение неотложной помощи, в то время как Цзюньси наконец-то расторг помолвку. Нин Яо наклонилась, чтобы поднять нефритовый браслет и положить его в карман. Вот это здорово. Буду и дальше стараться, и тогда я стану миссис Сюй. Нин Яо догнала Сюй Цзюньси, и они вместе вошли в лифт.

Юэ Ваньцин вывели из приемного покоя, и она вошла в палату. Доктор Ло посоветовал Нин Цин не провоцировать пациентку и велел ей отдохнуть. Нин Цин непрерывно кивала и благодарила доктора Ло. Она стояла у входа в палату. Юэ Ваньцин прислонилась к кровати, пока ей ставили капельницу. Она велела медсестре замолчать. Она не разговаривала с Нин Цин и не впускала ее. Медсестра все еще несла поднос с обедом. Юэ Ваньцин не ела и не собиралась есть. У Нин Цин болело сердце. По щекам потекли слезы. Какой бы сильной она ни была снаружи, перед матерью она всегда оставалась маленькой девочкой. – Мама, ты не могла бы поужинать со мной? – спросила Нин Цин, утирая слезы. – Ты не можешь голодать… Мама, ты можешь бить меня, можешь ругать, но, пожалуйста, не игнорируй меня. Ууу… Мама, послушай меня, я могу все объяснить. Обходится…

В комнате ей никто не ответил. Нин Цин не знала, что делать. Мама больше всех баловала ее. Ее мама всегда шла на уступки и сдавалась, когда она вела себя избалованно. Но она плакала так долго, а мама даже не обращала на нее внимания. Ее мама очень рассердилась. Нин Цин чувствовала себя безнадежной, она стонала от боли. Плечи ее дрожали. Она была очень устала, как физически, так и морально. Ее ноги ослабли, и она сползла вниз, прислонившись к стене. Ей хотелось присесть на корточки и рыдать в голос. Прежде чем она успела это сделать, мускулистая рука обхватила ее тонкую талию. Она ощутила тепло на своей холодной коже сквозь одежду. Ей целовали щеки, по которым текли слезы. С болью в сердце и жалостью низкий, хриплый голос спросил: – Почему ты так сильно плачешь?

http://tl.rulate.ru/book/36677/915132