Готовый перевод 48 Hours a Day / 48 часов в сутки (ЗАВЕРШЕНО): Глава 68: Линия Маннергейма приветствует Вас X

Женщина за столом задала ещё несколько вопросов: почему он здесь, есть ли у него сообщники, является ли он коммунистом и так далее … Чжан Хэн ответил на каждый. Последние дни он не просто бесцельно бродил по лесу, он продумывал, как действовать в подобной ситуации.

Поэтому спрашивающей трудно было найти изъяны в его ответах. В процессе беседы Чжан Хэн тоже кое-что узнал. Например, имя женщины напротив — Мэгги, хирург. В те времена феминистское движение несколько улучшило положение женщин, но женщины-хирурги всё ещё были большой редкостью. После окончания учёбы Мэгги пришлось уехать из своей страны. Она долго жила в Швеции, а позже работала в одной из финских больниц.

Когда началась война, она не стала уезжать, а осталась здесь добровольцем, единственным медицинским работником в этом партизанском отряде. Что касается усатого Аки, о котором она упомянула ранее, то он был младшим лейтенантом, командовавшим партизанами.

После всех вопросов Мэгги искоса взглянула на Чжан Хэна и лениво произнесла: “Я поняла, чего ты хочешь. Но решать не мне. Возвращайся в то место, где был раньше, и жди. Я передам Аки всё, что услышала”.

Услышав это, Чжан Хэн не сразу ушёл, а спросил: “Как она?”

“Ты про девушку … Её доставили вовремя, операция прошла успешно. Я сделала ей переливание крови. На днях прибыла партия шведских антибиотиков — с ней всё будет в порядке, завтра утром она должна проснуться”, — не поднимая головы, ответила Мэгги.

Чжан Хэн ясно видел, что она чем-то обеспокоена, но не знал, было ли это связано с делами партизан или её личными проблемами. Спрашивать было неудобно, поэтому он кивнул и вернулся в дровяной сарай.

На этот раз ему пришлось ждать явно дольше, чем в первый раз. На рассвете партизан принёс ему завтрак: миску горячего оленьего супа, полбуханки хлеба и брусничный джем.

Еда была намного лучше пайков советских солдат. В этом преимущество действий на своей территории: хотя партизаны скрывались в горах, они могли получать постоянное пополнение запасов из близлежащих деревень, а местные жители сообщали им о передвижениях советских войск.

Чжан Хэн за эти дни, прячась и скитаясь, давно не ел нормально. Он сделал всё, что мог, и теперь беспокоиться было бесполезно, поэтому съел принесённую еду до последней крошки. Лишь к полудню Мэгги снова появилась перед ним.

“К сожалению, мы не можем отправить тебя в тыл. Сейчас идёт ожесточённая война, у нас нет достаточно людей для этого”.

“Просто укажите направление и дайте немного припасов, я смогу добраться сам”.

Мэгги усмехнулась.

Чжан Хэн внезапно понял истинную причину.

На этот раз женщина-хирург не стала ходить вокруг да около: “Твоя личность и происхождение очень подозрительны. Хотя в твоих словах и нет явных противоречий, большая часть из них не может быть проверена. И главное — ты знаешь, где находится лагерь партизан, Мы не можем просто так отпустить тебя”.

Чжан Хэн промолчал.

“Аки не любит сложностей. Хотя для тебя это, возможно, несправедливо, но в нынешней ситуации, раз мы не можем исключить, что ты советский шпион, самый простой выбор — убить тебя. На войне люди умирают повсюду, просто выброси тело куда-нибудь, и никто не узнает, кто это сделал”. Мэгги сделала паузу, словно ожидая увидеть на лице собеседника страх, но его реакция её разочаровала.

Чжан Хэн знал, что если бы его действительно ждал худший исход, то за дверью стояли бы партизаны, а не Мэгги, хирург и переводчик.

“Хорошая новость в том, что та девушка постоянно говорит в твою защиту”, — продолжила Мэгги. “С того дня, как я её знаю, никогда не слышала, чтобы она говорила так много. С её поручительством Аки готов дать тебе шанс доказать на деле, друг ты финского народа или враг”.

“Что это значит?”

“Поздравляю, теперь ты член партизанского отряда. Как раз той девушке не хватало напарника. Когда она поправится, вы будете действовать вместе”, — неспешно произнесла Мэгги.

Чжан Хэн понимал, что это лучшие условия, которые он мог сейчас получить. Они были далеки от его ожиданий, но права отказываться у него не было. В словах Мэгги явно звучала угроза: если он откажется, у него останется только один путь.

Чжан Хэн не знал, улучшилось его положение или ухудшилось. Хорошая новость заключалась в том, что теперь у него был безопасный лагерь, обеспечивающий снабжение, и сильный напарник. Он видел меткость девушки-снайпера и не сомневался в её способностях. Но плохая новость заключалась в том, что он оказался полностью втянут в эту войну, из стороннего наблюдателя он вынужденно превратился в её участника. Учитывая ситуацию, с которой ему предстояло столкнуться, уровень опасности, несомненно, резко возрос.

До этого он никогда не проходил военную подготовку — это, вероятно, заметил и усатый младший лейтенант. Но тот всё равно выдвинул такое требование, в чём, возможно, был скрытый умысел.

Чжан Хэн больше ничего не сказал, только спросил Мэгги: “Я никогда не стрелял, можно сначала потренироваться?”

“Конечно, это разумная просьба. Пока девушка поправляется, ты можешь делать что угодно, единственное тебе нельзя покидать лагерь”.

Мэгги была удивлена спокойствием Чжан Хэна. Она обнаружила, что не может до конца понять этого молодого человека: он казался не по годам зрелым, сохранял ясность ума в такой трудной ситуации, быстро осознавал реальность, что даже вызвало у Мэгги некоторый интерес.

“Какое оружие ты хочешь использовать? Винтовку М28? Пистолет-пулемёт Suomi M31? Хм, его сложнее достать, но в нашем арсенале есть трофейный советский ручной пулемёт ДП 28 …”

“Если можно, я попробую сначала винтовку и пистолет”. Чжан Хэн всё же исходил из соображений самозащиты. Хотя пулемёты и пистолеты-пулемёты, конечно, мощнее, но и шума от них больше, на поле боя они становятся приоритетными целями для противника. Он не хотел быть такой мишенью. Количество убитых врагов не имело для него значения, тем более что исход этой войны уже давно был предрешён.

“Кроме стрельбы, тебе лучше ещё потренироваться в ходьбе на лыжах. В это время года в горах много снега, пешком будете двигаться гораздо медленнее, чем на лыжах. Это даже может спасти тебе жизнь в критический момент”, — добавила Мэгги, закуривая сигарету.

Это был довольно полезный совет. Лыжи были почти обязательным снаряжением партизана: высокая мобильность позволяла им свободно перемещаться и избегать окружения противником.

Перевод: Флоренс

http://tl.rulate.ru/book/35928/1600654