– Доброе утро... командир.
Каоруко Дзинноути стояла перед палаткой передового отряда и ждала Киёку.
Простая и невинная улыбка, которую она носила раньше, исчезла, сменившись тенью на лице.
– Доброе утро, Дзинноути.
Каоруко обвинили в предательстве военных и вывели из состава команды, которая должна была защищать императорский дворец.
– Почему же она оказалась здесь именно сейчас?
Потому что она попросила о встрече с Киёкой, чтобы передать ему кое-что.
– Хорошо, почему бы тебе не рассказать мне вон там?
Киёка указал на небольшую скамейку под открытым небом, которую обычно использовали люди, работающие в Императорском дворце.
Внутри палатки были места, где можно было посидеть и всё обсудить, но он не мог пустить её внутрь.
– Садись.
– Да…
Киёка усадил Каоруко на скамью, а сам встал рядом с ней. Как солдат, он должен быть начеку, когда имеет дело с предателями.
– Уверен, что Миё не понравится моё поведение.
У неё была склонность слишком восторженно относиться к своему первому другу. И хотя Киёка мог понять её чувства по этому поводу, он не мог оставить это без внимания.
Поняв, как с ней обращаются, Каоруко подняла глаза на Киёку и сухо усмехнулась.
– Прости. Я знаю, как вы заняты, и вот тебе приходится выкраивать время, чтобы выслушать меня...
– Всё в порядке. Ты ведь уже поговорила с генерал-майором Окайто, верно?
– В широком смысле. Но то, о чём я собираюсь с тобой говорить, не более чем мои собственные никудышные домыслы. Я рассказала генералу Окайто только факты.
Конечно, она хотела поговорить об одарённом причастии. Военные сохранили ей жизнь в надежде, что она поделится информацией об организации Усуи.
– Во-первых, что касается моего отца...
Это и послужило толчком к тому, что она стала помогать причастию одарённых. Её обманом заставили поверить в то, что её отец, владевший додзё в старой столице, был взят в заложники одарённым причастием.
– Сначала я не поверила тому, что сказал мне Наоси Усуи. Мой отец не является пользователем дара, но его навыки фехтовальщика неоспоримы, поэтому я не думала, что его так просто возьмут в заложники.
– Но ты не смогла с ним связаться, верно?
– Да, это так.
После того как Усуи впервые связался с ней, Каоруко сразу же попросила телефонистку связаться с её отцом, чтобы убедиться в его безопасности и убедиться, что Усуи говорит правду. Однако ответа она так и не получила.
– Если телефон не помог, я решила отправить телеграмму. Я отправила письмо и по почте. Но ни от одного из них ничего не пришло...
– Тем не менее, твой отец работает военным коллаборационистом в старой столице, не так ли? Должно быть, бывали случаи, когда ты не могла связаться с ним сразу.
Помимо управления додзё, отец Каоруко уже несколько десятилетий сотрудничал со вторым специальным антигротескным подразделением в старой столице. Его наметили за умение владеть мечом. Вполне можно было предположить, что с ним не удастся связаться в течение длительного времени, когда его вызовут на задание и он согласится помочь.
Каоруко покачала головой в ответ на вопрос Киёки.
– Нет, даже тогда. Отец должен был предупредить меня ещё до моего приезда в столицу, если собирался надолго отлучиться из дома. Я спрашивала об этом и во втором специальном отряде по борьбе с гротесками.
В ответ она услышала: "Мы не обращались к нему за помощью".
– Я также связалась с соседями вокруг дома моей семьи. Все они сказали мне, что не видели его с тех пор, как я уехала в столицу.
Он уже несколько дней находился вдали от дома, не имея ни работы, ни задания. Кроме того, он даже не сообщил дочери о своём отъезде.
Учитывая, как сильно она переживала из-за похищения отца и вынужденного сотрудничества с одарёнными, Каоруко отнеслась к этому с максимальным спокойствием.
– Я... я поверила одарённому причастию. Когда на кону стояла жизнь моего отца, у меня не было другого выбора, кроме как поверить им. Уверена, это звучит так, будто я оправдываюсь.
– Нет, ты права. Это было естественное решение, учитывая, что ты приложила все усилия, чтобы убедиться, что они говорят правду.
В положении Каоруко это было всё, что она могла сделать. Если бы её отца действительно взяли в заложники, она могла бы подвергнуть его жизнь риску, посоветовавшись с кем-то по этому поводу.
Похоже, способность Усуи вводить других в заблуждение выходит за рамки силы его дара.
Усуи не ограничился тем, что исказил чувства людей с помощью своего дара. Используя психику людей, их личные ситуации, он использовал всё, что мог, чтобы манипулировать другими. Какой отвратительный способ ведения дел.
– Но ведь тогда разговор о заложниках оказался ложью со стороны Усуи, верно?
Каоруко неловко опустила глаза к ногам.
– Да. Мой отец был в безопасности... Видимо, он уехал по просьбе военных.
Трудно было представить, что второй специальный антигротескный отряд солгал, отвечая ей. Поскольку Каоруко изначально служила именно там, она бы сразу поняла, что её сослуживцы лгут.
В общем, было ясно, что отцу Каоруко дали задание не из второго специального подразделения по борьбе с гротесками.
– Письменная директива, присланная моему отцу, была подлинной, а его задание – действительно срочным. Такие задания для него не редкость.
Каоруко на мгновение прервалась и посмотрела на Кийоку, сдерживая слёзы.
– Так в чём же тогда смысл всего этого? Почему военные послали запрос моему отцу именно тогда, когда это было наиболее удобно для общения с одарёнными? Почему?
Её голос затих, и она снова опустила глаза к земле.
Скорее всего, Каоруко и сама уже представляла себе ответ на этот вопрос. Тем не менее, она не хотела в это верить.
Киёка прекрасно понимал её чувства.
– Общество одарённых пробралось во внутренние круги Империи.
Спокойным тоном, на какой только был способен, он чётко сформулировал сомнения своего подчиненного.
Он сделал это заявление, не оглядываясь на Каоруко, сидящую на скамье под ним. Затем до его слуха донёсся слабый шепот "этого не может быть".
– Слишком многое не поддаётся объяснению, если это не так. Высшие чины правительства или военных, а возможно, и тех, и других, связаны с одарёнными, и есть люди, помогающие их делу.
– Но это значит, что мы никак не можем их остановить.
– Давай пока отложим вопрос о том, сможем мы их победить или нет. На данный момент мы не знаем, сколько людей перешли на сторону одарённых. Хотя я соглашусь, что это наихудший вариант развития событий.
Если бы члены причастия проникли в центральное правительство, им было бы очень просто рассылать выгодные для них приказы, как это было сделано с отцом Каоруко. Они также смогут с лёгкостью манипулировать информацией.
И это было только начало. Обладая таким могуществом, они могли бы послать открытую поддержку причастию одарённых.
Враг неуклонно набирал силу и становился всё более грозным.
Достаточно, чтобы грандиозная цель Усуи – свержение правительства, стала реальностью.
– Что же я наделала? – кулаки Каоруко, сжатые на коленях, слегка дрожали.
Она пригласила Усуи в специальную антигротескную станцию, и пока Киёка был связан этой угрозой, император попал в руки одарённых.
Конечно, это был непростительный акт предательства, но всё закончилось бы именно так, несмотря ни на что.
Усуи, скорее всего, смог бы принудить любого из членов отряда к сотрудничеству с одарёнными, заставив их поверить, что их кровные родственники взяты в заложники. Каоруко, только что прибывшая в столицу, оказалась лёгкой мишенью для его обмана.
Проблема заключалась в том, как действовать дальше.
Сейчас в руках у одарённых были и власть правящего императора, и влияние на правительство. При желании они могли легко устроить переворот.
Их ближайшей целью, скорее всего, было...
Разжечь недоверие населения к нынешнему состоянию правительства и армии с помощью даров и гротесков, чтобы переделать нынешнюю структуру власти.
И они уверенно продвигались к этой цели.
Скажем, одарённому причастию удалось привлечь в свои ряды сотню новых членов путем социального маневрирования. Само по себе это ещё не повод для беспокойства.
Но что, если каждый из этих новых членов сможет стать искусственным пользователем дара?
Это означало бы мгновенное рождение сотни новых пользователей даров.
Увеличив таким образом количество людей, обладающих Дарами – силой, которую можно использовать в качестве оружия, – причастие одарённых смогло бы в одночасье изменить динамику власти в стране.
– Во всяком случае, я понимаю, о чём ты говоришь. С этого момента не сближайся ни с кем из одарённых. Если они вступят с тобой в контакт, то лучше сразу же сообщи об этом.
– Конечно! Я больше никогда не буду колебаться.
Хотя Каоруко не была поставлена в известность об этом, за ней уже велось тайное наблюдение. Если она снова попытается связаться с одарённым причастием, Окайто будет немедленно поставлен в известность.
Их разговор был окончен. Киёка собрался было позвать Каоруко обратно на пост, но не успел – она произнесла несколько сдержанное "гм".
– В чём дело?
В выражении её лица читалась нерешительность. Она колебалась, говорить что-то или нет. Её глаза блуждали туда-сюда, она то сжимала, то разжимала кулаки.
Но у Киёки не было времени потакать её нерешительности.
– Если тебе нечего сказать, тогда...
– Нет, есть! Вообще-то это личное дело и совершенно не имеет отношения к делу, но я хотела бы тебя кое о чём спросить.
Каоруко подняла голову с таким видом, словно обрела решимость.
В дальнейшем у Киёки будет всё меньше шансов поговорить с ней. Её отправили подменить Годо, пока он был ранен, но её уже исключили из основной группы специального антигротескного подразделения.
Возможно, это последний шанс выслушать все её вопросы.
Киёка ответил кивком, выражая своё согласие.
– Давным-давно, ещё до того, как меня перевели в старую столицу, вы получили предложение женится на мне.
– Да.
– Могу ли я спросить... почему отклонили это предложение?
Каоруко извинилась за то, что спросила об этом сейчас, как никогда. Киёка впервые за этот день посмотрел на неё сверху вниз.
Он вспомнил несколько лет назад, когда отвергал все предложения о женитьбе, которые поступали в его адрес.
Как обычно, его отец Тадакиё каким-то образом узнал о предложении и довёл его до сведения Киёки. Но что он тогда думал об этом?
Конечно, он не испытывал к Каоруко никаких романтических чувств, несмотря на то что Миё считала так.
– А вот почему, так это потому, что...
– Я хотел предотвратить малейшую возможность того, чтобы личные чувства помешали моей работе.
Каоруко ни в коем случае не была плохим человеком, но она была просто его коллегой, не более и не менее.
Однако было нереально думать, что, если они поженятся, создадут свой дом и будут проводить всё больше времени вместе, у него не возникнут к ней чувства.
Он не хотел переносить семейные чувства на работу, особенно на военную, которая иногда требовала принятия рациональных и беспристрастных решений.
– П-правильно. Зная, какой ты, я догадывалась, что причина в чём-то подобном.
– У меня не было никаких проблем с тобой конкретно, или что-то в этом роде.
– Не стоит терять уверенность в себе… – попытался продолжить Киёка, но его прервал возглас Каоруко.
– В таком случае... Если бы я не работала солдатом, ты бы принял предложение?
– Да. Скорее всего, – Киёка постарался ответить как можно более спокойно.
В прошлом, когда он воссоединился с Каоруко, пришедшей заполнить пустоту, оставленную Годо, он убедился в её чувствах к нему, хотя, по правде говоря, в какой-то мере ощутил их задолго до этого.
А всё потому, что Киёка наблюдал за Миё.
Наблюдая за ней, он заметил ревность в глазах Каоруко, когда она смотрела на Миё, и понял, что это вызвано привязанностью Каоруко к нему.
Он был не против того, чтобы она испытывала к нему чувства.
Но что, если, как сказала Каоруко, в будущем они могли бы пожениться? Он не верил, что в итоге будет испытывать к Каоруко те же чувства, что и к Миё сейчас.
– Но я уверен, что в конечном итоге всё закончилось бы не так, как ты хотела.
– А…
– Но я не могу сказать, хорошо это было бы или плохо для нас.
Существовала только одна реальность. Беспокойство о гипотезах ничего не даст. Киёка понимал одно: сейчас он ни о чём не жалеет.
Он сказал то, что должен был сказать. Киёка повернулся спиной к сидящей на скамейке Каоруко.
– Командир.
Вопреки его ожиданиям, в голосе Каоруко не было ни малейшей дрожи.
Повернувшись после короткого мгновения нерешительности, женщина, которая когда-то была кандидаткой на брак, а теперь стала его подчиненной, сверкнула той же лучезарной и веселой улыбкой, что и раньше.
– Большое спасибо, что ответили мне.
– Теперь, когда ты удовлетворена, возвращайся на свой пост и делай то, что тебе нужно.
– Да, сэр.
Киёка крутанулся на каблуках и повернулся к Каоруко спиной, на этот раз навсегда.
http://tl.rulate.ru/book/35636/5264581
Готово:
