Миё не любила Новый год.
В поместье Саймори все были заняты поздравлениями с Новым годом, поэтому первые три дня года всё было не так сложно, как обычно. Но как только этот период проходил, мачеха и сводная сестра обращались с ней гораздо строже, чем обычно, словно давая выход накопившемуся гневу после поздравлений.
Те немногие слуги, которые оставались в доме, пока Саймори не было дома, относились к Миё доброжелательно и даже давали ей немного традиционного новогоднего угощения. Однако одна только мысль о том, какие муки будут ждать её после этого, вызывала у неё лишь негативные чувства по отношению к этому времени года.
Она не нуждалась в особом отношении к себе только потому, что тех троих больше нет. Было бы лучше, если бы Новый год вообще не наступал. С этими мыслями в сердце она проводила всё время, запершись в своей комнате.
– Моя семья всегда уезжала поздравлять с Новым годом, а я оставалась в поместье и занималась своими обычными делами. Праздник всегда пролетал в мгновение ока.
Она почувствовала тепло большой руки Киёки и успокоилась. Она улыбнулась, как могла.
Не решаясь выдать свои искренние чувства любезному жениху, она ответила ему довольно кратко и прямолинейно.
Но это её вполне устраивало. Киёка не должен был знать о тех отвратительных эмоциях, которые она испытывала в прошлом и которые, казалось, могли затянуть её в чёрную трясину.
Как она могла говорить о грусти, когда он подарил Миё это тепло и свет, достаточно яркий, чтобы изгнать всю грязь и осадок внутри неё? Он искренне слушал её слова, и ей не нужно было выходить из себя, чтобы сказать что-то, что причинит ему боль.
– Значит, ты никогда не посещала новогоднее святилище?
– У меня нет никаких воспоминаний об этом, но я думаю, что моя мать, скорее всего, брала меня с собой, когда была ещё жива. Но после этого... я молилась вместе с Ханой у домашнего алтаря нашего поместья. Как только она ушла из моей семьи, я продолжила делать это самостоятельно.
В поместье был домашний алтарь в гостиной, которым она пользовалась только тогда, когда её семья была вне дома или на выезде. Это было единственное место, где она молилась богам.
Киёка нахмурился, на его лице появилось выражение глубокого недовольства.
– Честно говоря, я сомневаюсь, что это вообще можно назвать посещением новогоднего храма.
– Действительно. Теперь, когда я думаю об этом, вы правы...
Семья Кудо происходила от придворных вельмож старой столицы, которые часто участвовали в синтоистских ритуалах, и от этого Миё было ещё более стыдно.
– Всё в порядке, я думаю. С этого года ты сможешь должным образом поклониться святыне. Убедись, что молишься достаточно, чтобы наверстать все пропущенные годы, хорошо? Смотри, вот оно.
Она проследила за взглядом Киёки и увидела большое святилище.
Особенно поражали массивная крыша и соломенные верёвки симэнава. Дорожка, вымощенная камнем, которая вела их от ворот тории, была заполнена людьми, которые выстроились в очередь к ящику для подношений.
Это святилище было далеко не самым большим в городе, в других храмах проводились куда более представительные для столицы мероприятия и ритуалы. То, что, несмотря на это, здесь собралось так много людей, было удивительно.
– Ничего себе!
– Не теряйся.
Они встали в очередь поклоняющихся и стали ждать свой черёд, прислушиваясь к гулу большой толпы.
Миё не знала, как долго они ждали, но в конце концов их очередь подошла. Она достала из кошелька несколько монет и бросила их в ящик для пожертвований.
После того как Киёка бросил подношение в ящик, она поклонилась вместе с ним, а затем дважды хлопнула в ладоши. Хотя она знала ритуал в теории, но всё равно нервничала из-за незнания этикета поклонения, когда сводила руки вместе и обращалась к богу святилища.
– Что я должна делать дальше?
Разумеется, божество ничего ей не ответило.
Тем не менее она не могла удержаться от разговора с ним.
– Я хочу быть вместе с Киёкой. Разве одного этого недостаточно?
Любовь бывает разной. Дружба, привязанность, семейная любовь. Так какие же чувства она испытывала к Киёке?
Она хотела узнать о нём больше и ревновала, когда к нему подходили другие женщины. Она жаждала быть с ним всегда. Можно ли дать имя этому чувству?
– Я боюсь.
Открыть для себя форму любви, которую она хранила в своей груди, было страшно.
Миё прекрасно знала, насколько сильными и отвратительными могут быть чувства, возникающие между людьми. Она также знала, что эти чувства могут затянуть и других, разрушиться и стать источником несчастья.
Как раз в тот момент, когда она почувствовала, что погружается в свои мысли, Киёка легонько постучал её по плечу, возвращая к реальности.
– Миё, ты в порядке?
– О, да...
Поспешно опустив руки, она поклонилась и пошла дальше. Девушка потратила ужасно много времени на простую молитву.
Киёка потянул её за руку, чтобы увести из очереди, как бы спасаясь от раздражённых взглядов стоящих за ними людей.
– Простите, Киёка.
– Всё в порядке, но... О чём именно ты так горячо молилась?
Сердце её заколотилось.
Она не могла сказать. Она не могла ему сказать. Миё задумалась, чувствуя себя так, словно осквернила новогоднее посещение святилища нечистыми помыслами.
Это были проблемы её собственного сердца, о которых она должна была думать в одиночестве, а не обращаться за помощью к богу.
Внезапно устыдившись своего поведения, Миё опустила глаза к земле.
– Ну... ну...
Киёка, несомненно, был бы в ужасе, если бы она ответила честно. К тому же девушка не могла откровенно говорить с ним об этом.
– Я… – начала Миё.
– Я каждый год молюсь о мире и спокойствии в Империи, – вмешался Киёка.
– Это прекрасное желание.
Как подобает военному. Миё не понимала, почему он вдруг обратил на это внимание, но, даже восхищаясь тем, насколько величественным человеком он был на самом деле, он продолжил.
– В этом году я загадал ещё одно желание.
Возможно, это было из-за холода, но, когда он наклонил голову и посмотрел на небо, его уши слегка покраснели.
– Киёка?
– Я надеюсь, что смогу... быть с тобой...
Решающая часть его фразы была неслышна, голос был низким и хриплым.
Миё придержала язык, не в силах попросить его повторить. Она могла представить, что он сказал.
– Уверена, он разделяет мои чувства.
Она хотела быть с ним. Навсегда, пока эта жизнь не подойдёт к концу.
Опираясь на святилище, Миё тайно загадала ещё одно желание.
Закончив молитву, Миё и Киёка молча пошли обратно по дорожке, ведущей к святилищу, по обе стороны которого располагались магазины.
Очередь верующих, тянувшаяся к храму, была очень длинной, но и у уличных лавок толпилось немало народу.
Миё поймала себя на том, что пристально смотрит на продавцов, которые продавали кукол дарума всех размеров, украшенные стрелы, отпугивающие зло, бамбуковые грабли и другие талисманы удачи для празднования Нового года.
– Что-то привлекло твоё внимание? – спросила Киёка.
– О, ну...
Она огляделась по сторонам и увидела, что никто из толпы, состоявшей только из маленьких детей, не обращает на товары такого внимания, как она.
Миё запнулась, краснея от своего поведения, не подобающего женщине её возраста.
Она услышала, как он слегка усмехнулся.
– Смотри, сколько хочешь.
– Эм, но это неловко, так что...
Она подняла на него глаза, и он улыбнулся. Но через мгновение после того, как они посмотрели друг другу в глаза, среди суеты и шума толпы послышался резкий шум.
Нет, это было не совсем так. Миё привлекли резкие голоса, но её жених уже заранее обратил свой пристальный взор на одну из частей толпы.
– Киёка? – спросила она.
– Я чувствую гротеск.
– В таком месте?
– Именно… — неопределённо ответил он, нахмурившись.
Миё недоумённо посмотрела на его непостижимую реакцию и повернулась к толпе.
Группа людей, закутанных в кимоно и шинели, образовала кольцо там, где поток тел поредел. В центре стоял какой-то уличный артист? Казалось, что люди в круге наблюдают за несколькими в центре.
Она не могла хорошо рассмотреть другую сторону толпы. Но, насколько она могла судить, там не было никаких признаков гротеска, о котором говорила Киёка.
– Похоже, это какое-то сборище.
– Нет. Это должно быть причастие одарённых.
У Миё перехватило дыхание.
– Значит ли это...
Внезапно в памяти всплыла прочитанная ею газетная статья.
С того самого дня, как был похищен император, одарённое причастие начало стремительно расширять своё влияние, и теперь о его существовании знали все жители столицы.
Одарённое причастие – антиимперская организация, возглавляемая Наоси Усуи, бывшим кандидатом в жены матери Миё, Суми Саймори.
Миё столкнулась с Усуи, называвшим себя основателем, однажды на вокзале и ещё раз, когда он проник в штаб-квартиру специального антигротескного подразделения. Однако этих двух встреч было более чем достаточно, чтобы она поняла, какую угрозу он представляет.
Тем временем граждане Империи были совершенно не в курсе того, что организация Усуи похитила императора.
Поэтому одарённые набирали последователей налево и направо, заявляя, что построят новый мир, используя сверхчеловеческие способности даров, которыми они владеют.
Конечно, не все поддерживали их, ведь было немало граждан, которые считали их заявления сомнительной чепухой.
Но поскольку зловещая деятельность организации была замалчиваема, интерес общества к их пропаганде был неоспорим.
Миё посмотрела в центр кольца и увидела трёх человек, закутанных в чёрные плащи. Один из них громовым голосом передавал сообщение.
– Мы – миротворческий отряд из причастия одарённых. Прошу всех взглянуть на это, – сказал он.
Второй человек в чёрной одежде поднял нечто, напоминающее клетку для птиц из ротанга.
Сразу же поднялась суматоха, к которой примешивались крики.
Миё тут же сдержала собственный крик.
– Что это...
В клетке извивалось существо, не похожее ни на кого из тех, кого она когда-либо видела.
Всё его тело было тёмно-коричневым, почти чёрным, с белыми пятнами то тут, то там. Сначала она подумала, что это какой-то четвероногий зверь, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это нечто среднее между обезьяной и птицей.
На спине у него было два крыла. Передние лапы были пятипалыми и покрыты мехом, а задние заканчивались трёхпалыми птичьими лапами. Лицо было окружено тёмными перьями и окрашено в красный цвет, как у обезьяны, только с чёрными губами. Существо издало ещё один странный крик.
Так вот как выглядит гротеск? Это ужасно.
Инстинктивный ужас поднялся из глубины её нутра, и по телу пробежал холодный озноб.
– Невероятно. Они думают, что им всё сойдёт с рук.
Слегка нахмурившись, Киёка достал из нагрудного кармана лист белой бумаги и создал несколько знакомых. Мгновение спустя многочисленные знакомые взмыли вверх из его рук и унеслись прочь, словно скользя по ветру.
С лица её жениха исчезло спокойное и умиротворённое выражение, которое было всего несколько минут назад, и на смену ему пришёл леденящий душу, но безупречный облик военного.
– Киёка.
– Не волнуйся. Я только что доложил о них дежурному. Может, одарённое причастие и ведёт себя так дерзко, но это всё равно преступная организация, члены которой должны быть арестованы на месте.
Миё кивнула, всё ещё слегка дрожа от шока.
Группа мужчин, выдававших себя за миротворческий отряд, продолжила свою речь.
– Это монстр, который существует в Империи с древних времён. Мы называем их "гротесками", однако они также известны как изверги или духи. Если их оставить на произвол судьбы, они приносят вред людям.
Жесты мужчины и властность его голоса вызывали странное чувство доверия.
Хотя толпа не была в восторге от презентации, многие из них всё равно смотрели с нетерпением.
– Киёка... почему я могу видеть этот гротеск? – потрясённо спросила Миё.
За двадцать лет жизни Миё впервые увидела его. Она впервые увидела гротеск.
У неё не было дара [Духовного Зрения], поэтому она не могла рассмотреть ужасную форму гротеска.
Оглядевшись по сторонам, Миё увидела, что не только она могла наблюдать форму гротеска. Люди, окружившие одарённых, которые, как она сомневалась, сами обладали [Духовным зрением], с ужасом и любопытством смотрели на птичью клетку.
Киёка поднёс руку к подбородку и задумался над её вопросом.
– Мы уже получили несколько сообщений об этом феномене. Это ещё расследуется, но, возможно, одарённое причастие создало технику, позволяющую показывать гротески людям или же создало гротески, которые видны независимо от этого.
– Возможно ли что-то подобное?
Это звучало слишком надуманно, чтобы в это поверить. Её голос дрогнул.
Даже Усуи не смог бы разработать такую фантастическую технику, не так ли?
http://tl.rulate.ru/book/35636/4768574
Adaida (ветеран рулейта/культиватор основы ци)
6 сентября 2024 в 14:19
0
Готово:
