(Перевод: Ориана)
По правде, если бы Чэнь Цзуань действительно мог заплатить, Люй Шу был бы не против продать ему один фрукт. В конце концов, многие говорят, что те, кто одновременно и практикует, и пробуждает способности, в будущем могут стать еще сильнее. Для Люй Шу и Чэнь Цзуаня это была бы взаимовыгодная ситуация, так почему бы и нет?
Но теперь у Чэнь Цзуаня не было ничего…
«Брат Шу, неужели ты и вправду не собираешься найти кого-нибудь, кто проверит эффект?» – льстиво спросил Чэнь Цзуань.
Люй Шу покачал головой: «Теперь ты находишься на противоположной стороне от меня».
Чэнь Цзуань опешил: «На противоположной стороне? Брат Шу, нет же, я всегда уважал и поддерживал тебя».
«Нет, моя нынешняя противоположность – это бедность», – спокойно сказал Люй Шу.
«Очки негативных эмоций от Чэнь Цзуаня, +666!»
«Брат Шу, ты зазнался...» – Чэнь Цзуань был слегка раздражен.
Однако в этот момент Люй Шу вдруг поднял голову и посмотрел на небо. Немного помедлив, он спросил: «Тебе не кажется, что небо стало темнее, чем было вначале?»
Чэнь Цзуань удивленно поднял глаза: «Должно быть, это обман зрения. Я ничего такого не вижу».
Люй Шу нахмурился. По словам Цзян Фэна, здесь не было смены дня и ночи. Если это правда, то небо должно было оставаться неизменным всегда.
Может, это действительно обман зрения? Люй Шу достал телефон, сфотографировал небо и продолжил путь. Шесть часов спустя он снова сделал снимок. Когда они сравнили две фотографии, даже Чэнь Цзуань заметил разницу: «Небо на двух снимках действительно разное! Сейчас оно темнее!»
Когда скорость изменения цвета замедлится до определенного предела, люди перестают замечать изменения. Это как варить лягушку в теплой воде. Когда она почувствует, что температура невыносима, уже слишком поздно выпрыгивать.
Точно так же, когда зимой у человека холодные руки, и он вдруг касается горячей воды, она кажется ему обжигающей. Все относительно.
«Поэтому весьма вероятно, что дело не в том, что здесь нет ночи, а в том, что день и ночь длятся слишком долго, – спокойно сказал Люй Шу. – Тогда мы должны быть осторожнее с предыдущими правилами этих руин. В тот миг, когда день исчезнет, правила руин полностью изменятся, и все окажутся в опасности».
«В опасности? В какой опасности?» – Чэнь Цзуань слегка забеспокоился.
Люй Шу вдруг посмотрел на зеркальную поверхность под ногами: «Возможно, она придет из-под наших ног».
«Это же земля. Разве что-то может вылезти из нее?» – Чэнь Цзуань был в полном недоумении.
«Сейчас мы не можем точно определить, как долго длится день. В прошлых руинах у людей было время на передышку, в конце концов ночь длилась всего несколько часов, а с рассветом все возвращалось в норму, – спокойно анализировал Люй Шу. – Но здесь все по-другому. Если мы действительно окажемся в опасности, то нам придется столкнуться с затяжной битвой, которая может длиться несколько дней или даже больше десяти дней. Придется сражаться без отдыха».
Энергия человека ограничена. Даже практикующие не могут обходиться без сна более десяти дней подряд. Однако кто знает, какие сюрпризы могут преподнести эти руины за долгую ночь?
«Тогда что нам делать?» – спросил Чэнь Цзуань. Они даже не могли подсчитать, сколько времени осталось до наступления ночи.
«Продолжим двигаться вперед, – спокойно сказал Люй Шу. – Постараемся найти место, где мы сможем отдохнуть и построить оборону до наступления ночи. Мне все время кажется, что мы уже находимся в опасности».
Чэнь Цзуань обычно несерьезный, но в ключевые моменты он всегда четко понимал, что нужно делать, а что нет. Это и есть по-настоящему умный человек.
Сейчас он понимал, что если он хочет выжить, то должен следовать за Люй Шу.
Продолжая двигаться вперед, Люй Шу наблюдал, как прошло еще 12 часов, и вдруг он обнаружил, что зеркало под его ногами уже не было таким гладким, как вначале. Оно стало шероховатым без всякой видимой причины.
Люй Шу остановился и убрал водонепроницаемый коврик в печать гор и рек: «Теперь можно идти пешком».
В это время зеркальная поверхность начала немного мутнеть, а ее гладкость со временем стала как у только что отполированного мрамора. Хотя она все еще была довольно скользкой, по крайней мере по ней можно было ходить.
Чэнь Цзуань наступил ногой на землю и сказал: «Мне кажется, ситуация развивается в благоприятном для нас направлении. По крайней мере, теперь, когда поверхность не такая скользкая, наша боеспособность повысилась».
«Было бы здорово, если бы это было так. Я беспокоюсь, что земля продолжит меняться», – Люй Шу посмотрел на землю.
Но есть и один хороший момент: по крайней мере, так они могут ускориться, чтобы быстрее найти место, где можно остановиться. Однако внезапно в небе слева от них раздался громкий гул. Чэнь Цзуань и Люй Шу подняли головы и увидели даоса в даосском одеянии, который мчался по небу, направляясь к ним.
Люй Шу вдруг вздохнул с облегчением: «Встретив твоего второго дядю в таком проклятом месте, ты не сможешь умереть, даже если захочешь. Твой второй дядя...»
«Брат Шу, подожди минутку, – прервал его Чэнь Цзуань. – Почему мне кажется, что ты ругаешься?»
(п.п. – напомню, что в китайском ругаться можно не только матерью, но и другими родственниками с добавлением слова «твой». Такая же ситуация была во вторых руинах)
«Нет, ты слишком много думаешь», – с веселой улыбкой сказал Люй Шу.
Приближавшимся человеком был Чэнь Байли. Увидев двух людей, он снова ускорился, а затем легко приземлился перед ними, излучая неземное спокойствие.
Они не виделись уже долгое время. Люй Шу заметил, что Чэнь Байли стал выглядеть моложе, как и Ли Сяньи. Хотя он все еще был стариком, морщин на его лице стало намного меньше.
Чэнь Байли посмотрел на Люй Шу и с улыбкой сказал: «Давно не виделись».
Когда Чэнь Байли восстановил свои основы, он поклонился Люй Шу и сказал, что теперь он в огромном долгу перед ним. Хотя у Чэнь Байли был скверный характер, он был вспыльчивым, его моральные качества не вызывали сомнений. Поэтому он всегда относился к Люй Шу на треть как к младшему, на треть как к другу и на треть как к благодетелю.
На самом деле человеческие эмоции очень сложны и их нельзя объяснить просто пропорциями.
Люй Шу тоже улыбнулся: «Вы выглядите все лучше и лучше».
Чэнь Байли повернулся к Чэнь Цзуаню и сказал: «Ты ведь позволял другому помогать тебе в этом путешествии, верно?»
Услышав это, Чэнь Цзуань открыл рот, но долго не мог произнести ни слова. И в самом деле, Чэнь Байли угадал. Если бы не Люй Шу, он бы все еще лежал на земле.
Чэнь Байли, увидев его реакцию, холодно усмехнулся: «Целыми днями развлекаешься и ни к чему не стремишься. Ты когда-нибудь задумывался, почему Люй Шу такой выдающийся, а ты так сильно от него отстаешь?»
«Я задумывался!» – не соглашаясь, сказал Чэнь Цзуань.
«О? – Чэнь Байли поднял брови. – Тогда скажи мне, почему?»
Чэнь Цзуань осторожно произнес: «Потому что у меня плохие гены?»
Чэнь Байли, второй дедушка Чэнь Цзуаня, одним взмахом своей метелки отправил его в полет: «Убирайся! Как вернемся, я с тобой еще разберусь».
В этот момент Люй Шу проникся уважением к Чэнь Цзуаню. Раньше он думал, что этот толстяк просто смелый, раз осмеливается подшучивать над ним. Но теперь стало ясно, что Чэнь Цзуань был готов встретить смерть. Он не только подшучивал над Люй Шу, но и критиковал всю семью Чэнь...
http://tl.rulate.ru/book/34520/5653184
Готово:
Ошибки - фигня, а непоглаженное котэ неприемлемо!