Не так давно прошёл дождь. Лёгкий, но его хватило, чтобы освежить душный летний воздух. Гэнгё неспешно шёл по пустынным улицам ночного города, одетый в простое кимоно, такое носят обычно торговцы. Его раненую руку обработали, наложили швы и дали травы от боли, но всё равно чувствовалась тупая пульсация, а временами казалось, что рука всё ещё на месте.
Он тихо насвистывал мелодию, шагая по скользким камням. Вспоминалось, как быстро явились его люди, узнав о его возвращении. Как быстро его ближайшее окружение узнало о его ранении и как бурно они на это отреагировали.
Первым примчался Мацудайра, ворвавшись в комнату, где ему оказывали помощь. Гэнгё дружелюбно ему улыбнулся, но великий полководец не обратил на это внимания, всё ещё выглядя потрясённым.
– Как?.. – только и смог выговорить он шёпотом.
Гэнгё пожал плечами.
– Я думал, это лучше, чем умереть. Смерть кажется мне до ужаса скучной.
– Нобунага сделал это с тобой? – Мацудайра подошёл ближе к постели, доктор бросил на него раздражённый взгляд, обрабатывая рану Гэнгё. – Где он теперь? Мерзавец! Он не отделается лёгким наказанием за то, что сделал. Я посыплю солью его плоть и сдеру с него кожу за то, что он с тобой сделал.
– Он мёртв, Мацудайра, успокойся. От моей руки. Той, что осталась. Он уже дорого заплатил за то, что сделал, и теперь совершенно случайно в нашей игре стало на одного игрока меньше. Ты и я можем сосредоточиться на своих задачах.
Затем ворвалась Рин, плача, её лицо было залито слезами. Акико крепко держала её за руку, и лицо у неё тоже было полно скорби.
– Нии-сан! Слава богу! Слава богу, слава богу, слава богу!
Она уткнулась ему в грудь, и целитель, наконец, вздохнул и сдался, решив отойти и переждать их визит.
Генгё удивлённо поднял бровь, глядя на сестру. Пока все остальные ругали Оду, она благодарила.
– Слава богу? Я руку потерял, – недоумённо сказал Генгё.
– Дурачок! – она обняла его ещё крепче. – Я просто рада, что брат здесь, живой. Когда Акико сказала, что Ода предал… я была уверена… что случится что-то плохое. Но даже против двухтысячной армии ты сделал всё, чтобы выжить. Я счастлива. Так счастлива, брат. После Масаацу… я бы не смогла. Не тебя. Пока ты жив, я счастлива.
– Хех, – усмехнулся Генгё. – Жизнь одна, и я буду цепляться за неё, как крыса за кусок дерева, будь уверена, сестрёнка. И Акико тоже. Я никогда вас одних не оставлю.
В дверях показался Дзикоужи.
– Ямагата очнулся, – сообщил он.
Генгё облегчённо вздохнул. Потерять такого стратега, как Ямагата, было бы почти так же больно, как потерять руку.
– Хорошо, вы всё сказали, что хотели. Теперь прошу выйти, пока я займусь пациентом. Если не быть осторожным, он может истечь кровью, – терпение доктора лопнуло, и он начал выпроваживать всех за дверь.
Ма쓰다이라, Рин и Акико посмотрели на Генгё. Что бы ни говорил доктор, они знали, что главный всегда Генгё. Он кивнул им.
– Идите. Пообедаем позже. Пусть доктор делает свою работу.
– Боюсь, я не могу одобрить ваше предложение, Миура-доно. Вы должны оставаться здесь, в этой постели, и отдыхать как минимум несколько дней. Вы можете пытаться отшучиваться, но рана у вас очень серьёзная. Повреждены крупные вены, не говоря уже о нервах, – сказал доктор, убедившись, что его слова услышат те, кто был достаточно близко к Генгё, чтобы проследить за выполнением рекомендаций.
– Мы проследим, чтобы он делал, как велели, – заверила доктора Акико, уводя Рин к двери.
Мацудайра стоял с открытым ртом, будто желая что-то сказать, но не находя слов. Он лишь поклонился и удалился.
Затем для Гэнгё наступила мучительная часть – лекарь очищал рану и приводил в порядок то немногое, что осталось от его руки. Он был рад, что никто не видел этого.
Разумеется, Гэнгё тут же проигнорировал настойчивые увещевания лекаря отдохнуть. Как только тот ушел, Гэнгё оделся и тоже покинул помещение. Он надеялся, что его исчезновение не будет замечено, но в любом случае, этот маленький акт неповиновения казался ему оправданным.
Даже лишившись одной руки, он все еще крался по городу подобно тигру.
Над головой сверкнула молния, а затем прокатился громовой раскат, предвещая приближение дождя. Он невольно улыбнулся. Дождь был его любимой погодой. Когда крупные дождевые капли ударяли по его ране, это жалило, но боль была живительной. Она пробуждала его и обостряла чувства.
Он посмотрел на тучи и ухмыльнулся, когда вода прилипла к его волосам. Триумф струился по его венам. Он победил человека, провозглашенного величайшим лидером в истории Японии, и сделал это вопреки невероятным трудностям. Он все еще с трудом мог в это поверить.
Как человек из современного мира, он никогда бы не мог и мечтать о таком потенциале. Он задумался тогда, как много еще людей в том современном мире обладали способностями завоевателей, но никогда не узнают об этом, скованные системой стабильного мира и едва заметной тирании.
http://tl.rulate.ru/book/31106/6541496
Готово:
