Он поправил кимоно и странно посмотрел на окровавленный кулак, пытаясь понять, почему повел себя так агрессивно. Но потом вспомнил, как ненадолго почувствовал облегчение, решив больше не переживать и ударить по ветке. Ему почему-то захотелось сделать это еще раз.
– Перестань делать такие глупости. Если кто-то увидит, придется долго объясняться.
Он мысленно отчитал себя. Шагнул среди веток, испытывая лишь кратковременные приступы раздражения, когда колючки царапали кожу на голенях. Они рвали и его кимоно, делая его потрепанным. Прямого пути через этот участок леса не было, и ему приходилось просто мириться с этим.
Птицы пели, но быстро, словно спорили друг с другом.
Идти по лесу после дождя было довольно неприятно. Ноги быстро промокли, как и нижняя часть кимоно. Казалось, неудобства просто преследовали его.
Но наконец, спускаясь с последнего холма – стараясь удержаться на ногах и не измазать низ слишком сильно – он вышел из леса.
И оказался на месте, которое посещал совсем недавно. Это было поле, где они сразили Тоду. Место его первой битвы. Но он ничего не чувствовал.
Отчасти он пришел сюда в надежде вызвать какие-то перемены в своих чувствах. Но там не было ничего. Даже малейшего проблеска. Его мысли в последнее время были так заняты, что он не мог уснуть. А когда засыпал, сон был беспокойным, потому что он чувствовал себя открытым и уязвимым, и тело постоянно напоминало ему, что нужно делать что-то другое.
В нём постоянно боролись две системы. Одна, примитивная, жаждущая удовлетворить обычные человеческие нужды. Другая, современная, стремящаяся к успеху в мире.
Так он и стоял там, в поле, среди высокой травы, и шёл вперёд, позволяя мыслям свободно блуждать. Они всё равно бы это делали, даже если бы он пытался им сопротивляться.
Мокрая трава только усиливала сырость одежды, но к этому моменту это уже почти не имело значения.
Он подошёл к тому месту, где, по его воспоминаниям, убил Тоду. Теперь там ничего не осталось, тела давно похоронили. Оно выглядело как любое другое место в поле. Даже кровь давно смыло.
– Ммм…
Он обернулся, оценивая просторы поля. Оно было огромное. Современная строительная фирма обрадовалась бы такому подарку. Здесь можно было бы построить целый торговый район.
«Целый торговый район, да?»
Он размышлял, пытаясь представить себе такую картину.
– Хох…
Внезапно в голову пришла идея, вызвавшая искорку волнения. Впервые с момента его возвращения появилась мысль, которая хотя бы отдалённо казалась стоящей.
«Рисовые поля…»
Думал он, и его улыбка становилась шире. Это было простое слово, и большинство, услышав его мысли, сочли бы идею простой. Но масштаб, который он представлял, был гораздо больше того, что мог бы себе вообразить обычный человек.
Он без устали размышлял над тем, как добыть больше денег. Он был человеком, который предпочитал найти лучший способ решения проблемы, а не просто вкладывать больше сил и средств.
Зато здесь, похоже, цифры говорили о совершенно ином подходе. Рисовые поля сами по себе не принесли бы баснословных денег, хотя и не были совсем уж бесполезны. Поля Тоёнэ давали годовой доход около 200 золотых, ведь бóльшую часть урожая приходилось оставлять на пропитание. Из этих 200 золотых нужно было выплатить работникам, так что оставалось около 190. То же самое можно было ожидать и от Тобисимы.
Но эта здешняя земля была, без сомнения, плодородной и огромной. Её никогда раньше не обрабатывали, так как она лежала на границе двух территорий, да и у двух деревень, скорее всего, просто не хватало рук для этого.
Он рассудил так: если использовать эту землю по максимуму, можно создать поле в десять раз больше, чем все обрабатываемые земли вокруг Тоёнэ. Такое поле, в свою очередь, принесло бы около 2500 золотых, ведь ни единое зёрнышко не пошло бы на пропитание. А определённые вещи можно было сделать, чтобы увеличить цену, по которой продавалось бы зерно, – при этой мысли его усмешка стала ещё шире.
Единственная проблема, конечно, заключалась во времени. Они быстро приближались к концу сезона посадки. Большинство фермеров уже посеяли бы семена к этому времени и ждали сбора урожая риса в сентябре-октябре. Но преимущества от посева такого количества семян были бы огромны – хотя им пришлось бы подождать несколько месяцев, чтобы что-то получить.
Но он мысленно отметил, что обязательно приведет этот план в действие при первой же возможности.
– Чего это ты так жутко улыбаешься?
Позади раздался женский голос. Он обернулся, ничем не выдав удивления. В конце концов, он её ждал.
– Давно не виделись, Изабелла. Надеюсь, у тебя всё хорошо?
Её красивое лицо исказилось, показывая истинные эмоции, превратившись в маску отвращения.
– Ха. Будто тебе есть до этого дело. Я выполнила твою работенку – где мои деньги?
Она спросила прямо, без предисловий. Она ждала здесь уже три дня, и терпение её было на исходе.
Он пожал плечами, не обращая внимания на её резкость. Его настроение было слишком хорошим из-за недавней идеи, чтобы позволить ей его испортить. Он засунул руку за кимоно и вытащил кожаный мешочек. Тот был тяжелым, когда он положил его на ладонь.
Взгляд её тут же приковался к мешочку, сердце замерло. Это был тот самый момент, которого она ждала. Раскрытие всех карт. Сейчас она узнает, одурачили её или нет.
Он небрежно подбросил мешочек в воздух, словно это не имело для него значения. Она, напротив, растерялась, заметалась, пытаясь поймать его до того, как он упадет на пол.
– Ловко.
Сухо прокомментировал он её неуклюжие движения.
Она метнула в него гневный взгляд, но ничего не сказала, всё её внимание снова было на мешочке. Не желая ждать ни секунды больше, она открыла его, и взору предстали золотые монеты. У неё перехватило дыхание. Никогда прежде она не видела такого богатства – по крайней мере, в таком виде. У неё были золотые украшения, подаренные Тодой, но ничто из этого не принадлежало ей по-настоящему.
– Ты отлично справилась со своей ролью. Здесь сто золотых, как мы и договаривались.
Он начал уходить, довольный тем, что их дело завершено.
– Стой!
Окликнула она его. Сама не понимая, почему так поступила. И поэтому её вопрос был не тем, что она на самом деле хотела спросить.
– …Почему ты так рано? Я рассчитывала ждать ещё как минимум двадцать дней.
– Почему, говоришь? Что ж, полагаю, как и ты, я жажду определённой свободы.
Загадочно ответил он с улыбкой.
– Это всё? Тогда я пойду.
Он уточнил, чтобы его снова не остановили.
– А… Что… Что теперь?
- Что же мне теперь делать?.. - спросила она совсем потерянно, невольно смутившись. Всю свою жизнь она была чьей-то рабыней, а затем обрела свободу вместе с целью, которая давала ей смысл существования. Теперь, когда все дела были завершены, она не знала, как распорядиться собственной жизнью.
- Хм… Да, что же теперь делать? Ну, этих денег тебе хватит до старости, если будешь тратить разумно. Но если когда-нибудь понадобятся еще, приходи навестить меня в Тоёо́нэ. Это Вонь за тем полем. Мне нужен человек с такими навыками, как у тебя .
И он действительно ушел, оставив ее одну с сумкой золота в руках. Дождь стекал по ее лицу, мочил волосы, пока она смотрела ему вслед. В голове была лишь одна мысль:
- Что за странный человек.
Они говорили лишь несколько раз, и то только по делу, обмениваясь информацией. Но теперь ей хотелось узнать о нем больше. Он был необычным. Казалось, ее красота его совершенно не интересовала, но при этом он будто бы ее замечал.
А его предсказание: что армия Ода пойдет в атаку в полдень после грозы... Это было ужасно. Почти пророчество. Ей хотелось спросить, откуда он знал, но понять, что у него на уме, было так сложно.
Он был первым мужчиной, которого она встретила и которого не могла контролировать. Даже Тода, несмотря на всю свою злобу, был совершенно предсказуемым человеком – даже его вспышки гнева можно было легко предугадать.
Это ее завораживало. И даже с мешком монет перед собой, ее взгляд был полностью поглощен им. Она наблюдала, как он беззаботно идет через поле, словно его ничто не тревожит.
Именно в этот момент стало ясно, как мало она о нем знала. Он был далек от непогрешимости. Далек от беззаботности. И сам начинал это понимать. Единственное, во что он по-настоящему верил, было его сердце.
Он верил, что если полностью отдастся делу, используя всю мощь, что была в его теле, то сможет преодолеть любое препятствие. Но это требовало жертв. Огонь не горит без топлива. И он уже начал ощущать последствия.
Обретя силу, он одновременно почувствовал слабость. Среди своих товарищей он испытал тепло и чувство принадлежности, был счастливее, чем когда-либо в жизни. Но теперь, когда они были отняты, он оказался в уязвимом положении, чего раньше себе никогда бы не позволил.
Это было все, что он мог пообещать себе. Это было единственное, чем он мог утешиться. Что бы ни пришлось сделать, он сделает это, даже если придется стать чудовищем, которого будут бояться все – даже те, кого он любил. Даже ради этого он был готов на все.
И вот, возвращаясь к своим людям, в то время как мир считал его сильным, он позволил себе быть слабым. Слабым, чтобы не поддаться гордыне. Слабым, чтобы помнить о своей слабости. Слабым, чтобы всегда расти, стремясь к силе.
Он был человеком с таким хаотичным состоянием ума, но с такой философией, такой человек, вероятно, был непобедим. Он, вероятно, мог преодолеть любое препятствие. И все же он не мог похвастаться такой способностью, пока нет, да и никогда. Он сидел так низко, что это было почти смешно. Но какое преимущество у него было перед всеми остальными? У него все еще были руки и ноги.
http://tl.rulate.ru/book/31106/6500894
Готово:
