В считанные секунды вся крыша полыхнула зловещим пламенем. Огонь безумно потрескивал, словно насмехаясь над ним. При виде этого зрелища он почувствовал, будто кол пронзил ему грудь.
Глубокое беспокойство разлилось по сердцу, отражаясь от рёбер. Он начал сильно потеть и тяжело дышать, мозг работал на пределе возможностей.
«Стоит ли выдать свою पोजीशन и крикнуть семье, предупредив их о пожаре?»
Такой была его мысль, но проблема заключалась в другом: что потом? Единственным его преимуществом перед нападавшими была скрытность, и если бы он раскрыл себя, то боялся, что ни он, ни его семья ничего не смогут сделать.
Он увидел, как Кёгоку выбрал двух человек.
- Обойдите с фасада и захватите всех, кто попытается сбежать. Не убивать. Я хочу, чтобы этот ублюдок пострадал.
Люди покорно закивали, один с дубинкой, другой с копьём, потом быстро обежали к передней части дома.
Эти движения и слова Кёгоку помогли Гэнгё принять решение: ждать. Похоже, тот хотел оставить семью в живых, по крайней мере пока, так что был хороший шанс, что он предупредит их о пожаре.
Конечно, он не мог быть полностью уверен, и стресс от такого риска заставил его так сильно сжать кулаки, что ногти впились в плоть. Мысль о том, что он играет жизнями своей семьи, была невыносима, и сильный страх перед последствиями его возможной ошибки жёг изнутри.
Прошло несколько секунд, Кёгоку продолжал смотреть на пламя с маниакальной улыбкой на лице. Он глубоко вдыхал и с удовольствием выдыхал, словно находил глубокое удовлетворение во всём происходящем.
Гэнгё чувствовал тошноту, видя такое безумие, да ещё так близко. Опасное безумие, ставящее под угрозу жизни всей его семьи.
Он бранил себя за то, что не заметил подобного безумия раньше и не предусмотрел реакцию. Его успокаивало знание о поддержке господина. Он не предполагал, что найдется безумец, способный выступить даже против землевладельца, господина Нивы.
- ЭЙ-ЕЙ-ЕЙ, МИ-У-РААААА. ТВОЙ ДОМ ГОРИИИИТ, ПРОСНИИИИСЬ, А?!
Наконец он закричал, предупреждая семью о надвигающейся беде. Гэнгё провел рукой по влажному от пота лбу и вздохнул с облегчением.
Люди Кёгоку продолжали шуметь, усиливая общее смятение.
Гэнгё начал слышать голоса изнутри – скорее, вопли. Он не мог разобрать слова или различить людей сквозь рев пламени, но отчетливо улавливал страх в этих голосах.
Вероятно, они поняли ситуацию по крикам и паниковали, не зная, куда бежать. Самое жалкое, что им некуда было деться. Только упасть в объятия нападающих.
Заднюю дверь выбили ударом – она была в таком плачевном состоянии от огня, что другого способа открыть не было. Клуб дыма выплыл во двор, и Кёгоку прикрыл глаза от наплыва дыма.
В дыму показались две фигуры. Высокий мужчина поддерживал другого.
Гэнгё сразу понял, кто это, но облегчения не почувствовал, потому что люди Кёгоку уже бросились вперед, а их глаза, почти сомкнутые от дыма, видели плохо.
Яростно кашляя и спотыкаясь вслепую, как кроты, они были легко повержены. Первый мужчина атаковал тупым обухом топора, вогнав его в живот Масаацу и мгновенно сразив его.
Тот громко застонал, пытаясь поддержать отца, чтобы тот не упал.
Но его усилия были напрасны, так как второй мужчина уже ударил отца по спине дубинкой, сбив его на землю.
Все еще окутанные дымом, совершенно беспомощные и дезориентированные Масаацу и Морохира были выволочены к Кёгоку и обездвижены. Их руки насильно завели за спину, согнув в локтях, чтобы они не могли применить свою силу. Затем на каждого из них сел человек, используя весь свой вес, и связал их руки. Двинуться они не могли.
Кёгоку с истинным наслаждением наблюдал, как младший напрягался изо всех сил, пытаясь освободиться, и громко рассмеялся.
- Ну давай, юнец, попытайся сбежать. Как только ты это сделаешь, мой парень закопает топор тебе в череп.
Затем он повернулся к виновнику торжества и присел так, чтобы оказаться почти на уровне его глаз.
Морохира смотрел на него с налитыми дымом глазами и сплюнул, высказав свое мнение о звере, сидевшем перед ним.
- Ты чертов трус, Кёгоку! Я выиграл тот бой – чисто и честно. А ты должен прийти сюда и попытаться убить нас в наших постелях? Ты абсолютная чертова собака!
- Хм…
Головорез перед ним несколько секунд смотрел на него, словно раздумывая. Его улыбка не дрогнула, и через мгновение он ударил Морохиру кулаком в лицо, отбросив его голову в сторону.
- Теперь,
Он встал и заговорил так, словно отчитывал непослушного ребенка.
- Каждый раз, когда ты попытаешься оскорбить меня, ты будешь наказан, понял?
Его вопрос был прерван серией криков, доносящихся с фасада дома.
"Рин… и Фуку."
подумал Гэнгё, его сердце разрывалось на части. Казалось, Морохира и Масаацу отправили девушек на передний двор в надежде, что они смогут сбежать, приняв на себя весь гнев врагов.
Увы, их жертва оказалась напрасной.
Лицо головореза стало поистине демоническим, когда он с нездоровым садизмом вслушивался в эти крики и наблюдал за реакцией Морохиры, чье лицо осунулось, и он выглядел так, словно потерял всякую волю к жизни.
Масаацу, напротив, стал еще яростнее, сражаясь изо всех сил, его переполняла ярость.
Но единственным вознаграждением стал удар топорищем по затылку.
Рин, крича от боли, заливаясь слезами, потащили куда-то назад. Волосы, за которые ее волокли, вырывались прядями, оставляя окровавленные следы. Ее тело натыкалось на бесчисленные препятствия на неровном лесу, лишь усиливая мучения.
Фуку, напротив, несли на плече мужчины. Она изо всех сил извивалась, пытаясь освободиться, колотила его по спине. Но ее усилия лишь раздражали его, а хватка оставалась крепкой.
Едва приблизившись к Кёгоку, ее с силой бросили на землю. Она тяжело приземлилась, в агонии ползла по земле, задыхаясь, поскольку весь воздух выбило из легких.
Слеза скатилась по щеке Морохиры при виде несчастий жены и дочерей. В нем закипала ярость. Зная, что сейчас он не может сбежать, он решил приберечь ее для лучшего времени.
Рин бросили рядом с матерью. Ее изысканная внешность теперь была обезображена пятнами крови и слезами.
Гэнгё пришлось физически удерживать руки, тянувшиеся к тетиве лука. Каждая фибра его души требовала немедленно отомстить. Но его мозг, самый могущественный орган в теле, приказывал ждать, ибо сейчас было не время действовать. Он никак не мог убить этих людей достаточно быстро, чтобы его семья не пострадала.
- Видишь, Миура. Я по-настоящему ненавижу тебя, каждой фиброй своей души.
Демон снова прижался лицом к поверженному Миуре, наслаждаясь абсолютной властью над ним.
- Но убить тебя… Это так просто. Так быстро.
Он направился к Фуку, которая все еще сидела на корточках на земле, и поднял ее на ноги.
Медленно, осторожно провел рукой по ее щеке. Она вздрогнула от его прикосновения, воплощения извращения, подавленных чувств, полного и абсолютного безумия. Это было прикосновение, стремящееся к контролю.
У Морохиры от изумления раскрылся рот, а глаза померкли. Он не выносил прикосновений этого человека к своей милой, хрупкой жене.
Но тот не остановился. Глядя Морохире прямо в глаза, он продолжал осквернять его жену.
Его рука скользнула под ворот её кимоно, опускаясь к голой коже.
Хотя присутствующие не видели руки, все понимали, что происходит. Фуку не отрываясь смотрела в пол, сжимая кулаки, а по лицу бесшумно текли слёзы. Она изо всех сил старалась терпеть его ласки, но не смогла сдержать вскрика, когда он ущипнул её голую грудь.
– У тебя прекрасная жена, Миура…
Произнёс он тихо, приторно-сладким голосом, отчего Морохиру затошнило.
Он удовлетворился тем, что сжал её мягкий зад, а затем перевёл взгляд на следующую жертву.
– И прекрасная дочь тоже…
Рин отшатнулась от его похотливого взгляда, пытаясь отступить, слёзы потекли быстрее. Но массивная фигура мужчины за спиной не дала ей двинуться дальше.
Пара сильных рук сковали её, и омерзительное присутствие Кёгёку надвигалось всё ближе.
Его толстые пальцы медленно, нежно откинули с её лица испачканные кровью волосы.
Лицо её напряглось, она пыталась вынести это, как и её мать.
Но затем его лицо приблизилось, и язык испачкал её щёку, пробуя на вкус её слёзы.
Стук.
Гэнгё больше не мог терпеть и сильно ударил кулаком по дереву, выпуская гнев. Снова и снова он бил, раздирая кожу на костяшках в кровавое месиво.
Кёгёку вернулся к Морохире, продолжая говорить.
– Видишь, Морохира. Я хочу, чтобы ты страдал, очень сильно, прежде чем наконец умрёшь.
– В конце концов, я полагаю, ты будешь умолять меня убить тебя, не так ли? Это будет приятно?
– Думаешь, я больной? Ты ничего не знаешь о болезни или безумии. Прежде чем я наконец избавлю тебя и твою семью от этого мира, ты будешь смотреть, как я утащу твою дочь и жену в свою постель.
- Хо... Что за выражение лица? Интересно, каково тебе будет после того, как ты сам все это испытаешь? Я ведь тот еще больной человек, как ты знаешь. Что до искусства любовных утех, я смею утверждать, что нет никого более развратного, чем я.
Он сделал паузу в своем безумном монологе и огляделся, будто что-то осознав.
- Ах… Был еще один, верно? Где мальчик, Морохира?
Наконец он заметил отсутствие Гэнге.
- Да проклят я буду, если скажу тебе!
Морохира в буквальном смысле плюнул в его сторону, но это лишь заставило улыбку Кёгоку стать шире, поскольку он нашел идеальный предлог, чтобы снова его избить.
Когда отец покрылся свежей кровью, он повернулся к сыну.
- В любом случае, от этого нам нет пользы. Можно просто убить его и освободить людей.
Он говорил о жизни Масаацу так легко и непринужденно, но его люди знали, что он серьезен, и потащили мальчика вперед, заставляя его встать на колени.
Кёгоку выхватил катану из ножен и приготовился нанести смертельный удар. Ему не нужна была подготовка, чтобы забрать жизнь.
Увидев это, Гэнге выругался. Одним плавным движением натянув тетиву лука, он выпустил стрелу.
Возможность, которую он ждал, так и не представилась, и теперь, в приступе ярости, единственным выходом было заставить свое тело работать на пределе возможностей и стрелять с такой скоростью и точностью, на какую он был способен, – нет, даже больше. Он преодолеет любые ограничения, которые пытаются его сдержать, и спасет жизни своей семьи.
http://tl.rulate.ru/book/31106/6482221
Готово:
