ГЛАВА 8
Ее тут не было. Сикарий осмотрел каждый труп и не нашел ее. Разочарованный, он отбросил последнее тело прочь и начал вытирать рукавицы тряпочкой, припасенной специально для этого. Разрушенный город дымился в предрассветных лучах, когда-то гордые постройки стали могилами мертвецов.
Сикарий крепко сжал эфес Клинка Бури. Сегодня он им сразил множество солдат Кроваворожденных, не заслуживших права именоваться воинами, но этого никогда не бывало достаточно. То, что осталось от маленького поселения, когда-то называлось Олинтусом. Это был процветающий торговый поселок среди широких лесов в юго-восточных пределах Эспандора. Его здания были просты и уютны, символизируя прямой характер и любовь к жизни на лоне природы, свойственные уроженцам этой планеты.
Эспандор отличался первозданной, нетронутой прелестью, с которой не многие миры могли поспорить. Сикарий был сыном Талассара и предпочитал миры, отличающиеся большей культурой. Олинтус казался ему скучноватым по сравнению с величественными и поражающими воображение архитектурными красотами Талассара.
Было ли на Эспандоре что-нибудь близкое к великолепию Башенного Рифа — огромных золотых шпилей, встававших из вод северного побережья Глаудора? Что на этом пограничном мире могло соперничать с мраморными цитаделями консульских гильдий Перузии? Печаль охватила Сикария, когда он представил, сколько этой красоты уцелело.
Вдали, за лесом, высились горы. Местами лес горел, посылая в небо высокие столбы серого дыма. Праксор Манориан направил нескольких Щитоносцев на тушение пожаров на краю поселка, и бойцы Иксиона рубили деревья, чтобы устроить встречный пал.
Сикарий оглядел Олинтус: вражеские солдаты, оккупировавшие поселок, запятнали белую штукатурку на многих зданиях нечистыми рунами. «Гордость Катона», лендрейдер, который вез его в бой, сносил эти оскверненные здания своим адамантиевым бульдозерным отвалом.
То немногое, что еще стояло, было либо охвачено огнем, либо так изрешечено попаданиями болтов и других снарядов, что мало походило на человеческие творения. Почти тысяча трупов мерзкой вражеской солдатни, оборонявшей город, была свалена, как дрова, в центре города. Бойцы сержанта Тириана начиняли транспорты Кроваворожденных взрывчаткой; в течение часа от вражеского войска не останется и следа.
— Нашли ее? — спросил сержант Дацей, пробираясь через завалы. Дацей прижимал болтер к груди. Болтер сверкал серебром на стволе и бронзой на боковых планках так, будто вышел из мастерской оружейника.
— Нет, — ответил Сикарий. — Ее здесь нет. Почти тысяча тел, но ее нет.
Дацей покачал головой.
— Я говорил вам, что ее не будет. Та, что называет себя королевой, не будет якшаться с таким сбродом.
— Мы разгромили шесть передовых отрядов, и никаких следов, — сказал Сикарий. — Я начинаю подозревать, что у нее и вправду есть эльдарское предвидение.
— Или ей просто везет? — предположил Дацей, наклонившись над телом, которое изучал Сикарий.
— Я не люблю удачливых противников.
— А кто любит? Но надо уходить, капитан. Весь этот дым точно привлечет врагов.
— Ты прав. Нам нужно проверить следующую цель.
Дацей помедлил с ответом и повернулся к развалинам Олинтуса.
— Вы знаете, что в этом городе когда-то жило почти шесть сотен человек?
— Я видел тела, — сказал Сикарий, вспоминая отвратительное зрелище зверски убитых жителей.
— Некоторые из этих людей бежали в Гераполис, но большинство отказалось отступать. Они взяли в руки оружие и остались, чтобы защитить свои дома.
— Я не ожидал меньшего от граждан Ультрамара. К чему ты это сказал?
— Это был благородный поступок, но в конечном счете бесполезный. Мы должны вернуться в Гераполис.
— Отступление? Но враги еще есть.
— У нас нет выбора, капитан, — твердо сказал Дацей. — Мы и так слишком задержались. Боеприпасов осталось меньше, чем хотелось бы, и у транспорта кончается топливо. Если мы пойдем дальше, не сможем вернуться. Нам нужно уходить, и уходить прямо сейчас.
Сикарий унял огорчение; ему хотелось возразить, но он понимал, что Дацей прав. Они зашли слишком далеко. Он улыбнулся: решение было принято.
— Я таков, каков есть, Дацей, — сказал наконец Сикарий. — Я не могу это изменить.
— И не нужно.
— Меня считают тщеславным, я в курсе. Но это же не так, — сказал Сикарий, глядя на лес. — Я служу Ордену как умею. Мой путь — двигаться быстро и не быть неподвижной целью для врагов. И лучший способ сделать это — убить Королеву корсаров. Она ключ, Дацей, я знаю это. Посмотри на эту сволочь, — сказал Сикарий, пнув труп под ногами. — Ты думаешь, такие, как он, смогли бы драться до конца, не собери их эта Саломбар вместе? Если и есть истина войны, в которую я верю, то она гласит: убей голову — умрет и тело.
— Мы ее найдем, — сказал Дацей. — И вы победите ее, я уверен.
Разговор прервало прибытие Гая Прабиана с силовым мечом и щитом за спиной. Чемпион роты убил сегодня больше ста врагов, и Сикарий удивлялся, с какой легкостью он это делал.
— Что такое, Гай? — спросил Сикарий, видя озабоченность чемпиона.
— Сообщение от Сципиона Воролана, — сказал Прабиан. — Войска Кроваворожденных приближаются.
В отсутствие скаутов бойцы отделения Воролана часто занимались разведкой для 2-й роты. Развернутые на холмах к западу, они действовали как глаза и уши Сикария в предстоящем бою.
— Где? — потребовал Дацей, когда Сикарий снова уставился на разрушенный город.
— Там две независимые группы. Крупнейшая идет прямо на нас, около шести километров к востоку. Тяжелая бронетехника и астартес-предатели. Больше роты.
— А другая? — спросил Сикарий.
— В пяти километрах к северу, но движется на юго-запад, по направлению к мосту через ущелье Акциум.
— Пытаются отрезать нам путь к отступлению, — сказал Дацей.
— Надо выдвигаться, — решил Сикарий. — Сейчас же.
***
Окинув воинов, стоявших перед ним, критическим взглядом, Уриэль остался доволен увиденным. Это были лучшие и храбрейшие бойцы 4-й роты, которые уже много раз доказали свое мужество и доброе имя в схватках с врагами, ужаснее которых не бывало. Каждый из них был героем, благородным и прославленным, и об их великих подвигах написаны целые тома в Библиотеке Птолемея.
Раньше Уриэль никогда не стремился возглавить командный отряд и предпочитал сражаться вместе со своей ротой, но капеллан Клозель настоял, чтобы он собрал такой отряд для нынешней миссии.
— Им нужно, чтобы их вел за собой герой, — сказал Клозель, — а герою нужно, чтобы рядом были соратники. Тщательно выбери воинов в этот отряд, и другие будут сражаться изо всех сил, чтобы сравниться с ними и заслужить место рядом с тобой.
Уриэль прислушался к совету и выбрал воинов, которые будут сопровождать его на Калт, после раздумий, которые оказались долгими: этого задания был достоин каждый боец 4-й роты. Наконец, с отбором кандидатов помог Леарх, к большой благодарности Уриэля.
Древний Пелей нес штандарт роты; знамя, полотно которого ниспадало мягкими складками, воплощая всю славную историю Четвертой, побывало в самых жестоких сражениях, но никогда еще не падало в битве. Нести его было священной обязанностью лучшего и храбрейшего, и Пелей более чем заслужил это звание, всегда защищая штандарт от любого противника с поистине исключительным мастерством.
Апотекарий Селен, облаченный в отполированную до блеска броню цвета слоновой кости, много раз спасал жизни воинов из Четвертой. Хотя работа Селена как апотекария имела огромнейшее значение для солдат роты, он был прежде всего воином, и Уриэлю доводилось видеть, каким смертоносным в битве оказывается знание слабых мест анатомии.
В качестве чемпиона роты Уриэль выбрал Петрония Нерона, зная, как мастерски тот владеет клинком; во время десантного штурма концентрационного лагеря, устроенного тау на Павонисе, Уриэль оценил его мастерство. Нерон сражался узким мечом, который выковал по собственным скрупулезным расчетам, создав идеальное оружие с выверенными весом и балансом. Таким же штучным экземпляром был и его боевой щит, легкий и не менее эффективный в бою, чем клинок.
Последними членами отряда стали Ливий Адриан и Брут Киприан — воины, отличившиеся в сражениях против зеленокожих Эспандора и на Павонисе. Уриэль помнил обоих по операции на Тарсис Ультра, и мужество их было прочно, как закаленная сталь. Адриан был вооружен мелтаганом, и Уриэль вспомнил, как он одним точным выстрелом за другим уничтожил целую танковую роту тау. Киприан отличался огромной силой и ростом почти не уступал Пазанию, хотя и не обладал столь же крепким сложением, требующим модификации доспеха частями терминаторской брони. Однажды Уриэль стал свидетелем тому, как Киприан голыми руками разбил боескафандр тау и задушил ксеноса, находившегося внутри.
— Вы будете моими дружинниками, — сказал Уриэль, гордый тем, что поведет таких воинов в битву против самого ненавистного из врагов. — и мы назовемся «Мечи Калта».
Он выбрал название в честь планеты, которую должен был защитить, и по тому, с какой гордостью воины расправили плечи, было ясно, что название подходящее. Клозель оказался прав: 4-я рота станет равняться на этих воинов.
Распустив отряд, Уриэль позволил себе чуть улыбнуться и обернулся, чтобы окинуть взглядом гигантское сооружение, охваченное подготовкой к войне. Из световых люков высоко наверху струился холодный синий свет; от стен помещения, напоминавших пещеру, эхом отражался грохот шагов марширующих солдат, крики стивидоров и гудение подъемных кранов, разгружающих сотни грузовых летательных аппаратов.
Уриэль много лет провел вдали от родной планеты, но, едва вдохнув ее воздух — пусть это и был рециркулированный воздух сборочного ангара Септимус Оравия, — почувствовал, что вернулся домой. Сам Калт, казалось, приветствовал любимого сына. Ангар Септимус Оравия был лишь одним из тысячи строительно-монтажных помещений, стоящих бок о бок в крупнейшем наземном метрополисе планеты, — его официальное название было «Ультимус Прайм», но на Калте его называли просто Нагорск.
Мощные портовые сервиторы сгружали с «Громовых ястребов» последнюю партию боеприпасов, оборудования и военных машин, предназначавшихся 4-й роте, и технодесантники направляли поток грузов в предназначенные для них зоны складирования. В ангаре, оснащенном тяжелой техникой и мостовыми строительными кранами, было тесно от тысяч солдат и рабочих. Повсюду в ангаре виднелось мерцание сварочных горелок и плазменных резаков: это работали над гигантскими корпусами звездных кораблей судостроители и техноадепты Механикус. Сборочный ангар Септимус Оравия, это строение длиной в несколько километров, предназначенное для постройки звездолетов, теперь превратился в армейский пункт сбора.
Воздух внутри пропах маслом, горячим металлом и благовониями, ибо строительство столь сложных механизмов требовало не только знаний, но и обрядов техножрецов. Верфи Калта и мастерство их ремесленников пользовались заслуженной славой во всем Империуме. Располагались эти верфи не на орбите, а на гладкой и плоской поверхности планеты, — необычно для объекта, выполняющего постройку громадных судов.
За герметичными бронированными стенами ангара раскинулся холодный убийственный ландшафт, где не мог выжить даже космодесантник. Архивраг обстрелял солнце Калта чудовищным количеством боеприпасов, полностью разрушив атмосферу планеты, и ее поверхность испепелило смертельной дозой радиации. С тех пор на Калте можно было жить лишь под землей, прячась от губительных лучей солнца.
Ультрамарины высадились первыми; вместе с ними прибыла и небольшая свита инквизитора Судзаку, состоявшая из савантов, телохранителей и других работников, чье занятие с ходу нелегко было определить. Сейчас в ангаре выгружались остальные силы, недавно достигшие Калта: приземистые десантные корабли с «Перпетуум когито» развернули из трюмов круговые конвейеры, которые транспортировали в ангар ряд за рядом протекторов — кибернетических солдат, внешне похожих на боевых техножрецов и оснащенных разнообразной военной аугметикой. Магос Локард следил за перемещением манипул вооруженных сервиторов, которые, грохоча, маршировали с идеальной слаженностью; каждый такой сервитор состоял из механизированного торса, установленного на несколько ног, гусеничные траки или колеса повышенной проходимости.
За ними двигались тысячи скитариев — свирепых воинов в мундирах из кожи рептилий, под которыми поблескивала вживленная в плоть аугметика. Они шли под знаменем из пятнистой зеленой кожи с изображением обрамленного шестерней черепа — символа Механикус; на разнообразном вооружении воинов стояли и тяжелые пушки, и широкоствольные винтовки, блестящим лесом вздымалось различное древковое оружие, топоры и зубчатые эвисцераторы. Воины, обликом напоминавшие варваров, повторяли бинарные боевые кличи, и если бы не имперские символы на их доспехах, Уриэль едва не принял этих созданий за вражескую армию.
Гвардия Ворона высадилась на поверхность Калта с одним «Носорогом», который, по конструкции не отличаясь от «Носорогов» Ультрадесанта, казался будто окутанным тенью, менее массивным и в то же время более мрачным.
— Неплохая армия собралась, как думаешь? — сказал Пазаний, возвращаясь после проверки своего отделения. Леарха, шагавшего рядом, первые виды Калта, судя по его виду, не впечатляли.
— Значительная, — согласился Уриэль. — Мне приходилось сражаться рядом с Адептус Механикус, но в таком количестве — впервые. Хорошо, что они на нашей стороне.
— Это точно. — Пазаний посмотрел на марширующие шеренги скитариев. — Не завидую тому, на кого они пойдут в атаку.
— Твои воины готовы? — спросил Уриэль.
— Поджигатели готовы, — подтвердил Пазаний. — Пусть эти гады только попробуют захватить нашу планету.
В Четвертой роте обычно было не принято давать названия отрядам, как делали некоторые капитаны, но в ходе кампании на Павонисе многие подразделения заработали неофициальные прозвища. Как подозревал Уриэль, в случае с отрядом Пазания имя было больше связано с самим сержантом, чем с какой-то особенной битвой, в которой они участвовали.
— Леарх?
— Стражи готовы, — отозвался тот. Когда Леарх отправился в тыл врага за плененным губернатором Павониса, Уриэль взял на себя командование его отделением и был весьма польщен, узнав потом, что отделение прозвали Стражами в честь их десантной атаки, переломившей хребет вторжению тау.
— Мечи Калта, — сказал Пазаний, кивая в сторону командного отряда, который только что распустил Уриэль. — Мне нравится. Хорошо звучит.
— Спасибо. Учитывая, какую планету мы будем защищать, мне кажется, имя подходит.
— Здорово вернуться домой, правда?
— Правда, — Уриэль пожал руку друга.
— Так вы оба жили здесь, прежде чем оказались в Аджизеле? — спросил Леарх, глядя на бронированные световые люки, из которых струился мертвенный свет Калта.
— Верно, — ответил Уриэль.
— Теперь понимаю, почему в кадетстве ты был таким задирой. Суровое место!
— Ты ведь раньше здесь не бывал? — Уриэль хитро улыбнулся.
— Не приходилось. Но я, конечно же, читал про города-пещеры.
— О, тогда тебя ждут сюрпризы, дружище, — сказал Пазаний, и в этот момент ангар наполнился жутким грохотом.
Повернувшись, Уриэль и его сержант увидели исполинскую машину, которая показалась из похожего на скалу транспорта Механикус. Это колоссальное чудище, высотой больше жилого блока, двигалось на траках, в ширину равных трем «Носорогам», поставленным бок о бок. Рядом с такой огромной и тяжеловесной передвижной крепостью вытянутой формы даже боевые машины Легио Титаникус показались бы маленькими. За стенами ее корпуса невероятной толщины могли укрыться несколько рот солдат и приданная им бронетехника.
— Капитолий империалис, — прошептал Пазаний. — Я не видел их в деле со времен Тарсис Ультра. Помнишь, одним таким командовал полковник Рабелак?
— Помню, — ответил Уриэль, вновь представляя заснеженное поле боя, на котором полковник пошел в самоубийственную атаку против биотитана тиранидов. — Подумать только, на Салинасе их было три, и их просто бросили.
Капитолий империалис обычно использовался в тылу как командная база для старших офицеров армии или как полевой медицинский центр.
— Эта штука будет сражаться на поверхности? — спросил Леарх.
Уриэль и Пазаний удивленно переглянулись.
— Да нет же, — ответил Уриэль.
— Но она же не влезет в подземные пещеры.
Уриэль улыбнулся:
— Еще как влезет.
Его вокс подал сигнал, и Уриэль, прижав руку к уху, услышал голос лорда-адмирала Тиберия:
— У нас гости. Не знаю, как им это удалось, но мы засекли вражеские корабли внутри системы. Они занимают боевой порядок для атаки. Боевая баржа и еще как минимум пятнадцать других кораблей — в основном эсминцы и фрегаты, но есть и такие, которых мы никогда раньше не видели.
— Сможете их сдержать?
Тиберий помедлил с ответом.
— Вместе с системами орбитальной защиты я смогу выиграть для вас немного времени, но мы точно не сумеем помешать им высадиться на поверхность.
— Понятно, — ответил Уриэль. — Сделайте, что сможете, но не дайте пострадать «Вэ Виктус».
— Обязательно, Уриэль, — пообещал Тиберий. — Отвага и честь!
— Неприятности, — догадался Пазаний по лицу друга. — Насколько все плохо?
— Настолько, что нам придется поспешить, — ответил ему Уриэль. — Передай всем: мы выступаем к Вратам Жиллимана через час.
***
За тем, как флот Ультрадесанта занимает боевой порядок, Хонсю наблюдал через завесу скрап-кода, строчки которого бежали по смотровому экрану «Поколения войны», заслоняя большую часть картинки. Ни для Хонсю, ни для остальной команды символы эти не имели никакого смысла, но так как корабль теперь почти полностью контролировал Цицерин, смертным понимать их и не нужно было.
Корабль казался все более живым, и Цицерин был его сердцем; это тревожило, но варп-колдовство быстро совершенствующегося магоса помогло скрыться от глаз противника на время, достаточное, чтобы флот проник вглубь системы Калта. Если бы не замаскированное заграждение из буев-авгуров, они добрались бы незамеченными и до орбиты самой планеты.
— Значит, Вентрис родом отсюда? — спросил Грендель, жадно вглядываясь в очертания холодной сферы, что медленно вращалась на экране.
— Да. — Хонсю обернулся к Свежерожденному — тот содрогался под мехадендритами Цицерина, пытливо вторгшимися в его мозг.
— Выглядит не очень.
— Это просто отравленная скала, — заметил Хонсю, стараясь говорить равнодушно. — Жить на ней нельзя, если только ты не зароешься, как троглодит, глубоко под землю. Но там есть кое-что, что нам нужно уничтожить, — древнее святилище, построенное еще во времена Хоруса Луперкаля.
— Святилище? Что за святилище? — насторожился Ваанес.
Хонсю помедлил, прежде чем ответить.
— М’Кар рассказал мне про него перед тем, как флот разделился. Это усыпальница какого-то забытого капитула Ультрадесанта. Насколько я понял, нечто вроде памятника из времен Хоруса. Что бы это ни было, М’Кар хочет, чтобы мы уничтожили гробницу со всем, что найдем внутри.
— Значит, теперь нами командует демон? — ухмыльнулся Грендель.
— Нет, — огрызнулся Хонсю. — Наши приоритеты — Калт и Вентрис.
— Если М’Кару так нужно разгромить то святилище, почему он сам это не сделает? — спросил Ваанес.
Стараясь не выдать собственной заинтересованности в гробнице, Хонсю окинул его холодным взглядом. Из всех его помощников Ваанес всегда был самым сообразительным. Хонсю и сам задал этот вопрос М’Кару, но демон ответил уклончиво.
— Этот мир грозит мне погибелью, — вот и все, что он сказал.
Хонсю отмолчался на вопрос Ваанеса и повернулся к краю бассейна с густой амниотической жидкостью, в котором располагался Цицерин. Пульсирующие щупальца, похожие на толстых лоснящихся змей, тянулись по всей палубе и подсоединялись варп знает к чему. Каждую конечность магоса окутывало мерцающее зеленое свечение тошнотворно-гнилостного оттенка.
Одно такое щупальце, извиваясь в воздухе и роняя на палубу капли жидкости, уходило интерфейсным штырем в голову Свежерожденного. Тот, как и все остальные, был облачен в доспех, однако его готовность к бою была под большим вопросом. Из-под век у него струился изумрудный свет, и такое же свечение сочилось из стыков брони.
Следом подошли Грендель и Ваанес — оба следили за тем, как уменьшается дистанция, разделявшая два флота. Скрытно подобраться так близко к Калту само по себе было большим достижением, и Грендель присел рядом с бассейном, содержавшим основное тело Цицерина.
— Неплохо, — заметил изуродованный чемпион, скупясь даже на малую похвалу для магоса.
— Меня больше впечатлит, если он сделает то, что обещает, — сказал Хонсю.
— У нас будут проблемы, если не сможет? — спросил Ваанес, глядя на приближающиеся корабли Ультрадесанта. — Это не просто патруль — это боевые корабли Адептус Астартес.
— Проблем не будет, просто уйдет больше времени, — ответил Хонсю, отталкивая Гренделя с дороги. Он чувствовал себя глупо, говоря с распухшей массой в бассейне, наполненном гелем, но теперь Цицерин уже не вылезал из своего убежища.
— Ты готов?
++ Ответ положительный,++ — противно пробулькал магос.
— Тогда начинаем, — скомандовал Хонсю.
И центральный смотровой экран затопили изумрудные потоки искаженного мусорного кода.
***
Магос секундус Лацимэ проводил предбоевую проверку систем на орбитальной защитной платформе Гелиотроп-три-девять. Духи машины со скоростью тысячу раз в секунду тестировали алгоритмы запуска, а дистанционные телеметрические каналы от авгуров давали погрешность в пределах 0,00000034, что было вполне в рамках допустимых отклонений.
Двадцать монозадачных сервиторов, расположенных вокруг диска его командного трона, следили за надлежащим выполнением ритуалов обслуживания, которые должны были обеспечить быстрое заряжание и точную стрельбу десяти батарей макропушек. Каждый сервитор контролировал отдельный обряд, необходимый для работы этих сложных и капризных орудий. Командный центр заполняли облака благовоний; на экранах когитаторов целеуказания одна за другой высвечивались в двоичном или шестнадцатеричном коде строки обрядов точности и уничтожения.
Гололитическая сфера, парившая над сюрвейерной станцией, показывала точно выровненный боевой порядок флота Ультрадесанта, но Лацимэ заметил, что «Синее солнце» сместился со своей позиции на девять и четыре десятых километра. Ничтожная величина по меркам Космоса, но значимая для жреца Марса.
Он учел положение сместившегося корабля в расчетах целей, зная, что ничто не сможет вторгнуться в смертоносную зону обстрела его орудий, не превратившись при этом в пылающий остов.
Вдруг один из сервиторов задергался на посту, голову и плечи его свело судорогой, а из консоли посыпались зеленые искры. Подобно смертельной инфекции, зеленое свечение начало перекидываться с консоли на консоль, с шипением и искрами проникая в каждую систему.
Лацимэ направил свои ноосферные сенсоры внутрь, отслеживая источник этого вторжения.
Перед его взором, накладываясь друг на друга, появились поля бинарного кода, в котором единицы и нули с текучей плавностью складывались в непрерывный математический танец. Но появилось и что-то еще — нечто черное и вязкое, сочащееся, словно нефть из грунтового провала.
Он попытался изолировать поврежденный код, но каждый шунт и каждый блокиратор кода, которые он ставил, вызывали только новый приток нечистых цифр в операционные системы духов машин. Лацимэ чувствовал их боль от того, что красивые строки кода становились запутанными и уродливыми, бесконечно приумножая неверные формулы; наконец он понял, что не может остановить этот процесс.
— Уведомление: защитная платформа Гелиотроп-три-девять, магос секундус Лацимэ сообщает о вторжении враждебного кода. Сохранение боевой готовности невозможно.
Вокс-система выплюнула яростный разряд статики, и не было способа узнать, получил ли кто-нибудь его предупреждение. Лацимэ отключил чувства от внутренних систем и увидел, что зеленые разряды уже охватили весь командный центр.
Свет норовил проникнуть и сквозь его собственную защиту. Почувствовав это, Лацимэ укрепил барьеры эгиды, чтобы помешать проникновению.
По мере продвижения в иерархии Адептус Механикус магос лишился многих эмоций, но еще не зашел на пути механизации настолько далеко, чтобы избавиться от страха, и он чувствовал страх, видя, как искаженный мусорный код перенацеливает орудия платформы Гелиотроп-три-девять.
Он вставил штырь мехадендрита в порт ввода, и разряд зеленой молнии сразу же расплавил его, не давая извлечь коннектор. Не в силах разорвать соединение, магос мог лишь с ужасом наблюдать, как его мастерски составленные расчеты целей начинают меняться.
— Лорд-адмирал, — заговорил Филот, вахтенный офицер «Вэ Виктус». — Фиксирую обмен странными сигналами между вражеским флотом и орбитальными защитными платформами.
Пальцы Тиберия, стоявшего за командной кафедрой из твердой древесины, танцевали над встроенным в конструкцию голографическим планшетом, которым он пользовался для передачи приказов по всему кораблю. Капитанский мостик, залитый мягким светом, функционировал спокойно и рационально: вахтенная команда была хорошо обучена и предана своему делу, сервиторы — регулярно ремонтировались и обслуживались.
Сервиторы были недавно добавлены к оборудованию почтенного корабля и доказали Тиберию свою полезность во время конфликтов с зеленокожими и тау. Хотя Тиберий предпочитал команду из живых людей, способных проявить инициативу, он нехотя признал, что сервиторы по меньшей мере эффективны.
— Что за сигналы? — спросил Тиберий. — Вывести на мою кафедру.
— Вот они, — пояснил Филот, передавая данные сюрвейеров лорду-адмиралу.
На планшете возник поток нечитаемого машинного кода; в ядовито-зеленых строчках было что-то неправильное, как будто цифры шли вразрез со всеми законами математики.
— Что это? — воскликнул Тиберий. — Филот, мы скоро начнем космический бой, у меня нет времени на какие-то информационные диковины.
— Милорд, это скрап-код! — в голосе Филота слышался ужас внезапного понимания. — Язык Темных Механикус!
Тиберий пришел к такому же выводу, когда увидел, как отвратительные цифры на планшете начали группироваться в кластеры. Он почувствовал подступающий страх, ибо уже видел своими глазами, какой урон атака с помощью скрап-кода может нанести тонкому устройству корабельных логических механизмов. На планшете загорелось несколько иконок предупреждения, и он отключил поток шипящих помехами грозных цифр.
— Трон святой, что… — заговорил он.
— Захват цели орудиями! — доложил мастер орудий. Освещение на мостике переключилось на кроваво-красную подсветку боевых постов. — Защитная платформа Гелиотроп-три-девять целится в нас.
— Выпущены торпеды! — закричал Филот. — Защитная платформа Арклайт-семь-семь выстрелила по нам полным залпом бронебойных снарядов. Фиксирую как минимум девятнадцать штук.
Спустившись по ступеням кафедры, Тиберий бросился к планшетному столу, обрамленному камнем. Иконки, обозначавшие торпедный залп, стремительно преодолевали расстояние между защитными платформами Калта и флотом Ультрадесанта. Мигнули еще шесть платформ, авгуры зафиксировали запуски, и рев сигнальных клаксонов возвестил новые захваты целей.
— Запустить меры противодействия! — скомандовал Тиберий. — Маневры уклонения! Уходим отсюда!
— Так точно, господин, — ответил Филот, отдавая необходимые команды. Обшивка палубы отозвалась стоном на запуск корабельных двигателей, и с ревом включились двигатели атмосферного маневрирования. Ударный крейсер Космодесанта был гораздо проворнее, чем можно было судить по его огромному размеру, но не мог развернуться и отойти в сторону так быстро, как требовала ситуация.
Торпеды мчались к кораблю, и зазвенела сигнализация опасного сближения. Захватившие защитные платформы, кто бы они ни были, свое дело знали, и каждое судно в имперском флоте подверглось атаке целого роя снарядов.
— Приготовиться к удару! — крикнул мастер орудий. — Батареи открыли огонь!
Снаряды размером с целое здание натолкнулись на щиты и взорвались. Мостик задрожал, и Тиберий понял, что под огнем множества батарей, последовавшим за торпедной атакой, щиты продержатся лишь несколько мгновений.
— Нас предали? — предположил он.
— Нет, господин, — ответил Филот. Подбежав к планшетному столу, он вытащил оттуда латунный штекер и подсоединил контакт к разъему у себя за ухом. — Не предали, а взломали. Должно быть, у врага есть савант по данным, который знает командные протоколы Ультрамара.
— Все демоны ада, откуда они его взяли?
— Не знаю, господин.
Тиберий отбросил вопрос как не имеющий сейчас значения и выругал себя за потерю времени, необходимого для вещей поважнее. Сосредоточившись на планшетном столе, он с отчаянием увидел, что после волны взрывов и чудовищных разрушений, пронесшейся по имперскому флоту, вражеские корабли бросились вперед.
Он обещал Уриэлю выиграть время, но, видя все новые сообщения о повреждениях, появляющиеся на планшетном столе, понял, что не сможет сдержать обещание. Его флот был искалечен: шесть кораблей уже выведены из строя, еще три дрейфуют прочь от линии фронта. Они не сделали ни единого выстрела, а битва уже проиграна. Тиберий открыл вокс-канал связи со всем флотом:
— Всем кораблям: говорит адмирал Тиберий с «Вэ Виктус», — произнес он, стараясь говорить со спокойствием, которого совершенно точно не чувствовал. — Приказываю всем капитанам, кто еще может это сделать: выйти из боя. Повторяю, выйти из боя. Отводите свои корабли и перегруппируйтесь в точке сбора Ультима-шесть-восемь. Тиберий связь закончил, и да направит вас Император!
С тяжелым сердцем он закрыл канал и, посмотрев на Филота, постучал по иконке, изображавшей на планшетном столе Калт.
— Свяжитесь с наземными силами. Предупредите, что на них вот-вот нападут.
http://tl.rulate.ru/book/30591/6089438
Готово:
