ГЛАВА 6
Тигурий закрыл глаза и, глубоко дыша, сконцентрировался, погружаясь в транс. Он находился в личных покоях в Библиотеке Птолемея — огромном хранилище знаний, носившем имя первого и величайшего из библиариев Ультрадесанта. О Птолемее было известно немногое; поговаривали, что он присутствовал на суде над Магнусом Красным — правда, история умалчивала, выступал ли он на стороне обвинения или был среди тех, кто поднял голос в защиту примарха.
Магнус всегда вызывал у Варрона Тигурия особый интерес. Он мог понять жажду знаний, которую испытывал падший примарх, но не представлял себе, как можно прибегать к помощи нечистого искусства и при этом надеяться самому остаться незапятнанным. Эта сила несла с собой порчу, и никто — ни смертный, ни даже примарх — не мог, прикоснувшись к ней, сохранить душу. Недоверие к псайкерам было одним из ярчайших примеров двойных стандартов, препятствовавших полному единению Империума, но Тигурий не видел способа снять эту дихотомию.
Как можно проповедовать в обществе нетерпимость к силе, которая позволяет этому обществу существовать? Где граница между псайкерскими способностями и колдовством? Чем она определяется — природой того, кто использует эту силу, или получаемым результатом? Или все дело в способе, которым эта сила обретается? Он не мог определить.
В углах комнаты горели церковные свечи, а благовонные курения наполняли воздух запахом мандрагоры. Пелена дыма собралась под потолком, камень которого украшало изображение аквилы; психически настроенные кристаллы адского огня, закрепленные в ткани бронированного капюшона Тигурия, звенели в такт ударам его сердец.
Ритуал прорицания, который он проводил, не требовал подобных декораций, но они помогали Тигурию сосредоточиться, а при взаимодействии с варпом от сосредоточенности зависела сама жизнь. Он решил вернуться к этой проблеме потом, уже продумывая урок для кодициев и тех из лексиканиев, кто лучше других продвинулся в обучении. Сейчас же он сделал глубокий успокаивающий вдох и, расслабившись, позволил силе варпа проникнуть в защищенные каналы внутри собственного тела. Казалось, что по жилам его потекла ртуть, и холод от прикосновения варпа вызвал у него дрожь.
Мир снаружи померк, и ощущения обычной реальности были вытеснены каскадом белого шума. Он не сопротивлялся, отдаваясь на волю приливов и течений изменчивого царства за вратами эмпиреев.
Некоторые люди умели освобождать собственную душу из телесного плена, но погружение в варп было чревато бедой, а то и катастрофой. Библиарии Ультрадесанта понимали, какое это безрассудство — совершать прыжки в неведомое, рискуя душой; однако Тигурий признавал, что ему хочется выйти за пределы плоти и ощутить, как потоки варпа омывают его тонкое тело. Он понимал, что желание это — лишь мелкая уловка варпа, ибо человеческие души так легко поддаются соблазну.
Улыбнувшись, он почувствовал, что вокруг вырисовывается паутина будущего, дрожащие нити которой казались тонкими золотыми линиями. В этой паутине заключалась жизнь, и любое действие, совершаемое людьми, заставляло невероятно сложное переплетение линий вибрировать. На фоне истории большая часть человечества была столь незначительна, что даже величайшие из людей могли вызвать в нитях лишь слабую дрожь, но иногда…
Нити вокруг Тигурия звенели, и он чувствовал, что в этом моменте времени соединяются многие судьбы. Важные жизни сплетались воедино, и вибрации в паутине были столь сильны, что Тигурий понял: скоро многие нити замрут навсегда. Десятки нитей рядом с ним пришли в движение, и он выбрал ближайшую от себя, следуя за едва различимыми изменениями ее темпоральной частоты в вероятное будущее. Он двигался вдоль нити, пока мир вокруг него не раскололся на части: будущее распалось на слишком большое число вариантов, теряя четкость. Судьба Ультрамара зависела от множества разных нитей, и каждая из них была до предела натянута разнонаправленными силами.
Тигурий увидел узел из таких нитей, вибрировавших в ужасном напряжении под ударами событий. В некоторых из них миры Ультрамара сгорали в демоническом пламени; в других вероятностях они процветали, полные жизни, как когда-то Прандиум.
На скалистой планете, горы которой укрылись под лесами, разгорелась война, и Тигурий узнал в этой планете Эспандор. Он увидел огромный город на реке, названный в память о гибели Древнего Галатана. Широкие улицы славного города заполнили полчища солдат Архиврага, теснившие клин из воинов в синих доспехах. Их штандарт падал, и среди бойни Тигурий разглядел яркую фигуру воина, со всех сторон окруженного врагами. Красный плащ указывал, что это Катон Сикарий. Его атаковала женщина-полуэльдар с синими волосами и в ярких одеждах, но нити опять зазвенели, и Тигурия отбросило прочь от Эспандора.
Из вихря видений проявился заброшенный мертвый мир, чей народ был истреблен, а города стали склепами. Он увидел, как восстанавливается одна из древних цитаделей, и на защиту ее мраморных стен встают воины-гиганты в доспехах. На самой высокой башне развевается флаг Ультрадесанта, и от него исходит сияние славы — и только это сияние разделяет триумфальное возрождение и неотвратимо наступающую тьму.
На потрескавшихся бастионах цитадели Тигурий увидел знакомые лица, но не успел их разглядеть: под звон нитей его перенесло на темную планету, чьи пещеры никогда не видели солнца. Но жители этого подземного лабиринта процветали, и огромные аркологии были столь же богаты, как и плодородные долины Квинтарна. Самую большую из пещер орошали четыре реки, и хотя Тигурий знал, что поверхность этой планеты гибельна, как в мире смерти, здешние обитатели были довольны жизнью, как и остальное население Ультрамара.
С предельной ясностью Тигурий понял, что из всех увиденных им планет именно на этой произойдут решающие события. Этот мир был ключом к спасению Ультрамара — и к его гибели.
После этого откровения паутина будущих вероятностей растаяла, и на Тигурия нахлынуло тошнотворное головокружение. Он закрыл глаза, давая органам чувств время снова привыкнуть к материальному миру. Слова из величайшего труда его примарха, «Кодекса Астартес», которые он повторял, успокоили душу, и он открыл глаза.
Оказалось, что он поднял перед собой посох, даже не подозревая, что двигается; пальцы правой руки остановились на символах, обозначающих четыре линии этических устоев.
— Бескорыстие, совестливость, долг и ритуальная благопристойность, — привычно повторил Тигурий. Перевернув посох, он легко встал на ноги и обернулся к массивному столу, вырезанному из цельного куска йаксианского золотого дерева. Взгляд его сразу же остановился на чернильном камне дуаньси, кисти для каллиграфии, листе пергамента и железо-галловых чернилах.
— Четыре сокровища ученого, — сказал он, довольный тем, что хотя бы часть видения обрела смысл. Все еще ясно помня откровение, он сел за стол и начал записывать увиденное. На изложение всех нюансов и ощущений ушло два часа и четыре листа пергамента, что было, впрочем, ожидаемо.
— И везде четверка… — прошептал Тигурий.
Закончив, он покинул библиотеку и направился на вершину горы. Лорд Калгар принимал первого капитана Агеммана и Сикария из второй роты. Солнце уже клонилось к закату, и по внутреннему двору пролегли длинные тени. При появлении Тигурия Калгар поднял голову, и на лице его читался сдерживаемый гнев.
От Сикария же исходили волны ярости, и Тигурий с удивлением понял, что она относится к нему.
— Ты слышал, что случилось на Талассаре? — спросил Тигурий.
— Слышал. Я разделяю твою скорбь, друг мой, но жители Талассара будут отмщены.
— Отмщены? — огрызнулся Сикарий. — Никакого отмщения бы не понадобилось, если бы ты правильно прочитал знамения. Ты предвидел «Бегемота», ты предвидел «Нидара», ты предсказал появление флота зеленокожих. Так почему ты не предсказал это?
— Скажи мне, капитан Сикарий, — проговорил Тигурий, стараясь, чтобы голос его звучал одновременно и сочувственно, и успокаивающе. — Действительно ли я — причина твоей злости? Или я просто удобная жертва, на которую ее можно выплеснуть?
Казалось, что Сикарий вот-вот бросит очередную колкость, но вместо этого он, сжав губы, поклонился Тигурию.
— Прошу прощения, старший библиарий. Вы правы. Я — эрцгерцог Талассара, и мне следовало быть на планете, чтобы защитить мой народ. А я подвел их.
— Мы все их подвели, — сказал Калгар. — Враги захватили нас врасплох, и мы отреагировали в точности так, как предписывает «Кодекс». Возможно, в этом и была наша ошибка.
— Ошибка? — переспросил Агемман. — Не понимаю.
— Если ты знаешь и себя, и врага, ты можешь победить в сотнях сражений без единой потери, — Калгар процитировал «Кодекс Астартес». — Враги явно знакомы с нашими методами. Они знают нас достаточно хорошо, чтобы предвидеть, как мы поступим в той или иной ситуации, а то, что делает предсказуемыми, ослабляет нас.
Тигурий был впечатлен. Если уж Ультрамарин, а тем более сам магистр Ордена, признавал, что именно верность «Кодексу» могла ослабить и сделать уязвимым, это многое говорило о его смирении и готовности к переменам.
— Тот, кто хорошо сражается, управляет противником и не дает ему управлять собой, — закончил Тигурий цитату, начатую магистром.
— Именно, — согласился Калгар и жестом подозвал его взглянуть на разложенный пергамент с картой Ультрамара.
Тигурий быстро просмотрел карту, отмечая расположение сил флота и районы развертывания армии. Большинство кораблей сосредоточились вокруг Макрагга; отдельные группы были рассеяны по всему Ультрамару, выполняя патрулирование или неся гарнизонную службу. Распределение войска Ультрадесанта было аналогичным: основные силы базировались на Макрагге, а по остальной территории были рассредоточены меньшие отделения.
— Варрон, у меня есть задание для каждого элемента наших сил, — сказал Калгар, постучав пальцем тяжелой латной перчатки по карте. — Я отозвал 3-ю и 7-ю, но не думаю, что они успеют вернуться до того, как еще что-нибудь произойдет. Ультрамар — огромная империя, так что, надеюсь, твои предвидения открыли какую-нибудь часть вражеского плана.
— Открыли, господин, — подтвердил Тигурий и положил поверх карты четыре листа пергамента.
Видя, как капитаны обмениваются скептическими взглядами, он терпеливо объяснил все, что явилось ему в трансе, и добавил свои догадки насчет значения этих картин.
— Немного, — сказал Калгар, когда библиарий закончил.
— Пробелы есть, — признал Тигурий, — но хоть какой-то план лучше, чем никакого. Это варианты будущего, а не неизбежность и даже не самая высокая вероятность. Грядущее подобно воде, которая течет свободно; но как фермер знает, куда скорее направится поток, так и мудрый знаток тонких искусств может определить вероятные пути будущего.
— И нет никого мудрее тебя, Варрон, — улыбнулся Калгар.
— Вы делаете мне честь, господин, — ответил Тигурий. — Я верю, что увиденное мной правда, и призываю вас, Марней, довериться мне.
Он заметил, как напряглись Агемман и Сикарий, когда он обратился к магистру по имени, но он сделал это намеренно, стараясь донести всю серьезность просьбы.
— Твои видения и раньше выручали нас, Варрон, — сказал Калгар, не отводя глаз от карты. — Без твоего предвидения мы не выстояли бы перед «Бегемотом» и с огромным трудом отразили бы множество других угроз. Поэтому я поверю, что твои нынешние слова не менее точны.
— Значит, теперь мы руководствуемся… псайкерством? — удивился Сикарий. — Без обид, лорд Тигурий.
— Я и не обижаюсь, — заверил его Тигурий. — Обычным воинам сложно понять все нюансы тонких искусств. Без обид.
Сикарий моргнул, чувствуя камень в свой огород, но не смог смотреть библиарию в глаза дольше нескольких мгновений: тяжесть знания, читавшаяся во взгляде Тигурия, заставила его отвернуться.
— Значит, Калт, — заговорил Агемман. — Полагаете, именно он — ключ ко всему?
— Думаю, да, — ответил Тигурий, отводя взгляд от Сикария.
— Тогда нам следует развернуть основные силы именно там? — спросил Агемман. — Если ключ к победе спрятан под поверхностью планеты, я поведу 1-ю роту на ее защиту.
Калгар покачал головой.
— Нет, ты и твоя рота отправляетесь на Талассар.
Агемман начал было возражать, но магистр прервал его:
— Ты слышал, что сказал Варрон. Мы будем сражаться вместе, но не на Калте. Если я правильно понял знамения, защита этой планеты — тяжкая ноша для другого воина. Так, Варрон?
— Да, милорд. Для Стража Башни.
***
— Помните последний раз, когда мы вот так шагали рядом? — спросил Пазаний, когда они шли по сумрачным коридорам «Вэ Виктус».
Уриэль прекрасно помнил тот день, но на вопрос ответил лорд-адмирал Тиберий:
— Я помню, — кисло сказал он. — Тогда мы шли на встречу с Мортифакторами в Базилике Мортис. От лоцманских судов остались повреждения, которые до сих пор не устранили.
— Разве корабельщики не занимались ими после того, как нас потрепали на Эспандоре? — спросил Уриэль.
— Нет, — ответил Тиберий, — не было времени. Сначала война с зеленокожими, а затем мы отправились сражаться с тау.
— Ну и назойливые же эти ксеносы, — заметил Пазаний.
Тиберий промолчал, и они продолжили путь к посадочной палубе мимо освещенных мягким светом алтарей Императора человечества и реликвариев с древними боевыми трофеями Ультрадесанта. Иногда им навстречу попадался серв в синем хитоне, плотных рабочих штанах и боевом снаряжении, но большую часть дороги они прошли, никого не встретив. Учитывая, что за гости прибывали на «Вэ Виктус», Тиберий приказал ограничить перемещения команды.
Лорд-адмирал был гигантом в силовом доспехе; лысый, с грубоватым лицом, одна сторона которого была изуродована шрамами, он походил точь-в-точь на корабль, которым командовал уже три столетия. «Вэ Виктус» доводилось участвовать в самых героических сражениях в истории Ультрадесанта, и хотя Тиберий постоянно жаловался на то, что орбитальные доки Калта не слишком-то стараются с ремонтом, корабль гордился своими шрамами. На плечах адмирала был зеленый парадный плащ, и хотя воротник из меха хищной летучей мыши жутко натирал кожу, плащ полагался ему по званию магистра флота. Титул этот должен был принадлежать Уриэлю, но не было ничего позорного в том, чтобы уступить звание воину вроде Тиберия: адмирал знал практически все о пустотной войне и с честью принял эту роль.
Когда они поднимались на лифте к посадочной палубе, Пазаний сказал:
— Я слышал, что Сикарий и вторая рота отправляются на Эспандор. Он не очень-то этому обрадуется, когда узнает про Талассар.
— Понятное дело, — согласился Уриэль. — Могу представить, что бы я сам чувствовал, если бы на Калте что-то случилось, а мстить за погибших послали бы не нашу роту. Воображаю разочарование Сикария.
— На Талассар отправятся сам лорд Калгар и первая рота, — отозвался Леарх. — Сикарий наверняка будет доволен, что за тем нападением последует столь мощный ответ.
— Плохо же ты знаешь Сикария, — хмыкнул адмирал. — Он точно будет не в восторге, что Агемману достанется шанс сражаться рядом с магистром Ордена и спасти родной мир Сикария. Он эрцгерцог Талассара, население которого обязан защищать. Ему придется не по нраву, что Вторую обошли, а Агемман выдвинулся.
— Вы правда думаете, что Сикарий метит на должность капитана Агеммана? — спросил Пазаний.
— Катон явно целится выше, чем на титул регента Ультрамара, — ответил Тиберий.
— Перестаньте, — прервал их Уриэль. — Катон Сикарий — благородный воин, и вам — всем нам — не пристало так о нем отзываться.
Замечание было справедливым, так что Сикария с его амбициями больше не обсуждали; вместо этого разговор зашел о других точках в Ультрамаре, куда отправлялись войска.
Лорд Калгар с первой ротой выдвинулся к Талассару, чтобы отразить жестокое нападение врага, а вторая рота направлялась на Эспандор. Капеллан Кассий и отдельные части 5-й и 6-й рот были на пути к Квинтарну, и в соответствии с видениями Тигурия к их бронетанковым соединениям был приписан Антаро Хрон. Уриэль и 4-я рота получили назначение на Калт, но отправиться туда им предстояло не одним.
В сопровождение «Вэ Виктус» было выделены корабли из ультрамарского флота; группа фрегатов, эсминцев и патрульно-эскортных кораблей была невелика, зато каждый из них имел славную боевую историю на зависть многим другим орденам.
В центре этого соединения находился крейсер типа «Готика», воевавший еще в Готической войне; теперь в его облике мало что напоминало о тех героических временах. На остром, словно клинок, носу виднелся механический череп на фоне черно-белой шестерни, а борта щетинились новыми устройствами, о которых во времена конструкторов корабля никто и слыхом не слыхивал.
Это был «Перпетуум когито» —флагман магоса Локарда, корабль, оставлявший столь необычные энергетические сигнатуры, что палубная команда «Вэ Виктус» с трудом могла их фиксировать.
Остальные подразделения Ордена под командованием капитана Синона пополнили гарнизон Макрагга, так как защита крепости Геры требовала более внушительных сил, чем оборонная ауксилия и армия сервов. Задание, порученное капитану Антилоху и Ториасу Телиону из 10-й роты, оставалось тайной, и лишь магистр Ордена знал, куда они направляются; впрочем, среди ветеранов-скаутов это было обычной практикой.
— Одного не понимаю, — признался Пазаний у противовзрывных дверей, за которыми лежала посадочная палуба.
— Только одного? — улыбнулся Леарх.
— Зачем магистру Ордена вообще лететь на Талассар после событий на Таренте? — продолжил Пазаний, не обращая внимания на подколку. — Там его запросто может ожидать новая ловушка.
— Лорд Тигурий увидел его на Талассаре, — пояснил Леарх. — Так же, как он увидел на Эспандоре Сикария. С будущим не поспоришь.
— И с каких это пор ты, Леарх, стал знатоком причинности? — спросил Тиберий.
Леарх покачал головой.
— Никакой я не знаток, но если в видении лорда Тигурия магистр Ордена был там, значит, он там и будет.
— Не думаю, что сила библиария действует именно так, — сказал Уриэль. — Лорд Тигурий видел лишь один из возможных вариантов будущего. Может быть, самый вероятный — но не обязательный.
— И поэтому-то мы должны принять на борт эту особу? — поинтересовался Пазаний. — Чтобы будущее сложилось нужным образом?
— Вот это нам и предстоит выяснить, — ответил Уриэль, когда двери на палубу начали открываться.
На посадочной палубе было до странного тихо. Обычно здесь суетились сервы, работали технодесантники и оружейники, готовившие к запуску «Громовых ястребов» или десантные капсулы, но сейчас под огромными готическими сводами царила необычная тишина. Четыре воина прошествовали к посадочной площадке — длинному прямоугольнику из почерневшей стали неподалеку, мигавшего огнями от защитного поля корабля и мерцающих звезд снаружи.
У края платформы их ждал капеллан Клозель, и его черная броня сливалась с темнотой палубы, резко выделялись только золотой крозиус и костяная белизна маски-черепа. Устрашающая солидность, которую излучал его облик, убедила Уриэля, что они встретят гостей во всеоружии.
— Капеллан, — сказал он, — хорошо, что вы снова с нами.
За те недели, что прошли со дня возвращения 4-й роты с Павониса, капеллан Клозель большую часть времени провел в самом уединенном солитариуме на Макрагге, где постился и раздумывал о своем долге перед Орденом. Он вернулся лишь за несколько минут до того, как последний «Громовой ястреб» отправился на «Вэ Виктус», и Уриэль был рад, что капеллан сейчас на корабле. Четвертая всегда сражалась лучше, когда в битву ее вел Клозель.
— Я тоже рад, что вернулся, капитан Вентрис, — отозвался капеллан. — Я почувствовал, что грядет война, и знал, что мое присутствие будет необходимо.
— Вы почувствовали это даже с высот Иллириума? — спросил Пазаний.
— Именно. А ты разве нет?
— Пожалуй. — Пазаний сжал протянутую Клозелем руку. — Это здорово — вновь сражаться рядом с вами, капеллан.
— Хорошо, что вы опять в роте. Полагаю, после исключения из операции на Павонисе вы осознали, как важно ничего не скрывать?
— О да, — заверил его Пазаний. — Уж на этот счет можете не волноваться.
Клозель кивнул и поздоровался с другими воинами Четвертой. Это собрание героев вызвало в Уриэле смешанное чувство радости и странной тревоги, напоминавшей предчувствие перед неудачной атакой. Слушая, как товарищи приветствуют друг друга, он с удивлением подумал, что такое ощущение, похоже, возникло только у него.
Что это — предвидение вроде того, что спасло им жизнь на Таренте?
— Она опаздывает, — заметил Леарх вполголоса, и его слова прозвучали неестественно громко на сумрачной палубе.
— У нее есть на это право, — ответил Уриэль и потер подбородок, стараясь скрыть тревогу.
— Право кого — дамы или инквизитора? — пошутил Пазаний.
— Инквизитора Ордо Маллеус, — отозвался Уриэль.
— Маллеус? — переспросил Леарх. — Откуда ты знаешь?
— Когда мы встречались с магистром Ордена, я заметил татуировку у нее на запястье. Не стоит ее недооценивать; сотрудничайте с ней, но не общайтесь без прямой необходимости, понятно?
Оба его сержанта кивнули, явно не горя желанием иметь дело с инквизитором, особенно связанным с демоническими проявлениями.
— Вот и она, — Тиберий кивнул в сторону защитного поля.
Черноту космоса прорезал узкий силуэт корабля, чья матовая поверхность, казалось, поглощала любой свет. Для инквизитора корабль был небольшим, но Уриэль подозревал, что где-то неподалеку на орбите Макрагга скрывается еще один — куда крупнее.
Корабль прошел сквозь поле и под басовитое гудение двигателей сел на площадку, источая космический холод. Стерилизующие потоки раскаленного пара омыли его корпус, и сразу же после этого из борта корабля опустилась аппарель и открылся люк.
Инквизитор Намира Судзаку спустилась по аппарели навстречу воинам, и полы ее шинели развевались в струях выхлопных газов, извергаемых кораблем. Она шагала широко и решительно, как человек, твердо уверенный в избранном пути. Следом за ней спустилась свита из аколитов. Большинство из них Уриэль помнил по встрече у магистра Ордена, но один человек выделялся среди прочих: мужчина с темной кожей и белыми волосами, стянутыми в длинный хвост. Его облачение было точь-в-точь как у инквизитора: черный комбинезон-перчатка и длинная шинель, и Уриэль заинтересовался, было ли это просто подражанием или чем-то вроде униформы.
Остановившись перед капитаном, Судзаку кивком поприветствовала его:
— Капитан Вентрис. — Резкий голос придавал каждому слогу предельную четкость. — Много о вас наслышана. Ваши достижения впечатляют, ведь немногие сумели вернуться из Ока Ужаса незапятнанными. С удовольствием послушаю, как вам это удалось.
— Спасибо, — отозвался Уриэль, стараясь, чтобы голос его звучал ровно. — Я следовал заповедям Кодекса Астартес, и его слова указали нам путь.
— Любопытно, учитывая, что ваш отказ следовать этим заповедям и стал причиной ссылки. Очень любопытно.
Взгляд Судзаку переместился влево от Уриэля.
— А это, должно быть, Пазаний Лисан. Какая жалость, что вы вернулись без того протеза из святотатственного живого металла некронтир. Я знаю многих инквизиторов, которые жаждут изучить подобный артефакт. Мы можем многое узнать, исследуя оружие врага.
— Я был рад от него избавиться, — сказал Пазаний. — Хотя боль была словно от адского пламени, я каждый день благодарю Императора за то, что чудовища забрали у меня эту штуку.
— Какая интересная метафора, — заметила Судзаку. — Вам знакомо адское пламя?
— Просто образное выражение, — невозмутимо отозвался Пазаний, — только и всего.
Судзаку посмотрела на Леарха.
— Сержант Леарх, герой Гераполиса, который повел 4-ю роту на Эспандор и разбил орды зеленокожих. В одиночку победить гарганта — это настоящий подвиг.
Уриэль улыбнулся, заметив, что Леарха эти слова заставили покраснеть.
— На самом деле не в одиночку. Рядом со мной сражались капеллан Клозель и многие другие братья. Нужно отдать должное и губернатору Саулу Галлоу. Его силы обороны сражались с исключительным мужеством.
Судзаку кивнула так, будто все детали кампании были ей уже известны, и повернулась к капеллану.
— Капеллан, ваша литания подвигов говорит сама за себя.
Уриэль удивился почтительности, с которой она обратилась Клозелю, а затем посмотрела на адмирала Тиберия, и
— Мои боевые заслуги перечислять не стоит, — предупредил почтенный адмирал. — Мне они знакомы лучше, чем вам, и с памятью у меня все в порядке. Добро пожаловать на «Вэ Виктус», и вы премного меня обяжете, если будете держаться в границах выделенных вам помещений. Боевые палубы корабля Адептус Астартес — не место для тех, кто не проходил подготовку в Ультрамаре.
Улыбнувшись, Судзаку кокетливо склонила голову, словно прикидывая, стоит ли напомнить адмиралу, что она агент Инквизиции — организации, имевшей карт-бланш во всем, что касалось защиты Империума. Инквизиторам было достаточно одного слова, чтобы призвать на службу целую армию или флот, сместить планетарного правителя или приговорить к смерти звездную систему. Пытаться помешать им в этом мог или глупец, или отчаянный смельчак.
Казалось, инквизитор Судзаку еще не решила, к какой категории относится адмирал Тиберий.
— Вы прямолинейны, адмирал, — сказала она. — Впрочем, от ветерана сражения при Цирцее иного ждать и не стоит. Я удовлетворю вашу просьбу.
— Это не просьба, — сказал Тиберий.
Судзаку кивнула и обернулась к беловолосому мужчине, стоявшему рядом с ней.
— Это мой аколит-дознаватель, Собуро Судзаку. — Заметив вопросительные взглядыУльтрамаринов, она добавила: — Судзаку — распространенное имя на нашей родине.
Уриэль присмотрелся, стараясь заметить фамильное сходство, но качественная аугметика инквизитора затрудняла сравнение. Положив руку на плечо адмирала, он сказал:
— Инквизитор Судзаку, сержант Леарх проводит вас и вашу свиту в предназначенные вам каюты. Полагаю, выделенные помещения вам подойдут.
— Я в этом уверена. Когда мы переходим в варп?
На этот вопрос ответил Тиберий:
— Мы достигнем точки перехода на краю системы через два дня, затем, если варп будет попутным, максимум через неделю будем на Калте.
— И тогда мы выясним, насколько точно библиарий Тигурий умеет читать линии судьбы, — сказала Судзаку.
— Раньше он никогда не ошибался, — заметил Уриэль.
Лицо инквизитора помрачнело.
— Все когда-то случается в первый раз.
http://tl.rulate.ru/book/30591/6089398
Готово:
