Готовый перевод Returning from the Xianxia World / Возвращение из мира Сянься: Глава 2116 Каждый показывает себя

Глава 2116. Каждый показывает себя

На горе Юньсяо!

Для стороннего наблюдателя все участники испытания Академии Тяньсяо просто неподвижно стояли, словно застывшие, — ни движения, ни волнения.

Но лишь те, кто находился внутри, знали, какое чудовищное давление они испытывали в эту минуту.

И если приглядеться, на лице каждого из них мелькали семь чувств — радость, гнев, тревога, раздумье, горе, испуг, страх, — одно за другим. Лица их бледнели, утрачивая последние краски; многие начинали неудержимо дрожать — они уже были на пределе.

Семь перерождений, семь смертей, семь иллюзий прожитых жизней — казалось бы, просто, но на деле это было колоссальным испытанием силы духа. Слишком многие терялись в иллюзиях, утрачивая себя, и их разум и божественное сознание рушились, увлекая за собой и тело.

Каждый месяц, даже если ты не прошёл испытание, но сумел безопасно покинуть гору Юньсяо — уже считай повезло, ведь каждый месяц кто-нибудь погибал прямо на горе.

Те, кто выживал, в большинстве своём получали тяжёлые травмы божественного сознания и тела: на восстановление уходили годы, десятилетия, а то и столетия. Некоторые так и не восстанавливались до конца жизни.

И буквально через короткое мгновение на горе Юньсяо, где все стояли в полной тишине, погружённые в испытание Картиной Семи Жизней и Семи Смертей, раздался первый звук!

Бух!

Чьё-то тело обмякло, и человек рухнул навзничь. Глухой удар тела о землю — и при одном взгляде на него стало ясно: кровь сочится из всех семи отверстий, аура жизни угасла, дыхание оборвалось — он погиб на месте!

— Убрать!

Один из старейшин Академии Тяньсяо бесстрастно наблюдал за происходящим — ни тени волнения на лице. Лёгким движением руки он отправил тело прочь: оно вылетело за пределы горы Юньсяо и мягко опустилось на площадку внизу.

— Это же Святой Сын секты Хуаньлин! Он прошёл начальное состязание Восточного региона, но в испытании Картиной не продержался и четверти часа, да ещё и погиб прямо на горе Юньсяо! — Увидев тело на площадке, кто-то в толпе ахнул от потрясения.

— Чтобы пройти Картину Семи Жизней и Семи Смертей, вовсе не обязательно быть сильнейшим, — раздался мрачный голос. — Картина испытывает всё: силу духа, божественное сознание, тело, талант — все стороны без исключения.

— Нужно быть сильным во всём. Если хоть в чём-то есть слабина — и если остальные качества недостаточно сильны, чтобы это компенсировать, — эта слабость станет причиной поражения.

— Божественное сознание Святого Сына Хуаньлин было слабым — это его роковой изъян. Ему следовало выйти заранее, но он упрямо держался и не желал покидать Картину. Вот результат.

— Святой Сын! — Люди из секты Хуаньлин тут же бросились к телу, голоса их слились в скорбном крике, лица — маски горя. Некоторые разрыдались в голос.

Остальные тоже притихли, мрачно глядя на тело Святого Сына Хуаньлин. У многих по спине пробежал холодок.

И лишь теперь все по-настоящему осознали, насколько страшна Картина Семи Жизней и Семи Смертей и как опасен отбор в Академию Тяньсяо: малейшая оплошность — и ты рискуешь жизнью!

Святой Сын Хуаньлин — лучшее тому доказательство!

После его гибели, одного за другим, десятки людей выплёвывали кровь, бледнели, сдавались и были автоматически выброшены из горы Юньсяо Картиной.

Приземлившись на площадке внизу, они падали на колени, непрестанно кашляя кровью, их аура иссякала до предела.

Люди из их сект спешили к ним, бережно поднимали и мрачно уводили.

Двое-трое упрямцев, как и Святой Сын Хуаньлин, не желали отступать — их божественное сознание рухнуло, а тела рассыпались. Один даже не успел покинуть гору — прямо на склоне его разорвало на части, и кровавый туман повис в воздухе.

И это было лишь начало!

Один, два, три...

Словно костяшки домино, люди на горе Юньсяо стали падать один за другим — ранеными, мёртвыми, сдавшимися...

А Картина Семи Жизней и Семи Смертей в небе сменила цвет лишь трижды — все прошли только три испытания из семи. Впереди оставались ещё четыре.

Но на горе Юньсяо осталось уже меньше трети от первоначального числа.

Линь Шань с остальными, разумеется, были среди оставшихся. Все пятеро проявляли себя по-разному.

Хуже всех приходилось Му Цзюньсу — её аура была полностью расстроена: слишком много мыслей роилось в голове, и перед семью симуляциями жизни она потеряла самообладание, едва справляясь.

Линь Шань и Сюэ Хун держались примерно одинаково: лица побледнели, но аура оставалась стабильной — они ещё были в своей тарелке, и дотянуть до конца Картины не представляло для них большой проблемы.

Лучше всех, как ни странно, показали себя Цин Нин и Малая Черепашка!

Малая Черепашка не только не испытывала ни малейшего давления, но даже успевала украдкой приоткрывать глаза и подглядывать за остальными. Её маленькие зелёные глазки так и бегали, оглядывая соседей — явно замышляя какую-то пакость.

Цин Нин тоже несколько раз тайком открывала глаза. Оглядевшись, она поспешно высунула кончик языка и нырнула обратно в иллюзию, но вскоре снова вынырнула, и снова заставила себя вернуться — словно иллюзия Картины на неё просто не действовала.

Результаты пятёрки Линь Шаня, разумеется, не укрылись от глаз старейшин Академии Тяньсяо на вершине горы и учеников Малого и Великого Залов — особенно от нескольких старейшин.

— Эти пятеро... — один из старейшин Академии Тяньсяо, глядя на пятёрку Линь Шаня, пробормотал с удивлением и недоумением.

Для старейшин, управлявших Картиной Семи Жизней и Семи Смертей, наблюдение за иллюзиями каждого участника было рутинной задачей.

Но когда они попытались заглянуть в иллюзии пятёрки Линь Шаня, то с изумлением обнаружили, что не могут этого сделать!

Да — когда они попытались, всё было размытым и белым, никаких образов — в полную противоположность другим участникам, чьи иллюзии были видны как на ладони.

Но такого просто не могло быть.

Никто лучше них не знал мощь Картины Семи Жизней и Семи Смертей. Перед ней все тайны любого человека обнажались в иллюзиях — полностью и без остатка.

То, что сейчас происходило — невозможность наблюдения, — было абсолютно беспрецедентным.

Конечно, старейшины не знали, что в божественном сознании всех пятерых Сяо Фань давно установил запрет, и никто посторонний не мог проникнуть в их разум.

И это ещё была мягкая реакция: попытайся они проникнуть силой — запрет нанёс бы ответный удар. В лучшем случае — тяжёлые ранения, в худшем — мгновенная смерть.

Переглянувшись, старейшины увидели друг у друга в глазах одно и то же недоумение. Все были ошеломлены и не находили объяснения происходящему.

— Эти пятеро — интересные, — заметил один из учеников Великого Зала, с любопытством разглядывая пятёрку.

Остальные ученики Малого и Великого Залов тоже пристально наблюдали за пятёркой, и в глазах каждого горел интерес.

— Похоже, в нашей Академии скоро прибавится несколько учеников, — с лёгкой улыбкой заметил один из учеников Малого Зала.

— Не факт, — покачал головой другой ученик Малого Зала, без особого энтузиазма. — Седьмое испытание Картины — вот что по-настоящему решает, может ли человек вступить в нашу Академию.

— Слишком многие проходили первые шесть смертей, но спотыкались на последней.

— Их пятеро — да, выступают неплохо, но ничего выдающегося. Говорить сейчас, что они войдут в нашу Академию, — преждевременно, и даже очень.

— Верно, — согласилась одна из девушек-учениц Великого Зала. — Первые шесть испытаний — ещё ничего не значат. Главное — седьмое.

— Когда я сама проходила отбор, первые шесть испытаний едва не доконали меня, зато седьмое я пережила — и вошла в Академию.

— А многие, кто блестяще прошёл первые шесть, споткнулись именно на седьмом!

— Войти в нашу Академию — это вам не прогулка!

— Пожалуй, — согласились почти все ученики Малого и Великого Залов, посмеиваясь и с ноткой ностальгии глядя на редеющую толпу на горе.

— Нет! Нельзя позволить им пройти! Ни в коем случае! — А вот лицо Чжао Жуна потемнело, и он мрачно пробормотал себе под нос.

— Идите! — Незаметно отступив назад, он шепнул двоим боевым слугам Чжао Уцина пару слов, после чего вновь как ни в чём не бывало вернулся в компанию учеников Малого и Великого Залов, продолжая непринуждённую беседу.

Двое боевых слуг тоже отступили и передали что-то одному из обычных слуг, вместе с неким предметом из-за пазухи. Тот слуга бесшумно исчез.

— Хе! — Глядя на пятёрку Линь Шаня на горе, Чжао Жун ухмыльнулся, и в его взгляде мелькнул убийственный холод!

Но!

В тот самый миг, когда слуга исчез, Сяо Фань в толпе тоже моментально перевёл взгляд — его тёмные глаза уставились в направлении, куда исчез слуга с вершины горы!

http://tl.rulate.ru/book/28948/16465580