Глава 43.
– Итак, с самого начала отношения Императрицы с родом… Возможно, ты слышала, у Императрицы Алисии с нами были плохие отношения, поскольку она ходила вокруг да около, чтобы остановить Сэрпэнтэ от монополизации алкоголя. Естественно, многим не нравилось это.
– ……
– Если бы мы сразу подтолкнули нашу сестру Полонию к месту Императрицы, подобной неприятности не случилось бы, однако мой старший брат был редким человеком с небольшими амбициями в подобном отношении…
– Поэтому…
– Сейчас, оглядываясь назад, это смехотворно, но тогда каждый был по-своему серьёзен. Мы думали, что если так будет продолжаться, то не за горами будет день, когда с нами перестанут обращаться как с простыми ростовщиками, и будет как раньше. В результате и я воспылал амбициями и начал замышлять то, что делать не следовало, и как раз в это время, очень вовремя, разразилась великая чума… Ну, а дальше ты знаешь.
Дальше я знаю? Ты думаешь, что я, чёрт побери, всё знаю?
Пока Джером прислушивался к голосам прохожих, по телу Саши от ушей начало распространяться покалывание. Это было ощущение, словно холодные пальцы гладят её спину, поэтому по её телу пробегалась дрожь, а сердце металось вверх и вниз.
Однако Саша не показывала это, и ответила ровным, спокойным голосом:
– Так… это и есть правда. Гадюки не зря зовутся гадюками. Никогда не думала, то вы осмелитесь прикоснуться к Императрице.
– …не думай, что я действительно хотел совершить подобное со своими старшим братом и невесткой. Хоть я участвовал в составлении этого плана, я до самого конца колебался. Однако, как только стало известно, что Императрица умерла, старший брат сразу заметил это и пришёл в ярость…
Несчастье, 9 лет назад обрушившееся на столицу, стало причиной, унёсшей множество жизней, но в то же время отличным поводом избавиться от помех.
Ходят слухи, что также Герцог Паркэ погиб не от чумы, а был убит своей второй женой, – в желудке Саше начало пульсировать, а в ушах загудело.
Я думала, что прошла через все истории, скрытые в оригинальном сюжете, но это оказалось не так.
Знает ли об этом Бендж? А Леттис? Узнали ли они об этой невыносимой и ужасающей правде?
Даже если они были юными, не думаю, что есть вероятность того, что они не знали подробностей отношений между Сэрпэнтэ и аристократическим обществом, а значит наверняка проводили расследование.
Как и говорит Джером, столь дотошный Бендж не мог начать подозревать остальные факты, окружающие нашу ситуацию.
Однако причина, по которой их до сих пор оставляют в покое, вероятно, заключается в том, что нет никаких доказательств, которые можно было бы предъявить.
Мир недостаточно развит в науке и технике, чтобы иметь возможность найти доказательства убийства путём вскрытия гниющего в течении нескольких лет тела, да и если бы это произошло, это могло бы стать неправильным направлением расследования.
Кто бы поверил? Это дело Императорской семьи, но как ребята могут доказать, что их семья понятия не имела, чем занимаются боковые ветви? Есть лишь одна верная вещь, которую можно сделать.
Заплатить кровью за пролитую кровь.
– Моя мать…
– Твоя мать тут ни при чём, Саша. Правда. Зачем убивать няню, которая даже ничего не знает? К тому же… мои руки уже были достаточно мокрыми, чтобы мочить их её кровью.
– Но к этой крови вы сами добавили кровь вашей племянницы. Зачем вы почти два года держали нас живыми в особняке, если даже нашли двойников и отправили их учиться за границу?
Между ними упал тонкий луч послеобеденного солнца. Слабая влага мерцала в глазах Джерома, отражая солнечный луч:
– Я не мог. Не мог позволить вот так поступить с вами…
– Сейчас расплачусь. Разве это не было сделано для того, чтобы использовать оправдание, что вы защищали нас, если вдруг всё вскроется?
– …я придумал это оправдание, да, и оно сработало, поэтому я смог выиграть время. Вполне естественно, что ты обижаешься на меня, но я никогда не думал, что всё так обернётся… Время всё шло и шло, а мои братья продолжали оставаться неподвижными, и, вдобавок ко всему, я ослеп от мёда, капающего прямо мне в руки…
Саша молча делала вид, что крайне внимательно слушает его. Джером продолжал настойчивым тоном выражать несправедливость её обвинений:
– Когда я услышал новость о том, что Эстель умерла, я понял, что действительно сошёл с ума. Меня охватили сожаление и вина за всё, что я сделал вместе со своим старшим братом, за то, что не остановил его, не пытался помешать. Сейчас я понимаю, что не заслуживаю даже видеть ваши лица… Но, по крайней мере, я пытался спасти вас. Я никогда не хотел, чтобы кто-то из вас умер или пострадал. Кто бы мог подумать, что дворецкий будет унижать и оскорблять мох племянников?
– Понять это было бы возможно, если бы вы уделили этому немного больше внимания.
– ……да, ты права. Это всё моя вина, больше винить некого. Я причинил вам такую боль, потому что был глуп и труслив… Но теперь всё по-другому. Смешно, что люди, совершившие подобные грехи, бессовестно живут счастливой жизнью, словно ничего и не было, а я один изнемогаю от страданий. Разве ты не можешь забыть прошлое и принять тот факт, что я на вашей стороне?
На вашей стороне. У Джерома было множество возможностей выбрать сторону. Возможность рассказать старшему брату о сговоре братьев, возможность рассказать кому-либо постороннему, что хотят сделать с его племянниками и племянницей. Даже когда нас освободили, у него была возможность рассказать всю правду.
Видно ведь, что он откидывал каждую возможность, будучи опьянённый жалостью к себе после случившегося.
Самый худший человек – это тот, кого можно вести на поводке эмоций, поскольку внутри него нет никакого внутреннего стержня и сам по себе он ничего не может делать. Простая шахматная фигура, которую можно использовать и выбросить, не больше и не меньше.
– Брат Леттис получил травму глаза, из-за чего мог даже умереть. Он искал своих родителей, совершив несколько попыток уйти следом за ними. Как бы отчаянно мы не звали его, он хотел уйти вслед за ними.
– ……
– Эстель хотела пойти на бал, когда окажется на свободе. Она также беспокоилась о том, что друзья не узнают её. Мы все вместе играли в дебютный бал, уверяя, что всё так и будет. Каждый день там казался неделей, поэтому нам всем приходилось играть в самые разнообразные игры, которые мы могли придумать.
– ……
– Знаете, после того, как вы бросили больную Эстель и ушли, Леттис порезал себе запястья. Должно быть, ему было невероятно трудно вынести тот факт, что его дядя, которого он так любил, отвернулся от него.
– Дети…
– Вскоре дворецкий начал приносить пищевые отходы вместо еды, которые не стали бы есть даже слуги самого низкого ранга, но мы делили их и съедали. Эстель плохо ела. Обычным делом было то, что после приёма пищи её рвало, и она выблёвывала всё, что попадало ей в рот. Она делала это тайно, чтобы мы не видели и не беспокоились о ней. Такая хорошая девочка умерла, не дожив даже до своего 14-летия. Она настолько сильно похудела, что одежда, которую перенесли 2 года назад, висела на ней мешком.
Слёзы потекли по щекам. Из глаз Джерома. Это была отвратительная и даже мерзкая картина, однако она была полезна своей искренностью.
Потянувшись вперёд, Саша небрежно похлопала Виконта по руке, лежавшей на столе. Словно дочь, утешающая отца, или племянник, утешающий дядю, с доброй и тёплой улыбкой:
– Я понимаю, что вы много работали над собой. По крайней мере, попытались сохранить свою совесть. Но я всё ещё не верю. Честно говоря, есть достаточно мест, на которые можно указать, говоря, что вы делаете это лишь потому, что боитесь возмездия.
– Саша, я… что, что я могу сделать? Что я могу сделать, чтобы получить твоё прощение? Как мне доказать, что тогда я сделал бы всё, что угодно, если бы мог?
– Есть люди, которые должны заплатить цену за свои поступки. Вы хорошо знаете это, – томная улыбка расползлась по губам Саши. Она зашептала Виконту, который смотрел ей в лицо так, словно девушка была Богиней Милосердия. – Докажите это один раз. Что вы полны решимости стать исполнителем.
*****
Леттис сдержал своё обещание. Другими словами, он пригласил Альфонсину к себе домой, чтобы Саша могла выпить с ней чаю. Это было в день рождения Бенджа и накануне долгожданного открытия отеля.
– Н-не стоило. Всё… всё действительно в порядке.
– Я волновалась из-за случившегося в прошлый раз. Братьям следовало быть более осторожными и лучше позаботиться о Вас… Однако я испытала облегчение, поскольку принцесса Паркэ, кажется, хорошо всё поняла. Я слышала, что Вы двое с самого детства являетесь лучшими подругами. Я же потеряла подругу детства, поэтому немного завидую Вам.
В тот день Адриана так увлеклась суматохой с братом, что у неё не было времени обратить внимание на подругу, но Саша всё равно так сказала. Неожиданно по лицу сидящей Альфонсины скользнула лёгкая тень, когда она слегка склонила голову:
– Адри… я не заслуживаю подобную подругу. Красивая и умная… даже её младший брат крайне красив… Она идеальная подруга.
Если речь о симпатичном младшем брате, то это точно про Хуана. Естественно, он выглядит красивым, поскольку является одним из важных второстепенных персонажей. В любом случае, нельзя отрицать, что её фамилия, слухи о её отношениях с Кронпринцем, а также существование красивого младшего брата сыграли свою роль в упрочнении положения Адрианы в центре светского мира. Она ведь главная героиня, у которой должно быть всё.
Было бы неплохо узнать больше об отношениях Адрианы и Альфонсины, но в оригинальном сюжете о ней опущены вообще все важные делали.
Кха, внимания к Альфонсине вообще было крайне мало… Однако я помню описание, что Саша, которая очень хотела подавить её, поступала с ней так же, как с её подругой.
Саша сменила тему на завтрашнее событие. Альфонсина просто слушала, пока она болтала о том, что это за событие и как люди отреагируют на неё. Лишь спустя некоторое время Саша заметила, что девушка постоянно бросает на неё взгляды, застенчиво опуская глаза.
– Боже мой, я слишком много болтаю?
– Что? Н-нет. Что вы, это не так…
– Кажется, вам есть что сказать мне, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь и скажите это.
Альфонсина несколько мгновений колебалась, но, улыбнувшись, посмотрела на Сашу тёплыми глазами и заговорила заикающимся голосом, который опустился почти до шёпота:
– …ва.
– Да?
– …Саша такая хорошенькая. До этого момента я не видела никого красивее Адри… Платье тоже было очень красивым…
Боже, ты говоришь мне, что я красивее главной героини… Я даже не знаю, куда себя деть. Хе-хе-хе.
– Благодарю. Но я ведь уже говорила, что в моих глазах леди Альфонсина намного прекраснее?
– Нет, я… я знаю, что у меня нет вкуса и я просто уродлива. Кому-то вроде Герцога… совсем не подхожу.
Это будет довольно самоуверенный тон, но это неправда. Если сменить её тяжёлую причёску, которая похожа на слойку крема, убрать толстый слой макияжа на лице и сменить платье, в котором даже трудно ходить из-за его пышности, она точно превратиться в красивую девушку с неповторимой атмосферой.
– Кто сказал так? Это совершенно не верно, поэтому не повторяйте подобных слов. Если вы немного измените свой стиль, то будете несравнимы с говорившим.
– Сменить… стиль? – серебряные глаза, наполненные горькостью и мраком, впервые сверкнули искоркой заинтересованности.
Моя работа будет заключаться в том, чтобы вселить уверенность и жизненную силу в эти красивые глаза, чтобы они сияли, словно звёзды.
– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –
http://tl.rulate.ru/book/26639/2106789
Использование: