Ван Чэнь, услышав от Ван Яня приказ сблизиться с Мэн Хунчэнь, едва не решил, что ослышался.
Однако, поразмыслив, он осознал, что здесь что-то не так.
Сейчас клан Ван переметнулся на сторону второго принца, и если он, прямой потомок клана, начнет укреплять отношения с Мэн Хунчэнь из семьи Хунчэнь...
Разве это не даст повод посторонним заподозрить связь между семьей Хунчэнь, кланом Ван и вторым принцем?
Ван Чэнь мгновенно понял, почему Ван Янь дал ему такое поручение — это была явная попытка втянуть семью Хунчэнь в их игру.
Но, глядя на Ван Яня, который лениво полулежал в кресле-качалке, казалось, что он совсем не придает этому значения — он даже вызвал его лишь ради этой короткой фразы, а затем позволил уйти.
Такое равнодушие вызвало у Ван Чэня искреннее недоумение.
Впрочем, время и место были неподходящими, поэтому ему пришлось временно подавить свои сомнения.
В голове Ван Чэня проносились тысячи мыслей, но на лице не дрогнул ни один мускул. Напротив, он изобразил именно ту степень удивления и замешательства, которая была необходима.
Его большие черные глаза смотрели чисто и ясно, когда он с сомнением спросил:
— Пращур, это… что вы имеете в виду?
Ван Янь, лежа в кресле, прищурился, глядя на непонимающего юношу. Он постучал пальцами по подлокотнику, извлекая отрывистые звуки.
Обычно он терпеть не мог что-либо объяснять, но, вспомнив, что Ван Чэню еще нет и двенадцати, нашел в себе силы добавить:
— Просто чаще навещай ту девчонку из семьи Хунчэнь, Мэн Хунчэнь.
Сказав это, Ван Янь махнул рукой, показывая, что аудиенция окончена. Было очевидно, что задерживать внука он не намерен.
Видя, что старик явно не в духе и хочет поскорее остаться один, Ван Чэнь не стал навязываться.
Он сложил руки в приветственном жесте, соблюдая все приличия, произнес положенное — Внук откланивается — и покинул главный зал.
Как только Ван Чэнь ушел, Ван Янь поднялся с кресла, достал из пространственного душевного инструмента зеленую пилюлю, полную жизненной энергии, и проглотил её.
После приема лекарства его дряблое, покрытое морщинами лицо налилось румянцем.
Глядя вслед удаляющемуся юноше, Ван Янь погрузился в воспоминания.
Когда-то и он был таким же молодым, как Ван Чэнь.
Но в мгновение ока пролетело столетие. Юность ушла, черные волосы поседели, статный стан согнулся под тяжестью лет, кожа высохла и утратила упругость — он стал глубоким стариком.
Как прадед Ван Чэня, он уже прожил сто семь лет.
И хотя он был выдающимся мастером, Боевым духом (Хуньдоло) на пике своих сил, он отчетливо осознавал: его тело продержится от силы еще лет пять. Даже если принимать пилюли, созданные из трав, насыщенных жизненной силой, это продлит жизнь максимум на три-четыре года.
Если мастер духа не достигает уровня Титулованного Боевого Духа, его продолжительность жизни почти не отличается от обычной человеческой.
К тому же в молодости он был ветреным ловеласом, растратил немало жизненной энергии, и даже последующий прием снадобий не смог полностью восполнить потери.
Чтобы преодолеть предел жизни, он обязан стать Титулованным Боевым Духом.
Однако с каждым днем его тело дряхлело, а кровь и энергия иссякали.
Шансы Ван Яня на прорыв становились всё призрачнее, ведь для этого необходимо было сформировать Ядро духа.
А без мощной духовной силы и крепкого телосложения невозможно выдержать колоссальный удар при формировании ядра.
В его нынешнем состоянии прорыв был практически невозможен.
Конец был близок.
Перед лицом смерти никто не может оставаться равнодушным.
Будучи восьмиуровневым мастером духовных устройств и маркизом, Ван Янь был слишком привязан к земным благам — он не хотел умирать.
Поэтому он обезумел. Он поставил на кон судьбу всего клана, всю свою жизнь, лишь бы помочь принцу взойти на трон. Он надеялся, что, получив доступ к высшим ресурсам императорской семьи, сможет совершить прорыв и продлить свое существование.
Ради этого он готов был пойти на любые меры.
Кто встанет у него на пути — тот умрет!
***
Тем временем в семье Хунчэнь.
Мэн Хунчэнь, с удовольствием позавтракав, занялась своим внешним видом.
Натянув белые чулки на стройные ножки, она обула черные кожаные туфельки, надела синее платьице, подчеркивающее её уже проявляющуюся изящную фигуру, и, сияя от радости, покинула дом, направляясь к самой оживленной торговой улице Минду.
Однако, стоило ей выйти, как следом за ней увязалась женщина средних лет с заурядной внешностью, облаченная в доспехи из духовных устройств.
Это была Третья — мастер, приставленный Цзин Хунчэнем для личной охраны внучки и для того, чтобы мешать ей встречаться с Ван Чэнем.
Третья обладала колоссальной силой: она была Святой духа и семиуровневым мастером духовных устройств, воспитанницей, которую Цзин Хунчэнь растил с самых малых лет.
Если бы не нынешняя напряженная ситуация и пристрастие Мэн Хунчэнь постоянно бегать к клану Ван, Цзин Хунчэнь ни за что не стал бы выделять такого сильного мастера для охраны внучки.
Святые духа — большая редкость, это высококлассные специалисты в любой стране.
Пусть Цзин Хунчэнь и является директором Имперской академии инженеров духовных устройств Солнца и Луны и главой Зала Добродетели, число истинно преданных ему сильных мастеров не так уж велико.
Сильнейшие исследователи Зала Добродетели, учителя и наставники академии — все они принадлежат не лично Цзин Хунчэню, а Империи Солнца и Луны.
Они подчиняются ему лишь потому, что император назначил его главой этих структур. Если когда-нибудь Цзин Хунчэня снимут с должности, эти люди перестанут выполнять его приказы.
Государственные кадры и личные — это две разные вещи.
Если бы Цзин Хунчэнь однажды решился на мятеж, он не посмел бы использовать мастеров из Зала Добродетели или академии, ведь они могли бы обернуться против него в любой момент.
Только таким людям, как Третья, которых он вырастил сам, Цзин Хунчэнь мог доверять по-настоящему.
Мэн Хунчэнь искоса взглянула на неотступно следующую за ней Третью и про себя подумала:
— Не думай, что если ты не даешь мне видеться с братом Ван Чэнем, я не найду способа связаться с ним. Хм!
Вскоре она добралась до самой оживленной улицы Минду. Прогулявшись некоторое время, она остановилась у роскошно оформленного здания под названием Павильон Сотни Сокровищ.
Этот павильон специализировался на услугах для мастеров духовных устройств.
Бизнес был прост: торговля редкими травами, зверями духа, драгоценными металлами и самими духовными устройствами.
Кроме того, раз в месяц здесь проводились аукционы, на которых выставлялись высокоуровневые инструменты, чертежи ядерных массивов и редчайшие металлы — настоящий праздник для любого мастера духовных устройств.
В Минду Павильон Сотни Сокровищ пользовался огромной популярностью, но мало кто знал, что за ним стоят несколько девятиуровневых мастеров из Зала Добродетели.
http://tl.rulate.ru/book/233276/33829882
Готово:
