Мне кажется, мой рассказ, как и любой другой, не мог бы обойтись без девушки. Как ты думаешь, Патрик?
Вернёмся немного назад. Я уже упоминал, что Малкольм был приятной внешности. И вот, на зимних каникулах я вытягиваю Пэрриша в кино. Если честно, не могу вспомнить, что же мы смотрели. Наверняка, какой-нибудь боевик. После сеанса мы прогуливались по какому-то скверу, а Пэрриш имел довольно странную привычку: шёл спиной вперёд, когда завязывался долгий разговор. Как гром среди ясного неба перед Пэрришем (точнее, перед его спиной) появилась девушка. До сих пор не понимаю, как она умудрилась не сломать нос об его спину: все мы вскрикнули от неожиданности.
До сих пор помню внешность этой девушки: на ней был белый берет, который контрастировал с её тёмными волосами, как и светлая шубка, её носик был вздёрнут немного вверх, а карие блестящие глаза были широко распахнуты от испуга — она была похожа на девочек со старых рождественских открыток.
— Боже, извините, я вас не заметил! Как же стыдно… — Пэрриш сразу же начал извиняться.
— Ох, ничего страшного. Никто не пострадал! Я тоже виновата, нужно было смотреть под ноги, — её мелодичный голос был похож на колокольчик.
— Прошу извинить меня тоже: не предупредил друга, — я потрепал волосы Пэрриша, из-за чего все мы засмеялись.
Как оказалось, этого ангелочка звали Аннабель Отис, и она жила совсем недалеко от нашей академии. Девушка была нашей ровесницей, училась она в самой обыкновенной школе и увлекалась искусством. С нас можно было написать картину: два парня в полосатых шарфах сидят по обе стороны от девушки в белой шубке, которая, к тому же, блестела от лежащего на ней снега. Мы разговорились.
— А как ваша учёба? В академии сложнее учиться, чем в обычной школе?
— На самом деле, да. Сложнее, — рассказывал я, так как Пэрриш учился в академии с детства, а я всё-таки только год, — Учебники тяжелее, нагрузки больше, домашние задания тоже немаленькие. Но ничего, справимся, тут немного осталось.
— Это интернат? Вы там живёте?
— Иногда нас выпускают, как видишь. Амнистия на каникулах и по праздникам, — Пэрриш включил всё своё обаяние.
— А на кого ты собираешься учиться после школы? — мне захотелось узнать хоть немного об Анабелль, ведь говорили мы преимущественно о нас с Пэрришем.
— Я ещё не думала об этом. Может, журналистом: буду брать интервью у знаменитостей и очень важных людей. Да, точно! — девушка широко заулыбалась.
Мы проболтали несколько минут, ужасно замёрзли и решили переместиться в кафе, которое находилось недалеко. Как я уже говорил, Аннабель была похожа на ангела: у неё были кудрявые тёмные волосы чуть ниже ключиц, её карие глаза на солнце отливали золотом, щёки были розовыми от мороза, а на длинных ресницах ещё не растаяли снежинки. Конечно же, она мне понравилась. Но, как ты, возможно, догадался, её больше привлёк Пэрриш. Она слушала его рассказы, подперев рукой подбородок, и улыбалась.
Спустя несколько часов я дал Аннабель номер телефона академии, и мы разошлись.
— А ты на неё поглядывал, брат, я заметил.
— Всё-то ты видишь, Пэрриш! Но только не буквы в книгах, — я всегда знал, как его подколоть — его зрение хромало.
— Туше, Говард.
После встречи с Аннабель я сильно изменился: отвлекался на уроках, смотрел куда-то вдаль, молчал и думал об этой прекрасной девушке.
— Я понял, в чём твоя проблема, Адам. Ты влюбился.
— А… что?
— Звонили из Рая и спрашивали, не украл ли ты у них ангела и не запер ли её в своих мыслях.
— Прекрати, Пэрриш. Эти твои глупые шуточки, — друг отвлёк меня от размышлений, — Она всё равно на тебя смотрела.
— Не волнуйся, я вне конкуренции. У меня нет на это времени. Завоюй её, ты ж сможешь, — он подмигнул.
— Ох, Пэрриш, ты веришь в меня больше, чем я сам. Спасибо, — я был польщён такой верой друга в меня.
Именно в этом самый главный плюс мужской дружбы: она зарождается очень быстро, и она самая крепкая. Мы учились и жили вместе лишь полгода, но создавалось ощущение, что мы знакомы уже много лет.
Слава Богу, моя успеваемость не стала хуже из-за постоянных размышлений об Аннабель. Хотя, друг смог бы мне помочь: он же был прекрасным учеником, у него получалось всё, за что бы он ни брался.
Однажды после уроков в нашу комнату постучал комендант и сообщил, что мне звонят. Пэрриш удивлённо улыбнулся и закивал головой. Мы стремглав побежали в холл, Пэрриш даже не успел снять очки. Я сорвал трубку.
— Алло?
— Адам? Привет! Это Аннабель, узнал?
— К-конечно, — я начал заикаться, а Пэрриш замахал руками и зашевелил губами, намекая на то, чтобы я продолжал, — Как ты?
— Прекрасно, спасибо. А Пэрриш здесь? Сможешь позвать его к телефону?
— Эм… — я обернулся, Пэрриш махал головой и шептал «Нет!», — Нет, его здесь нет, подойти он тоже не может.
— Оу, жаль. А как у тебя дела? Как учёба?
— Хорошо, всё хорошо, — Пэрриш выдохнул.
— Я записалась на курсы журналистики! Представляешь?
— Молодец, Аннабель. Прости, но мне надо идти, я позвоню тебе.
— Хорошо, до свидания.
Она положила трубку. Пэрриш похлопал меня по плечу, он был расстроен не меньше моего.
— Пойдём, братец. Пора делать физику.
— Я же говорил тебе, Пэрриш. Ей понравился ты. Звонила она тебе. Она замешкалась, когда узнала, что ты подойти не можешь.
— Адам, не нужно. Мы всё устроим, я помогу тебе её покорить. Веришь? Не расстраивайся. Давай, улыбнись!
Пэрриш скорчил рожу, а я рассмеялся, хотя и пытался сохранить серьёзное лицо. Про его серьёзность наврали в выпускном альбоме. Даже твой друг Доминик более серьёзен, чем был Пэрриш.
http://tl.rulate.ru/book/22354/462980
Готово:
Использование: