Глава 15. Проучить проходимца
Ло Чэньгэ прибавила шаг.
Подойдя ближе, она разглядела в лазутчике не кого иного, как местного проходимца — Ло Дагоу! Похоже, вчерашний удар башмаком по морде ничему его не научил.
Не долго думая, Чэньгэ подхватила с земли камушек величиной с сустав пальца и с силой метнула его прямо в согнутую спину смутьяна.
— Ой-ёй-ёй! — взвизгнул Ло Дагоу, валясь на землю и хватаясь за ушибленный зад. Повернув голову, он уперся взглядом в надвигающуюся на него Ло Чэньгэ.
— Ах ты, паршивец Ло Дагоу! Опять явился? Видимо, вчера тебе мало досталось! Ну ничего, сегодня ты у меня узнаешь вкус свежего прута! — Гаркнув это, она швырнула дичь на траву и, перехватив гибкую ивовую ветку толщиной с палец, бросилась на мерзавца.
Такой прут костей не переломит, зато шкуру дерет так, что взреветь заставит любого.
Свист! Хлест! Свист! Хлест!
Не успел Ло Дагоу подняться, как на него обрушился град жгучих ударов. Он закрутился на земле, извиваясь, словно ужаленный:
— А-а-а! Смерделка… Как ты смеешь!..
Не прошло и пары секунд, как угрозы сменились жалобным воплем:
— Не бей! Сжалься, бабушка Чэньгэ, не бей! Больно-о-о!..
Он катался в пыли, пытаясь прикрыть то задницу, то голени, то спину, но гибкий прут находил его везде.
Улышав шум за воротами, Цзян Жун вместе с Ло Чэньцзинь и Ло Чэньи выскочили наружу, сжимая в руках увесистые дубины. Но перед ними предстала картина: Ло Чэньгэ от души потчует ивовым прутом молящего о пощаде Ло Дагоу, а тот заливается слезами и соплями.
У всех троих от удивления рты раскрылись буквой «О».
Решив, что урока достаточно, Ло Чэньгэ остановилась.
Она смерила лежащего у ног проходимца холодным взглядом и с фальшивой улыбочкой спросила:
— Ну что, Ло Дагоу, еще придешь?
Рядом с ней выстроилось все семейство. Маленький Ло Чэньи, воинственно потрясая дубиной толщиной в руку, пропищал:
— Да! Ты еще придешь?!
Ло Дагоу растирал горящие от боли узкие полосы на теле. Его лицо представляло собой плачевное зрелище из грязи, слез и соплей:
— Не приду! Ей-богу, больше никогда не приду!
— Говори, откуда ты узнал, что мы перебрались сюда?
Чэньгэ прекрасно помнила: дом Ло Дагоу стоял на восточной окраине деревни, дом её бывшего отца — на западной, а эта Усадьба Чжаохой находилась на самом отшибе юго-запада. Чтобы притащиться сюда, у этого прохвоста должен был быть либо прямой наводчик, либо абсолютная гниль в душе.
Ло Дагоу забегал глазами, увиливая:
— Да тут деревня-то с кулачок! Куда хочу, туда и хожу! А про то, что вы отделились, вся округа гудит!
Видя, как тот уклоняется от ответа, Чэньгэ засомневалась. Наверняка и ночной вор — его рук дело! Но без доказательств старосту не позовешь. Что ж, придется взять его на понты.
— Гудит, говоришь? Значит, ты знал, что матушка осталась без гроша с детьми на руках! И все равно приперся ночью, чтобы обворовать бедную семью?! За это тебя мало прибить!
Ло Чэньгэ снова занесла прут.
Ло Дагоу уже успел вскочить на ноги. Увидев занесенную плеть, он испуганно шачнулся назад, но споткнулся о подставленную ногу Чэньгэ и со снопом брызг кубарем полетел под раскидистый вяз. Поняв, что удрать быстро не выйдет, он закрыл голову руками и запричитал:
— Чэньгэ, миленькая, не бей! Да ваша хата настолько нищая, что даже мыши у вас плачут! Я вчера… я правда ничего не унес! Виноват, дурак! Век больше к вашему дому не подойду!
Чэньгэ даже ухмыльнулась: надо же, какой трус — с одного захода выложил всё. Опустив ветку, она сухо вымолвила:
— Пошел вон! Увижу еще раз — переломаю ноги!
Ло Дагоу, точно получив высочайшее помилование, подобрал полы и без оглядки припустил прочь, едва не теряя на ходу постолы.
Проходившие мимо крестьяне, возвращавшиеся с полей, так и прыснули со смеху, глядя на его позорное бегство.
Ло Чэньцзинь и Ло Чэньи подбежали к брошенной на траву добыче:
— Сестрица! Ты подстрелила фазанов и кроликов! Сегодня у нас будет настоящая пирушка!
Не успели они порадоваться, как Цзян Жун подбежала и покачала головой:
— Нельзя кушать! Это ваша сестра принесла на продажу. Дичь стоит гораздо дороже диких трав!
Ло Чэньгэ обняла сестру и брата за плечи и повлекла к дому:
— Матушка, у нас же целых два фазана! Одного съедим — и все равно останется, что продать. Взгляни на Чэньцзинь и Чэньи, они же свешиваются от голода. Да и ты сама еще не оправилась от побоев. Сейчас сварим жирный суп, наберемся сил!
Цзян Жун закатала рукав:
— Посмотри, Чэньгэ, у меня уже почти ничего не болит. Мне не нужно. А вот вам с малышами мясо жизненно необходимо… Ты вчера столько крови потеряла… — Она подняла взгляд к лбу дочери и онемела: глубокий порез исчез, оставив лишь ровную розовую полоску.
Ло Чэньгэ сама удивилась, взглянув на мать. Ого, а ведь живая вода из источника действительно творит чудеса! Утром она добавила лишь капельку в кашу, а материнские гематомы почти рассосались.
— Твой лоб… — Цзян Жун замерла с вытянутой рукой. — Он… зажил?!
— Матушка, я ведь молодая, на мне все заживает как на собаке, — с легким смешком отмахнулась Ло Чэньгэ и взяла мать под руку. — Пошли скорее обедать! А вечером я хочу сделать пару крепких засов для дверей.
Узнав, что на ужин будет мясо, дети радостно закопошились: кипятили воду, ощипывали фазана. За неимением кухонного ножа они заточили о камень край самого старого глиняного черепка и с его помощью выпотрошили птицу.
Ло Чэньгэ незаметно достала из пространственной кухни горсть настоящей соли. Без специй обойтись можно, но без соли человек быстро теряет силы.
Вскоре по всей Усадьбе Чжаохой разнесся густой, сводящий с ума аромат тушеного фазана. Ло Чэньцзинь и Ло Чэньи дежурили у очага, непрерывно глотая слюнки:
— Сестрица, как же вкусно пахнет!
Когда птица была готова, Ло Чэньгэ отдала сочные ножки матери и маленькому Чэньи, а себе с Чэньцзинь взяла по крылышку.
Малыш Ло Чэньи смотрел на крупную фазанью ножку в своей миске, и на его глазах круглились слезы:
— Матушка… Я впервые в жизни ем птичью ножку… Это так вкусно!
Ло Чэньцзинь тоже шмыгнула носом:
— Сестрица, неужели мы правда едим мясо?..
Ло Чэньгэ сжала кулаки от щемящей тоски. В прежнем доме, хоть Чэньи и был единственным сыном родного отца, его ни во что не ставили, а о девчонках и говорить нечего — держали за даровых слуг, кормя отбросами.
«Я клянусь, — дала себе зарок Ло Чэньгэ, — я сделаю все, чтобы мои родные жили в достатке, а вся эта уродская родня Ло ползала перед нами на коленях!»
Цзян Жун с трудом сглатывала подступающий к горлу комок:
— Дети мои, всем, что у нас сегодня есть, мы обязаны вашей старшей сестре. Когда вырастете, вы должны вечно помнить ее доброту!
http://tl.rulate.ru/book/213739/28256102
Готово:
