Фан Юань смешался с редкой цепочкой уходящих людей; разговор Хэйцзы с толстым лавочником Ван Лаоу донесся до него четко, слово в слово.
Сердце его сжалось, но шаг не сбился. Лишь слегка повернувшись, он укрыл лицо в глубокой тени и бесшумно отступил на несколько шагов, окончательно растворившись в темноте между шатрами.
Ну точно! Хозяева явились!
Этот Хэйцзы что-то заподозрил и теперь выслеживал, откуда взялся туша кабана.
Взгляд Фан Юаня скользнул по нескольким самым оживленным шатрам на ярмарке. Внутри стояли огромные котлы, где бурлил и кипел молочно-белый бульон, истекая клубами пара. Густой запах баранины вперемешку с пряными специями разносился по ветру, дразня аппетит.
В котлах смутно угадывались крупные куски мяса на кости, а на столах рядом стояли большие пиалы из грубой керамики. Несколько торговцев-промысловиков сидели в кружок, уплетая стряпню за обе щеки: с них пот лил градом, они причмокивали, облизывали пальцы и довольственно вздыхали.
Будь сейчас другое время, Фан Юань, возможно, пробился бы к котлу, отдал пару десятков медяков за пиалу обжигающего бараньего супа и умял бы его с сухим пайком, чтобы приятное тепло прошло от горла до самого нутра, прогнав лютую зимнюю стужу.
Но сейчас этот аромат казался ему невидимым арканом, а шумные шатры – распахнутой пастью ловушки.
За пазухой у него лежало серебро, за спиной – белый рис и мелкая соль, а дома ждала полутуша кабана и куда более ценный снежный женьшень. Любая случайная неприятность могла навлечь лишние беды, по крайней мере до тех пор, пока он не обретет подавляющее преимущество!
«Нужно немедленно возвращаться», – подавил Фан Юань голодную тягу, больше не задерживаясь ни на мгновение.
Он надвинул шапку пониже, туже затянул лямки корзины, повернулся и прибавил шаг. Пользуясь укрытием ночи и метели, он сошел с главной дороги ярмарки и выбрал куда более глухую, извилистую тропу, устремившись в сторону деревни Фан.
[Мастерство навыка «Базовая работа ног» +1]
Уведомления всплывали одно за другим.
Благодаря «Базовой работе ног» он оставлял на снегу ровные, но быстрые следы, которые тут же заметало свежей порошей.
На другом конце ярмарки Хэйцзы с мрачным лицом вышел из шатра Ван Лаоу.
Он ни на грош не верил чуши Ван Лаоу о том, будто тот не заметил, куда ушел продавец. Но этот толстяк был скользок, как налима из рук выпустить, и больше из него ничего вытянуть не удалось.
— Мать твою, точно тот паршивец! — Сплюнул Хэйцзы и бросил спутникам:
— Пошли, поспрашиваем в соседних лавках. Может, кто видал незнакомого парня с дюжей силой, который торгует мясом!
Он повел своих людей дальше по ярмарке, обходя один лоток за другим.
Торговцы, видя Хэйцзы, держались подчеркнуто вежливо, а иные и вовсе с опаской.
— Брат Хэйцзы, да я как-то не приглядывался…
— Сегодня народу прорва, мясом тоже несколько человек торговали, не припомню…
— Дюжий? Ох, тут трудно сказать…
Охотничий отряд Хэйцзы и впрямь гремел на всю округу.
Их было много, каждый – бывалый зверобой, годами не вылезавший из глухих гор. Ребята сноровистые, лютые, обычные деревенские с ними связываться опасались.
Дичи они добывали много, скупка у них шла отменная, они держали надежный сбыт у крупных скупщиков черного рынка, переплетясь с ними крепкими связями.
Простые крестьяне при встрече всегда уважительно звали его «брат Хэйцзы» или «глава охотников».
Эта невидимая спесь и авторитет приучили Хэйцзы к чужьему страху и покорности.
Обойдя ярмарку и не найдя ни одной стоящей зацепки, Хэйцзы озлобился пуще прежнего.
В конце концов он подошел к шатру Ху Лаосаня.
Ху Лаосань у входа как раз распоряжался, чтобы работники собирали товар и закрывали лавку. Увидев Хэйцзы, он остановился, и на его лице проступила привычная непроницаемая улыбка:
— Хэйцзы? Какими судьбами? Слыхал, Люцзы сильно разделали, как он там?
— Лавочник Ху, — подавил раздражение Хэйцзы и сложил руки в приветствии. — Благодарствуйте за заботу, ногу ему перебило, сейчас у Старика Суня лечится. Я тут допытаться хотел: вы случайно не видали незнакомого паренька, ростом примерно вот с эдак, в драной душегрейке, что кабаниной торговал? Силенкой, видать, не обижен.
Услышав это, Ху Лаосань изобразил на лице правдоподобную задумчивость, а затем качнул головой и уверенно произнес:
— Кабаниной? Нынче я кой-какой лесной промысел принимал, да только незнакомцев с целыми кусками кабанины не видовал. А что, Хэйцзы, у вас товар умыкнули?
Он ответил без единой зацепки, словно и понятия не имел, что Фан Юань только что приходил к нему, и не обмолвился ни словом о сделке на два ляна серебра.
Хэйцзы пристально вгляделся в Ху Лаосаня, но тот держался совершенно спокойно.
Хэйцзы знал, что за Ху Лаосанем стоят непростые люди, и в делах он держится «правил» да «репутации», а не гребет все подряд, как толстяк Ван Лаоу.
Раз говорит, что не видел – значит, либо и впрямь не видел, либо просто не желает говорить.
— Да так, к слову спросил, — не получив нужных сведений, Хэйцзы совсем скис, но срывать злость на Ху Лаосане не смел. Он лишь снова вскинул руки:
— Не буду мешать, лавочник Ху, пойду я.
Глядя вслед уходящему Хэйцзы и его людям, Ху Лаосань медленно загасил дежурную улыбку. Его взгляд с задумчивой поволокой устремился в непроглядную ночную тьму за пределами ярмарки, а пальцы непроизвольно застучали по прилавку.
— Лицом незнаком… силой не обижен… кабанина… — пробормотал он под нос, и уголок его рта изогнулся в едва заметной насмешке. Затем он качнул головой и снова окликнул работников:
— Живее поворачивайтесь! Собираем товар – и шабаш!
Когда Хэйцзы отошел подальше и его силуэт окончательно поглотила тьма на краю ярмарки, с лица Ху Лаосаня слетели остатки вежливости, уступив место легкой издевательской ухмылке.
Он фыркнул и тихо, так, чтобы слышать мог только он сам, прошептал:
— Хм, надо же, какая спесь! Сами не уберегли добычу, дали какому-то проныре перехватить кусок – и тут же прибежали вопить?
С каких это пор законы здешних лесов у нас Хэйцзы устанавливает? В чьих руках добыча оказалась – того и добыча!
Ху Лаосань на своем веку наслушался о стычках между охотниками. Этот отряд Хэйцзы, пользуясь численным превосходством, сам не раз отжимал чужих подранков и забирал присмотренные другими угодья – разве мало за ними такого водилось?
А теперь, когда сами впросак попали, так стерпеть не могут?
Да и найдут они его – еще неизвестно, кто в убытке останется!
Перед глазами Ху Лаосаня снова предстал Фан Юань: шел ровно, тащил на себе центнер свинины, а сам ни покраснел, ни запыхался.
Старик качнул головой, выбросил все из головы и вернулся к подсчету выручки.
Проработав на этом черном рынке не один год, он навидался всякого. Закон джунглей – вот единственная истина, а замашки Хэйцзы способны напугать лишь нестреляных крестьян.
А вот в шатре на краю ярмарки, где висел ветхий засаленный патлач с пучком сушеных трав, атмосфера стояла тяжелая и угрюмая.
В воздухе густо мешались вонь зелий и отвратительный дух свежей крови.
Старик Сунь – сухой, молчаливый дед – дощечками и тряпицами связывал перебитую ногу Люцзы, лежавшего на сколоченном кое-как щите.
Люцзы был белее мела, с него градом катил холодный пот; он сжимал зубами деревянную чурку, глуша стоны боли.
Хэйцзы и двое других ключевых охотников стояли рядом, и лица у всех были темнее тучи.
Они всё больше убеждались: их добычу перехватил какой-то дерзкий чужак!
http://tl.rulate.ru/book/208449/26612707
Готово:
