Инара сдержала слово. Едва Хьюон вышел из раздевалки арены, он увидел властительницу клятвы – она стояла в коридоре, сложив руки на груди.
— Ты хорошо справился, — Инара едва заметно склонила голову. — Оруженосец. — Она посмотрела в конец коридора. Кроули все еще стоял там, багровый от злости, с тяжелым кошелем монет в руке. Он что-то прошептал и поспешил удалиться.
В запястье Хьюона расцвела острая боль. Он закатал рукав своего боевого облачения и уставился на татуировку. Рисунок изменился. Он снова стал бесклятвенным. Хьюон перевел взгляд на стоявшую перед ним женщину, на патронташи у нее на поясе. В коридоре они были одни. У нее не было оружия, а его больше ничего не связывало.
«Я мог бы сбежать», – подумал он. Но его ядро было почти пусто. Последние крохи эссенции ушли на бой с Карлином – когда рев толпы наконец вернулся, Хьюон услышал из уст глашатая имя этого призывателя выбросов.
Даже если бы у Хьюона и было полное ядро, как сбежать из такого города? Кроули, возможно, и не забрал кольцо его отца, так что он все еще был защищен от чужого чутья на эссенцию, но из Гленхейвена ему ни за что не выбраться.
Инара подняла голову.
— Я бы разочаровалась в тебе, если бы ты хотя бы не подумал об этом, — она улыбнулась. На этот раз ее улыбка отразилась в глазах.
Хьюон неловко переступил с ноги на ногу. Как она узнала, о чем он думает?
— Со мной ты будешь тренироваться. Ты станешь сильнее, чем можешь себе представить.
— А если я продвинусь до Рыцаря?
Женщина тихо рассмеялась.
— Всего десять минут как Оруженосец, а уже думаешь о следующем ранге? — Она покачала головой. — Я не могу гарантировать твою верность в будущем, когда ты начнешь службу. Но уверяю тебя: каждый из моих призывателей выбросов, кто дослужился до Рыцаря, возвращался ко мне после окончания службы. Потому что они знают, сколько пользы я могу им принести. — Она подошла ближе и положила руку ему на плечо. — Они знают, что я забочусь об их интересах. — Ее глаза расширились. — А теперь произнеси слова, Оруженосец. Принеси мне клятву.
Хьюон опустил голову и произнес слова, которые знали все призыватели выбросов, учили их этому или нет:
— Я отдаю свою кровь, свою волю, самого себя под твое начало. Отныне и навеки, пока не буду освобожден.
Татуировка на его запястье начала меняться. Она больше не была тем идеальным кругом, в который недавно вернулась. Стали проступать переплетающиеся линии, похожие на змею, обвивающую кольцо. В самом центре появилось острие копья с выгравированной на металле горой.
Улыбка Инары стала еще шире.
— Теперь ты один из моих, Хьюон. — Она пошла по коридору. — Идем. Пора отправляться в твой новый дом.
Хьюон на мгновение закрыл глаза, но не смог долго сопротивляться притяжению ее приказа. Запястье ныло. Чем дольше он будет стоять здесь, тем сильнее будет боль. Он пошел за своей новой властительницей клятвы, надеясь, что эта окажется лучше прежнего хозяина.
«По крайней мере, она не хочет меня убить».
~
Инара повела Хьюона не в тренировочный лагерь. Она привела его к себе домой. Хотя назвать это место просто домом было бы преуменьшением – оно больше походило на роскошную крепость.
Как только они переступили порог, Инара оставила его на попечение Пажа. Это была девочка лет двенадцати по имени Лина.
— Сюда, — бросила Лина, поспешив по коридорам. Она двигалась так быстро, словно бежала изо всех сил, ускоряя свои шаги выбросом стойкости.
Хьюон изумленно моргнул. У него еще не было времени разобраться в своих новых способностях, и его застало врасплох то, как отчетливо он видел потоки эссенции внутри нее, когда она их использовала, – точь-в-точь как во время боев на арене. Он коснулся кольца на левой руке. Кольца своего отца. «Пажи не умеют скрывать свою эссенцию сами по себе». Он припустил за девочкой трусцой, ведь в его ядре не было скорости для выброса.
Они шли по длинным коридорам, поднимались по высоким лестницам, проходили мимо выстроившихся в ряд доспехов. На стенах висели картины, изображающие призывателей выбросов, управляющих четырьмя стихиями. Там были Оруженосцы, Рыцари, Чемпионы и Легенды. Там, где не было картин, висело оружие или лежали книги на постаментах. Они прошли мимо комнаты с широко распахнутыми дверями. Он успел лишь мельком заглянуть внутрь – круглое помещение, уставленное книжными шкафами, которые были даже выше, чем в городской библиотеке.
— Что это за место? — Спросил Хьюон.
— Это крыло призывателей выбросов, — ответила Лина.
— Да нет, я имею в виду вообще… все это.
Лина оглянулась на него, продолжая идти так же быстро, как он бежал. Она удивленно приподняла бровь.
— Так ты тот самый, из диких земель?
— Это так заметно?
— Любой в Гленхейвене знает, что это за место.
— Ну, поскольку я не из Гленхейвена…
— Инара – дочь одного из Бессмертных. Это его дом. Один из его домов. Хотя его здесь не было уже добрую сотню лет.
Хьюон замер. Он уставился на каменный пол, судорожно сглатывая дыхание.
— Кого? — «Если это дом Блейза… о, пожалуйста, только бы это был не дом Блейза». Он сжал левый кулак. На его задрожавшем запястье проступили вены, перечеркивая узор татуировки-клятвы.
Лина поняла, что он больше не бежит за ней, и обернулась, нахмурившись.
— Терр'аль. Идем же. Я покажу тебе твои комнаты. — Она снова пошла вперед, на этот раз медленнее.
Хьюон перевел дыхание, медленно начиная снова взращивать его. Он последовал за Пажом. Сердце бешено колотилось. Да какая разница, чей это дом? В его мыслях снова возникла заветная цель. У него почти не было времени подумать о ней, пока он сражался за свое продвижение, надеясь, что тот поединок не станет для него последним. «Продвинуться и отомстить за то, что Блейз сделал с моей деревней. Продвинуться и уничтожить Семь Бессмертных вместе с Вечным Королем, который ими повелевает».
Это казалось безумием, когда он был Пажом, и оставалось безумием теперь, когда он стал Оруженосцем. «Но я сделал первый шаг. Шаг, о котором раньше и мечтать не смел». Он выжил, и пусть он все еще связан клятвой, это место… оно может стать его ключом к обретению силы.
«Я стану сильным».
Терр'аль. Бессмертный Земли. Терр'аль, который передвигается на плече Голиафа – каменного гиганта, высеченного из целой скалы самим Бессмертным.
И Инара – его дочь? «Лишенная выбросов…» Он даже не знал, что у Бессмертных бывают дети. Хотя, конечно, это логично. Почему бы и нет? «Сколько же лет Инаре?» Если лишенный выбросов был достаточно богат, он мог позволить себе наполнять свои самоцветы выброса высокоуровневой эссенцией стойкости. Ежедневное использование продлевало им жизнь точно так же, как и призывателям выбросов.
Хьюон очнулся от своих мыслей, когда Лина открыла дверь.
— Это твоя комната. Я слышала, у тебя выдалась тяжелая неделя. Уверена, госпожа Инара хотела бы, чтобы ты воспользовался возможностью отдохнуть. — Лина жестом пригласила его войти.
Хьюон переступил порог. Его глаза округлились. Комната была огромной. По крайней мере, для него. У стены стояла большая кровать. Одна кровать.
— Это моя комната? Мне не придется ни с кем ее делить?
— Конечно нет. Отдыхай. Завтра начнешь тренировки. — Лина ушла, закрыв дверь прежде, чем он успел расспросить ее о чем-то еще.
Здесь была не только кровать. Тут стоял письменный стол с тетрадями, чернилами и перьями. Платяной шкаф, полный одежды. Хьюон заглянул внутрь и увидел черное боевое облачение с вышитым гербом – тем самым, что теперь красовался на его запястье. Здесь были и книжные полки, хотя пока они пустовали.
Это место… оно было в тысячу раз лучше тренировочного лагеря Кроули. Почему Инара выбрала именно его? Что именно она в нем разглядела?
Он подошел к кровати, готовый рухнуть на нее, но замер перед ростовым зеркалом.
Его лицо. Ожог, который он получил от мага огня… Он подошел ближе к зеркалу и коснулся щеки. Рана затянулась, но кожа срослась неправильно. От самого лба и вниз по щеке тянулся красный, бугристый след. Шрам.
Он долго стоял так, вглядываясь в свое лицо, поворачивая голову то так, то этак. Но какая разница? У многих есть шрамы. Человек, который сотворил с ним это, сам был покрыт рубцами. «Я умею держать удар», – говорил он. Карлин, может, и оставил ему отметину, но он также сохранил Хьюону жизнь.
Если такова цена за выживание, Хьюон заплатил ее с радостью.
По крайней мере, боль утихла.
Хьюон забрался под одеяло. Он не чувствовал той усталости, которая должна была навалиться после стольких бессонных ночей во время тренировок на прошлой неделе. К тому же мысли о завтрашних занятиях будоражили кровь – он думал, что проворочается с боку на бок до самого утра.
Но он уснул, едва его голова коснулась подушки.
http://tl.rulate.ru/book/207688/26280310
Готово:
