Под покровом ночи его боевая мощь возрастала вдвое. Могучее тело, словно высеченное из гранита, с пугающей легкостью взмахивало тяжелым, смертоносным боевым молотом. Его нечеловеческая, поистине чудовищная сила заставляла трепетать все четыре океана.
— Никогда, слышите, никогда не вступайте с ним в бой после захода солнца! — громогласно предупреждал маршал дозора Сэнгоку. — Во тьме этот монстр стоит десятерых!
— Этот наглый сопляк вздумал бросить вызов силе моего плода Гура-Гура! — рокотал Белоус. — Он всерьез вознамерился отобрать у меня титул сильнейшего человека в мире!
— Эх, будь у меня такое же неубиваемое тело, как у него, — со смехом признавался Гол Д. Роджер, — я бы оставался Королём Пиратов еще лет двадцать, не меньше!
— Этот ублюдок только и ждет моей смерти, чтобы прибрать к рукам всю мою империю! — яростно рычал «Золотой Лев» Шики.
— Да нет в этом мире никакого Короля Пиратов, — хмыкнул Оргрим, ступая на легендарные берега Рафтеля и с силой вбивая древко своего пиратского флага прямо в твердую землю.
— Босс Шики, ну так когда вы уже уйдете на покой и уступите мне свое место? — ухмыльнулся Хаз'горот Оргрим, поигрывая тяжелым навершием оружия. — Пора бы уже освободить дорогу молодым, не находите?!
Кровь и огонь смешались на фоне бескрайнего лазурного моря. Едкий дым щипал глаза, а воздух был пропитан железистым запахом смерти и пороховой гарью. Весь песчаный берег был усеян искореженными обломками кораблей, разорванными стволами пушек и изувеченными телами, среди которых уже невозможно было разобрать, где чья конечность.
Массивный боевой молот, с которого густыми каплями срывалась багровая кровь, с жутким свистом рассек воздух. Кряк... Оглушительный хруст ломающихся костей потонул в шуме битвы — тяжелое оружие сокрушительной силы обрушилось прямо на грудь здоровенного, свирепого на вид пирата, сжимавшего в руках зазубренный тесак.
Грудная клетка разбойника мгновенно провалилась внутрь. Из его горла вырвался фонтан густой крови вперемешку с ошметками легких. Глаза пирата дико выкатились из орбит, наполнившись предсмертной, бессильной яростью. С такой раной не выживают.
Но разве мужчины, выбравшие путь морских разбойников, не славятся своей звериной жестокостью даже на пороге смерти?
Собрав последние, стремительно утекающие капли жизненных сил, умирающий пират в отчаянном рывке взмахнул своим стальным тесаком, обрушив его на грудь противника, вооруженного молотом. Против закованной в сталь смерти даже самые крепкие, литые мышцы остаются лишь уязвимой плотью. Широкое лезвие без малейшего сопротивления вспороло кожу, подняв в воздух фонтан алых брызг. Рана оказалась настолько глубокой, что сквозь разрубленные ребра, казалось, можно было разглядеть пульсирующие внутренние органы. На поле боя такие увечья — верный приговор.
«Жизнь за жизнь? Что ж, я хотя бы забрал этого ублюдка с собой... Но как же хочется проклясть этот паршивый мир!» — пронеслась в угасающем сознании пирата последняя мысль, прежде чем его поглотила вечная, холодная тьма.
— Оргрим! Хаз'горот Оргрим! — настойчивый голос пробивался сквозь плотную пелену забытья.
Оргрим почувствовал тупую, пульсирующую боль в висках. С каждым мгновением крики становились всё отчетливее, вырывая его из объятий сна, пока он, наконец, со стоном не разлепил тяжелые веки.
— Ха-ха-ха! Я так и знал, что такого живучего ублюдка, как ты, не так-то просто отправить на тот свет! — раздался радостный смех, стоило Оргриму открыть глаза.
— Бекман, старина, ты, смотрю, тоже живой, — хрипло отозвался Оргрим. Взгляд его, поначалу затуманенный, быстро обрел прежнюю ясность. Он попытался приподняться на скрипучей кровати и посмотрел на сидящего рядом друга:
— Как вообще обстановка?
— Битва давно закончилась, — Бекман посмотрел на него с нескрываемой, глубокой благодарностью. — И всё благодаря тебе. Если бы ты не бросился под тот удар, прикрыв меня своей грудью, я бы уже кормил рыб на дне морском или был бы порублен на куски теми пиратами.
— Да брось, ты же у нас везунчик, — слабо усмехнулся в ответ Оргрим, отмахиваясь от его слов. — Даже если бы меня там не было, ты бы выкрутился. К тому же, ты прекрасно знаешь, какое у меня тело. Для меня это так, царапина, а не смертельный удар. Да и вообще... мы же братья, в конце концов!
Оргрим ничуть не лукавил и не пытался казаться скромным героем. В глубине души он был на девяносто процентов уверен: даже если бы он не заслонил собой товарища в той мясорубке, тот всё равно остался бы цел и невредим. Почему? Да потому что полное имя этого парня — Бен Бекман!
Тот самый Бен Бекман, которому в будущем суждено стать старшим помощником в пиратской команде самого Йонко — Пиратов Красноволосого! Тот самый человек, который однажды направит дуло простого кремневого пистолета на адмирала Морского Дозора Борсалино и заставит его поднять руки вверх! По мнению Оргрима, у Бекмана была поистине чудовищная аура удачи, продиктованная самой судьбой. Разве мог такой человек погибнуть в какой-то безымянной стычке с кучкой никчемных пиратов-статистов?
Но, даже зная, что друг не умрет так просто, Оргрим всё равно действовал на одних инстинктах, заслонив Бекмана собой. Отчасти из-за осознания того, каким могущественным этот парень станет в будущем, а отчасти потому, что они с самого раннего детства росли вместе, делили краюху хлеба и давно стали настоящими, неразлучными братьями.
— Золотые слова, мы же братья! — с теплой улыбкой кивнул Бекман, но затем его взгляд скользнул по торсу Оргрима, и он с легкой завистью пробормотал:
— Твое тело — это просто нечто за гранью понимания. Прошла всего одна ночь, а эта жуткая рана уже почти затянулась! Ты настоящий монстр, дружище. До чертиков завидую... Посмотри, в каком я дерьмовом состоянии по сравнению с тобой!
Тот факт, что Оргрим знал о блестящем будущем Бекмана, объяснялся предельно просто: он не был уроженцем этого мира. Оргрим был самым настоящим попаданцем, который оказался здесь много лет назад. А какой уважающий себя попаданец обходится без уникального чит-навыка?
Его главным козырем стала «Физиология тролля». Это даровало ему пугающе массивное, мускулистое телосложение и феноменальную выносливость. С самого детства он ни разу не болел, а любые, даже самые страшные раны заживали на нем прямо на глазах, стоило лишь немного перевести дух. Оргрим прекрасно понимал: пока ему не отрубят голову, любая травма — дело поправимое. Пара-тройка дней плотного обеда и здорового сна, и он снова в строю. Идеальный инструмент для выживания в мире, где головы с плеч летят по расписанию!
Опираясь на свою нечеловеческую живучесть, в бою Оргрим всегда превращался в сумасшедшего берсерка. Вооружившись тяжеленным длинным молотом, он, словно локомотив, бросался в самую гущу врагов, круша черепа и ломая кости. Там, где проходил его боевой молот, оставались лишь стоны боли и кровавое месиво. Именно благодаря этой безбашенной свирепости шестнадцатилетний юнец — а по меркам этого мира он лишь три дня назад перешагнул порог совершеннолетия — сумел выбиться в капитаны местного отряда стражи городка Огелун. Более того, подчиненные с благоговейным ужасом и уважением прозвали его «Господином Молотом»!
И лишь Бен Бекман, с которым они вместе месили грязь с малых лет, имел привилегию называть его по имени.
— Ты завидуешь моим мускулам, а я пускаю слюни на твой острый ум, — усмехнулся Оргрим, оглядывая перебинтованного друга. — И сколько тебе теперь валяться в таком виде?
Бекман и впрямь выглядел жалко: его левая рука, очевидно, сломанная в суматохе боя, покоилась в жестком гипсе и была подвешена на груди с помощью грязной косынки. И это при том, что рану Оргрима, от которой ему едва не вывалили кишки наружу, можно было считать смертельной, а Бекман отделался лишь переломом...
Услышав вопрос, Бекман лишь тихо хмыкнул. Он давно перестал воспринимать регенерацию Оргрима как какое-то божественное чудо. В этом сумасшедшем мире, по просторам которого бродили обладатели самых невероятных способностей и сил Дьявольских плодов, живучесть его друга была хоть и впечатляющей, но далеко не уникальной. Норт-Блю никогда не был глухим захолустьем, и слухи о всевозможных монстрах доходили даже до их сонного городка. Мир велик, и в нем полно чудес.
— Мне повезло, — Бекман заговорщически подмигнул. — Выглядит так, будто кость раздроблена в труху, но на деле там лишь легкая трещина. Ах, если бы Ниман была здесь... — Он запнулся, и в его голосе на секунду промелькнула тщательно скрываемая горечь, но он быстро взял себя в руки, натянув на лицо фальшивую улыбку:
— Короче, я просто притворяюсь! Хотел тебя разыграть. Нацепил этот гипс, чтобы выглядеть понесчастнее. Авось получится выбить из казны городка щедрую компенсацию за тяжелое ранение...
— Ниман... — эхом, почти шепотом повторил Оргрим, но тактично не стал развивать болезненную тему. Вместо этого он громко, раскатисто рассмеялся, откинувшись на подушки:
— Решил ободрать как липку нашу городскую администрацию? Ну ты и жук, Бекман! Узнаю твою хватку!
— Плевать я на них хотел. Эти зажравшиеся аристократы — те еще ублюдки! — Бен небрежно отмахнулся здоровой рукой, пускаясь в привычные рассуждения. — Стрясти с них пару лишних монет — дело святое, моя совесть чиста как стеклышко. Мы уже больше двух месяцев не выходили в море на китобойный промысел, а на эти гроши, что нам платят в страже, с голоду сдохнуть можно. Ты же видел, что творится в Норт-Блю? Пираты совсем озверели, торговые пути перерезаны, товары не поступают, а цены на рынках взлетели до самых небес...
— Да уж, настали темные времена, — тяжело вздохнул Оргрим, глядя в обшарпанный потолок. — И чем хуже жизнь на берегу, тем больше отчаявшихся людей уходит в море, чтобы поднять пиратский флаг. Замкнутый, мать его, круг.
— И не говори! — фыркнул Бекман с беззаботной улыбкой. — Но я покорно сидеть и ждать голодной смерти точно не собираюсь. Если прижмет окончательно — брошу к черту эту стражу, ворвусь в особняк к какому-нибудь толстосуму, выгребу всё золото и сам подамся в пираты!
— Ха-ха-ха-ха! — от души загрохотал Оргрим, хлопая ладонью по матрасу. — Если дойдет до такого, то мы пойдем грабить и пиратствовать вместе, брат!
— А то! Куда ж я без твоих мускулов? — Бекман весело рассмеялся в ответ. — Ладно, шутки шутками, но я ведь пришел разбудить тебя из-за одной просто потрясающей новости. Знай я об этом раньше, даже не стал бы марать руки, притворяясь калекой ради жалких субсидий!
— Что еще за новость? — Оргрим с интересом приподнял бровь.
— Тот пират! Тот самый громила, которого ты вчера размазал своим молотом в самоубийственной атаке! — Бекман аж подался вперед, а в его глазах заплясали возбужденные огоньки. — Это был не какой-то жалкий оборванец-статист, которых мы рубили пачками. Это был самый настоящий, официально разыскиваемый Дозором преступник! Спарк по прозвищу «Охотник на Лис»! За его голову назначена награда в двадцать девять миллионов белли! Да он считался одним из самых опасных ублюдков во всем Норт-Блю! И надо же было такому случиться... ты превратил его в отбивную всего одним ударом! Просто уму непостижимо, ц-ц-ц...
Оргрим и Бекман осиротели в десять лет. Они были соседями, а их родители работали вместе, промышляя китобойным ремеслом на одном судне. В один роковой день корабль ушел в море и так и не вернулся. Оставшись совсем одни, два мальчишки вступили в отряд городской стражи — просто чтобы заработать на кусок черствого хлеба. Повзрослев, они вспомнили ремесло отцов и снова взялись за гарпуны. Служба в городской страже не приносила больших денег, но у нее был весомый плюс: за ними почти никто не следил.
Так они и жили, перебиваясь случайными заработками, балансируя на тонкой грани, но пока еще не ступив на преступный путь. И хотя стража городка считалась скорее сборищем бездельников, когда наступали по-настоящему паршивые времена, им приходилось рисковать жизнями.
Обоим было всего по шестнадцать лет, но, несмотря на столь юный возраст, они уже успели пройти через горнило множества жестоких схваток и могли по праву называться закаленными ветеранами. Вот только раньше им попадалась лишь откровенная мелкая рыбешка. Да и, откровенно говоря, выходя в море на промысел, Оргрим и Бекман сами порой не брезговали легкой наживой: завидев одинокое, слабо вооруженное торговое судно, они без зазрения совести брали его на абордаж. Самые настоящие стервятники морей.
И вот теперь этот невероятный поворот судьбы. Оргрим, применив свою безумную тактику размена ударами, случайно впечатал в песок матерого морского волка с наградой в двадцать девять миллионов!
http://tl.rulate.ru/book/207172/26201607
Готово:
