Старик Чжан заметил это еще раньше: странные тележки, которые они везли, тоже, кажется, были из железа. Неужели это серебристо-белое железо — чистая сталь? Столько железа? Нет, не может быть. А что это у них разложено на столах? Белый свиной жир, даже не растаявший, так и лежит в тележках! А еще те огромные тазы со специями. Старик Чжан не удержался, привстал на цыпочки, вытянул шею, пытаясь получше разглядеть содержимое: лавровый лист, корица, бадьян! Батюшки, да это же зира! А что это за ярко-красное? Старик Чжан принюхался и тут же чихнул — в носу запершило. Подавив желание чихнуть еще раз, он обернулся, высыпал чайные листья в кипяток, засыпал угли в печи золой, чтобы погасить огонь, и снова невольно уставился на пришельцев.
Они собираются готовить? Да как можно съесть столько специй? В голове у старика Чжана кружились одни вопросы.
Светало. Старик Чжан мельком глянул на пятерых занятых делом людей. Эй, а где тот молодой господин? Впрочем, неважно. Он посмотрел на землю: тени были на месте. Старик Чжан наконец выдохнул с облегчением.
Неужели они и вправду из будущего? Как бы то ни было, нужно как можно скорее доложить об этом господину и молодому хозяину. Он взглянул на небо: вчера из поместья пришло известие, что его внук сегодня приедет к чайной, чтобы забрать сокурсника молодого хозяина и отвезти в поместье. Солнце уже высоко, почему же этот непутевый внук до сих пор не приехал? Не надо было в детстве сажать его в корзину-веялку, даже червяки ползают быстрее, чем он. Старик Чжан погрузился в свои мысли.
Тем временем Лин Сяоюэ закончила готовить ингредиенты и, подсоединив шланг, начала заливать воду в котел.
Старик Чжан сидел за столом в чайной, держа в руках пиалу с горячим чаем, жевал лепешку и наблюдал за происходящим. Наконец он понял, что его смущало: когда он болтал с тем молодым господином, то заметил, что девушка и несколько парней моют овощи. Он еще подумал, что они носят воду из реки, а оказалось — вон оно что! Они протянули прозрачную трубку, из которой непрерывно текла чистейшая, как горный ручей, вода!
Су Юй зажег огонь зажигалкой. Чэнь Хуа бросил внутрь несколько кубиков сухого спирта, пламя мгновенно взметнулось, и вода быстро закипела.
Ого, и правда закипела. Что же они туда добавили, что горит так сильно?
Лин Сяоюэ достала маску, высыпала сушеный чили в кипяток, проварила две минуты и выловила его:
— Кто-нибудь, заберите перец и мелко нарежьте.
— Апчхи!
— Апчхи!
— Апчхи-апчхи!
Слушая раздававшиеся со всех сторон чихания, Лин Сяоюэ злорадно усмехнулась:
— Прошу прощения, этот перец по-сычуаньски очень уж ядреный.
Су Юй, стоя с подветренной стороны, опустил голову, притворяясь, что это не он по приказу Лин Сяоюэ пошел за перцем сорта Шичжухун № 5, куда он тайком подмешал еще и «дьявольски острый» сорт. Он молча натянул двойную маску.
Чэн Цзя, надев двойную маску и тройные перчатки, вышел из дома, перехватил у Линь Чэня нож и велел остальным отойти подальше, чтобы чихать в стороне.
Старик Чжан грыз свою безвкусную лепешку из трех видов муки, слезы и сопли текли по лицу. Ему еще повезло, он чихнул всего один раз — возраст брал свое, чувства притупились. Но нос все равно жгло, а глаза слезились. Еда казалась пресной, совсем не такой вкусной, как в молодости, но он и представить не мог, что этот перец окажется таким свирепым — куда злее, чем обычный сычуаньский перец. Он еще даже не попробовал, а слюнки уже так потекли, что лепешка во рту едва не размокла.
Лин Сяоюэ, увидев, что вода в котле выкипела, бросила туда кусок говяжьего жира, затем пятнадцать фунтов куриного жира и пять фунтов рапсового масла. Как только жир растопился, она добавила сельдерей, зеленый лук и репчатый лук. От аромата, взметнувшегося вверх, у всех перехватило дыхание.
Старик Чжан, пуская слюни, не обращая внимания на испачканный платок на столе, подался вперед, вытянув шею к стене из бамбуковых планок.
Лин Сяоюэ выловила поджаренные овощи, всыпала половину порции острого перца и, быстро отступив, схватила огромную лопатку. Су Юй молча стоял с зонтиком, сосредоточенно поддерживая огонь.
Лопатка непрерывно перемешивала перец, чтобы он не подгорел. Когда масло прогрелось, она добавила оставшийся перец, затем леденцовый сахар. Немного обжарив, всыпала ферментированные бобы и острую пасту, а когда все стало ароматным — добавила полтаза сычуаньского перца. Запах стал еще гуще и насыщеннее.
Даже сквозь маски Лин Сяоюэ и ее спутники сглатывали слюну, не говоря уже о старике Чжане, у которого в чайной она уже текла ручьем.
Древние люди никогда не сталкивались с таким искушением. В обычное время они не каждый день видели жирное мясо, и даже у господина Чжана, чьи слуги и арендаторы жили лучше, чем во всей округе, в рационе была лишь свинина, сваренная в воде с добавлением зелени и специй. Кто бы стал тратить столько масла?
Лин Сяоюэ смешала корицу, саньнань, бадьян, лавровый лист, кардамон, гвоздику и рисовое вино, вылив все это в котел. Когда специи начали подсыхать, она велела Су Юю убавить огонь до минимума. В самом конце добавила соль и куриную приправу. Затем сняла маску и вернулась в лавку.
Снаружи запах стоял просто невероятный, даже в лавке аромат был густым и дурманящим. Лин Сяоюэ подумала, что теперь-то все должно пройти как по маслу. Она взяла с полки небольшую бутылочку эрготоу и вышла обратно.
Тем временем Чжан Эрцюань, который до этого медленно ехал по тракту, сам того не заметив, начал хлестать лошадь кнутом. Он жадно вдыхал аромат, и слюна не переставала течь. О небеса, кто это с самого утра готовит что-то настолько ароматное? Издевательство какое-то! Он мечтал поскорее добраться до дедовой чайной и погрызть лепешку.
Летним утром веял легкий ветерок, а благодаря обилию деревьев и хорошей экологии в те времена, воздух был свежим. Обычно жители уездного города находили такой ветерок приятным, но сегодня горожанам и стражникам у ворот пришлось несладко.
Сначала это был лишь едва уловимый запах жира, и люди мысленно ругали неизвестного повара: «С утра пораньше такую жирную пищу едят, не боятся, что живот скрутит?» А потом ветерок принес мощную волну острого, пряного, жирного аромата с нотками перца. Чем больше люди вдыхали, тем сильнее становился голод. У уличных торговцев едой у ворот дела пошли в гору — аппетит разыгрался не на шутку, а источник аромата оставался неизвестным. Даже приятный утренний ветерок внезапно стал раздражать.
Чжао Линъюнь, стоявший на крепостной стене, обладал тонким вкусом и острым чутьем, привыкшим к изысканным деликатесам. Он первым понял, что аромат доносится с тракта. Если бы это был просто запах еды, он бы не придал значения, но тут он отчетливо уловил ноты дорогих специй. Чтобы аромат долетел так далеко, их потребовалось немало.
Глаза Чжао Линъюня потемнели. Он вспомнил недавнее письмо из столицы. Иноземные варвары осмелели! Он подумал об огненном оружии, которое те демонстрировали во дворце перед императором и всеми чиновниками. Чжао Линъюнь с силой ударил кулаком по зубцу крепостной стены.
Кто же не знает: это была не просто демонстрация, а настоящая угроза!
http://tl.rulate.ru/book/207134/26035945
Готово:
